Глава 18

– Ой! Погодите! Я ведь совсем забыла…

– Ну, что там?

– Подарки! Детям. Нельзя идти в дом к людям, у которых есть дети, с пустыми руками!

– Мы идем не к простым детям. А к детям весьма обеспеченных родителей. На кой им наши подарки? Ты их ничем не удивишь.

– И все же…

– Дунь, Володя прав. К тому же я не видел в нашей деревне Детского мира.

Дуня задумчиво осмотрелась. Детского мира в их деревне, может, и не было, зато в холле гостиницы, помимо сувенирных лавок, располагался небольшой ювелирный. Недолго думая, она направилась туда. Для девочек купила симпатичные серебряные сережки, а Матвею – кожаный браслет с фенечками.

– Довольна?

– Очень. Ну что, пойдем?

– Надеюсь, в этой дыре можно вызвать такси.

– Да мы пешком, Володь. Здесь недалеко, – нахмурилась Дуня, обидевшись за свою деревню, и пошла к двери-вертушке. В разгоряченное лицо ударил свежий ветер. После случившегося накануне снежного Армагеддона зима будто выдохлась. В воздухе пахло сыростью и, как ни странно – весной. Столбик термометра застыл на нуле. Еще немного – и по улицам потекут реки. А пока, будто по случаю праздника, снежок кое-как держался.

Дом Быковых встречал их приглашающе распахнутыми воротами и такой яркой праздничной иллюминацией, что у Дуни зарябило в глазах. Где-то совсем рядом слышался детский смех. Лай собак и низкие мужские голоса.

– Что там происходит?

– Пойдем, посмотрим.

Их компания прошла через огромный двор за дом, туда, где располагалась детская площадка, которую нынче, похоже, превратили в площадку для дрессировки собак.

– Вот так, Жучка, молодец! – кричал Матвей, задабривая псину кусочком говяжьей вырезки. – Дуня! Смотри, она понимает команды… Я ее научил. Сидеть!

Виляя хвостом, Жучка послушно села. Матвей торжественно развел руками, мол, а я вам что говорил?

– Дрессировщик из тебя вышел неплохой. А вот хозяин – так себе. Разве ты не знаешь, что сначала нужно поздороваться с гостями? – пожурил сына Роман. – Добрый вечер, – подошел к ним, обтер о штаны ладонь и подал сначала Дуниному отцу, а после выжидающе уставился на Чернова.

– Ром, это – Владимир Чернов. Мой будущий муж. Вот, решил сделать мне сюрприз, а я уже и не думала, что получится встретить Новый год вместе. Ничего, что мы без предупреждения? Еще один человек вас не потеснит?

– Нет, конечно, – заверил Быков.

– Вот и хорошо. Володь, это Роман – наш хозяин, мой хороший друг.

– И отец вот этого дрессировщика. – Ромка кивнул на сына и энергично встряхнул ладонь Чернова.

– И наш! – в один голос посчитали нужным уточнить девчонки, выходя из тени на свет.

– И их, – улыбаясь во весь рот, согласился Быков. – Это Ксюха. А это Кира, наша старшенькая. – Быков натянул на нос дочке шапку.

– Ну, блин! Папа! Мне же не два года. Ты испортишь мне макияж!

Дуня заулыбалась. Было что-то ужасно трогательное в том, как Роман обращался с детьми. Это для кого-то он был крутым бизнесменом. А здесь, среди своих, он оставался все тем же Ромкой, которого она знала, кажется, тысячу лет.

– Матвей, заканчивай с дрессурой. И иди, мой собаке лапы. Видишь, гости уже начали прибывать?

– Терпеть не могу мыть лапы. Она постоянно вырывается, – буркнул Матвей. – Поможешь мне? Это же твоя собака, – он перевел невинный взгляд на Дуню.

– Твоя собака? – вздернул бровь Чернов.

– Вроде того, – Дуня отвела взгляд.

– Это ей дядя Семен подарил. А у нас Жучка на передержке. Пока Дуня не сможет забрать ее со щенками.

– Куда забрать? – вытаращил глаза Володя. – Ты правда собираешься забрать эту псину?

– Эй! Вообще-то Жучка хорошая. А умная какая! Скажи, пап! – вступился за свою любимицу Матвей. – И вообще… Дуня о ней мечтала. Так дядя Семён сказал. О ней мечтала и о щенках.

– Я мечтала об этом в детстве, – рассмеялась Дуня и добавила исключительно для жениха: – Я тебе потом все объясню.

– Да уж будь любезна.

– Так ты поможешь ее помыть?

Это был не такой уж и плохой предлог, чтобы оттянуть неизбежное объяснение. И Дуня с радостью согласилась. Мужчины в сопровождении девочек пошли в дом, а Дуня с Матвеем двинулись к флигелю. Пока они мыли Жучке лапы, пока играли с щенятами, прибыли и другие гости. Отблески фар их машин скользили по горам и замирали каждый раз в одной точке. Может быть, среди новых гостей был и Семён. Может быть, его уже представили Володе и… Что? Дуня понятия не имела, что дальше. Вообще она надеялась на то, что, увидев Чернова своими глазами, Семён отступит. Поймет, что вот она – ее новая реальность. Ни где-то там, далеко, а здесь. Совсем рядом. Но если бы ее нынче кто-то спросил, почему она была так в этом уверена, Дуня ни за что не смогла бы ответить. Ведь чем дольше она отсиживалась во флигеле, тем меньше становилась ее уверенность в том, что наличие у нее жениха оттолкнет Краснова, а не, наоборот, подстегнет того к еще более активным действиям.

– Ну что, пойдем? А то весь праздник пропустим.

– Да-да, конечно. Ой, чуть не забыла! У меня для тебя небольшой подарок.

– Ты что – Снегурочка? – заулыбался Матвей, демонстрируя неполный комплект зубов. Дуня засмеялась:

– Нет. Считай это небольшой благодарностью за помощь с Жучкой.

– Да мне нетрудно совсем. Только вот, если лапы мыть… Брр-р.

Дуня достала браслет и повязала мальчику на запястье.

– Нравится?

– Круто! – быстро-быстро закивал Матвей.

– Такие браслетики бывают парными. Браслеты дружбы, или любви.

Дуня закусила губу, вспомнив, как однажды ей подарили такой… Она сняла его через год после выпускного. Когда поняла, что вечной любви, которую символизировал подаренный Семеном браслет, попросту не существует.

– Тебе кто-нибудь дарил такой браслетик?

– Немного другой. Но да. Дарили…

– И что с ним случилось? – раздался тихий голос за спиной. Дуня вздрогнула. Обернулась:

– Не помню, – зачем-то соврала. Следом встала, отряхнула колени и обратилась к мальчику: – Ну что, пойдем?

– Не спросишь, что случилось с моим?

– А разве это важно?

– Конечно. Свой браслет меня заставили снять. В армии такое нельзя носить. Да и потом нельзя было. Ведь это – своего рода отличительный знак. Но я бережно его хранил все это время.

Матвей убежал вперед. Дуня остановилась посреди дорожки, вмиг ослабев. Глупо… Глупо то, что это до сих пор так сильно ее трогает. Но с другой стороны, а разве можно было как-то иначе реагировать, зная, с каким трепетом этот сильный мужчина хранил свою память о ней?

– Это правда? – шепнула она, с трудом вернув себе голос.

– Угу. Теперь твоя очередь признаваться.

– В чем?

– В том, что случилось с твоим браслетом.

– Я сняла его, когда поняла, что ты никогда ко мне не вернешься.

– Никогда не говори никогда. – Семен опустил ей на плечи руки. Прижался горячим ртом к шее, чуть повыше воротника.

– Прекрати. Нас могут увидеть. Это неправильно.

– Неправильно было тебя отпускать.

– Но это случилось. И у меня с тех пор совершенно другая жизнь. Пожалуйста, Сём…

– Пожалуйста что? – просипел он.

– Не мучай ни меня, ни себя. Некоторые вещи невозможно вернуть.

– Дай мне пять минут, и я докажу, как ты ошибаешься.

– Поздно. Уже слишком поздно. Отпусти меня, пожалуйста. Нас наверняка заждались.

– Отпущу. Но сначала ответь – где твой браслет?

– Не помню.

– Попытайся еще раз. Я знаю, у тебя получится. Ты смелая девочка. Моя девочка… – и не думая отступать, Краснов потерся холодным носом о ее скулу. Дуня задрожала всем телом, душой потянулась к нему.

– Сёма!

– Где твой браслет, милая?

– В шкатулке с драгоценностями! Доволен?! А теперь отпусти меня! Ты обещал.

Он обещал, да. И лишь поэтому разжал руки, позволяя ей убежать. Дуня влетела в дом, едва не натолкнувшись на хозяйку.

– Дуня? А я все гадаю, куда ты запропастилась. – Юль Санна вытянула шею.

– Давай помогу. Это на стол нести?

– Да.

– Мои в столовой?

– Ага. Их развлекает Роман. Они прекрасно спелись.

Дуня забрала из рук подружки блюда и двинулась на шум. Огромный стол посреди комнаты уже ломился от яств. Володя о чем-то болтал, стоя рядом с Быковым и Кравцом у разожженного камина. Отца в комнате не было. Зато чуть поодаль прохаживалась туда-сюда Ветка. На руках у нее посапывала малышка Нана. Дуня удивилась, заметив, с какой болезненной жадностью Сандалова пялится на чужого ребенка.

– Ты видишь то же, что и я? – спросила она у Мариам, которая была занята сервировкой стола.

– Вижу, – вздохнула та. – Ветка как-то обмолвилась, что очень хочет родить, но что-то там у нее не ладится, – добавила тихонько.

– А она не думала обратиться к Когану? Слышала, он – прекрасный врач.

– Без понятия. Вета на эту тему не распространяется, а самой спросить мне как-то неловко.

– Понимаю.

В комнату, с огромным гусем на блюде, вплыла Юль Санна.

– Господа, все уже готово. Так что прошу занимать места согласно купленным билетам! – распорядилась она, водружая блюдо на стол. Проголодавшийся народ с радостью откликнулся на приглашение.

– Где садиться?

– Как вам удобно.

Так уж вышло, что рядом с Дуней в этот момент оказался Семен. Он любезно отставил стул, приглашая ее присесть. И ей ничего не оставалось, кроме как воспользоваться его приглашением. Хотя Володе, который прибавил шагу, чтобы усесться с ней рядом, это и не понравилось. В итоге Дуня оказалась как между двух огней. По правую руку – Краснов. По левую – Володя. А напротив – не сводящий с нее недовольного взгляда отец.

– Ромка принимает ставки на то, будет ли драка, – шепнула Юль Санна, проходя мимо. И хоть в голосе подруги звучал неприкрытый смех, Дуня не была уверена, что та шутит. Повисшее над столом напряжение, казалось, можно было резать ножом. Благо зазвучали первые тосты, и застучали вилки. А еще спустя некоторое время дело в свои руки взяли дети. Кира Быкова и старший сын Мариам – Левон. Начались забавные конкурсы.

– А теперь предлагаю погадать на то, что нас ждет в будущем году! – Кира притащила заготовленную заранее шляпу. – Кто первый? Папа, давай ты! Тяни…

Быков, посмеиваясь, достал из шляпы свернутую записку.

– «Похудеть решишь немного, станешь заниматься йогой!» – прочитал Роман. Все захохотали. – Теперь Юля! Ну, что там?

– «Вас ждет время смелых решений», – слабо улыбнулась она. Дуня закусила губу, молясь про себя, чтобы Юльке хватило ума не воспринять идиотскую записку как руководство к действию.

Следом к шляпе потянулся Коган:

– «Вас ждут великие дела», – застонал он. – Нет, ну, вы мне скажите – почему опять дела? Нет бы взять и посулить мне встречу с шикарной незнакомкой!

– Смирись, – захохотали друзья, не проявив должной эмпатии к Таму. – Дуня, твоя очередь!

Поддерживая дурашливый тон беседы, Дуня зарылась поглубже, вытянула свое предсказание и, сделав театральную паузу, раскрыла записку.

– Ну, что там? Не томи!

– «Забудь о застенчивости – протяни руку к своей любви».

Их взгляды с Красновым встретились. И было в них такое, в этих глазах… и знание – никуда тебе, милая, не убежать, и легкая насмешка, и обещание счастья, и предвкушение этого самого счастья – все сразу.

– Вот-вот! Протяни руку… – ее ладонь нащупал Чернов и потянул на себя. Дуня моргнула, разрывая образовавшиеся между ней и Семёном ниточки. Из последних сил улыбнулась своему жениху. А когда гадание переключилось на Сандалову, тихонько выскользнула из-за стола. Ей нужно было немного свежего воздуха. Под доносящиеся из столовой взрывы смеха она прошла по коридору и выскользнула на террасу. Дуня чувствовала себя ужасно несчастной. И это нельзя было отрицать. Как нельзя было отрицать и факт того, что что она… увлеклась. Увлеклась так сильно, что это стало проблемой, поставив под удар то будущее, которое она давным-давно для себя выбрала. И теперь, когда это произошло, она просто не знала, как быть. Ей казалось, что вся ее жизнь катится прямиком в пропасть. Будто тот обвал в горах сдвинул со своего места не только снежные покровы и камни… Один раз Семен Краснов уже перевернул ее жизнь. Второй… она не может позволить ему это сделать.

За спиной раздались шаги.

– Дунь, ну, что ты опять выскочила раздетая? – и снова ей на плечи лег теплый плед. Как тогда. Сердце запнулось в горле.

– Я уже собралась уходить. – Руки скользнули с плеч вниз. Обнимая. – Не надо! Пожалуйста.

– Тебя же тянет ко мне. Зачем ты так упорно это отрицаешь?

– Потому что это ничего не меняет. – Ее голос дрожал вовсе не от холода. – Я, наверное, должна была сразу тебе сказать… Мне предложили партнерство. За рубежом. Мой отъезд – вопрос решенный.

– Я – невыездной.

– Я знаю. Поэтому… – Дуня всхлипнула, – не стоит и начинать. Я могу отказаться от Володи… Но я не могу отказаться от своей мечты.