Глава 28 · Вилочка для нервов

Звонок Руслана застиг меня в библиотеке, я листала краеведческую книжонку о местных легендах, истории и именитых родах. С подробной картой окрестностей, между прочим.

— Давай, выходи, — буркнул Пасин краш вместо приветствия. — Я подъехал.

— А я уже не дома, — ласково пролепетала я. — Мне стало скучно, и я пошла гулять.

— В смысле⁈ Мы же договаривались!

Я села на угол стола и принялась болтать ножками. Да, меня тоже бесит, когда человеческие ноги называют ножками, но иначе обозвать конечности Паси я просто физически не могла. Уж очень они были славными: тоненькими, изящными, с высоким подъёмом, с идеальными коленками. Прелесть такая! Будь я мужиком, я бы, наверное, влюбилась в них с первого взгляда. Преступление скрывать такую красоту под грубыми и невыразительными джинсами.

— Ну Руся, — капризно заныла я, — ты злишься, что ли? Какая тебе разница, куда подъехать? Ты до библиотеки на твоём-то «Вовере» за три минуточки доберёшься!

— Пятнадцать, — раздражённо возразил он, — и мы опаздываем.

Ах ты ж… Опаздывает он! Куда, интересно, если это вроде как свидание только двоих?

— Ну хорошо, — я решительно спрыгнула со стола. — Раз ты злишься, то мы никуда не поедем. Коли тебе ради любимой девушки пятнадцати минут жаль, то и оставайся дома. Или вон, погуляй со своим Дрионом. Ну или с Дикой. Пока-пока.

И сбросила трубку.

Первые два звонка я пропустила. На третьем нажала на красный кружочек, разрешая «воздыхателю» соединиться со мной.

— Пап, да скоро уже буду… А, Русик, это ты? Что-то случилось?

— Пась, ты чё выделываешь-то? — завопил взбешённый Руслан, и я сразу разорвала связь.

А потому что нефиг. Пася — очень милая девочка, хорошая и верная. Такую ещё заслужить надо, а этому вертопраху чудо прям в руки свалилось. Но ничего, тётя Глаша девочку в обиду не даст.

Звонякалку я отключила. Сколько, говорите, ему добираться до библиотеки? Пятнадцать минут? Так, добавим пять на дозвон, ещё десять на вопли в небеса и пинание ногами всего, что подвернётся, и… Ровно через полчаса я вышла из дверей, раскрыла над головой зонтик и неспешно зашагала к часовой башне ратуши. И почти сразу же рядом взвизгнули тормоза, брызнула лужа. Русик догнал меня и схватил за руку:

— Пася, какого гоблина ты отключила телефон⁈

Я трагично посмотрела на парня. Солнце садилось, улица пылала золотом, щёки Руслана тоже полыхали. От злости.

— Просто поняла, что ты меня не любишь, — прошептала я драматично. — Прости, но мне не нужны отношения без любви. Давай просто расстанемся друзьями?

— Ты опять выделываешься⁈ — завопил он.

Ну что ж ты тупой-то такой, Русик? Или Пася тебе реально совсем-совсем не нравится? Я заломила брови, опустила уголки губ, отвернулась и молча пошла прочь. Парень меня догнал, растрепал свои волосы, буркнул:

— Извини.

— Я на тебя не сержусь, — мягко заметила я.

— Поехали. Солнце уже село…

— … потому что нет никакого смысла сердиться на того, кто не любит. Разве можно сердиться за нелюбовь?

— Да что не так-то⁈ — снова заорал он.

Нервничает. Торопится и нервничает. Ох, неспроста. Держу пари, там, на их заветном местечке, уже ждут друзья, которым Руслан пообещал привести влюблённую Пасю.

— Всё не так, — продолжала я накручивать его нервы на вилочку рассудительности, будто спагетти. — Ты знаешь, что я плохо переношу крик, но кричишь на меня. Ты на меня злишься. Мне это не нравится. Я не готова всё это терпеть в отношениях. Мне не комфортно.

— То есть, пока тебе было комфортно со мной, ты меня любила, а когда стало дискомфортно — пошёл вон?

— Ага, — кивнула я. — Видишь ли, Русик, любовь должна приносить счастье, а если она приносит только страдание, или унижения, или дискомфорт, то зачем нужна такая любовь?

Остановилась, посмотрела в его гневное лицо, в глаза, сверкающие от злости, и осознала себя идиоткой.

Зачем я всё это ему говорю? Да, он ребёнок, только-только осознающий себя взрослым, но… Если ты родился крысёнком, то из тебя вырастет большой и жирный крыс, это факт. Мозгов в шестнадцать мало не потому, что их мало в черепной коробке, а потому, что у обладателя коробки мало жизненного опыта. Но если ты сделал подлость и готов её повторить — из страха перед папенькой, из алчности, из уязвлённого самолюбия, то… ну это диагноз, господа. А объяснять Крысу, что нехорошо быть крысом — это, ну… ну… идиотизм.

Я, подёргала мочку уха, широко улыбнулась, схватила краша под руку и потянула к машине:

— Да ладно тебе, Русик, я пошутила. Уверена — ты меня любишь так же сильно, как и я тебя. Ведь правда? Правда же, да?

— Да, — выдавил он, опешив, раскрыл передо мной дверцу, а потом обогнул капот и сел за руль. На щеках парня ходили желваки. Пальцы крепко стискивали обшивку руля.

— Ну и осюшки. Готова ехать с тобой хоть за край света! — восторженно заявила я.

Пора кончать с этим детским садом. Я-то всех могу построить по струнке, но завтра к этим ребяткам вернётся Пася, и ей предстоит всё расхлёбывать, что я тут наварила. Но сможет ли? Вот в чём вопрос.

Я дисциплинированно застегнула ремень безопасности и откинулась на спинку кресла:

— Слушай, а твой папа правда отберёт замок фон Быборгов у Обносского?

— Ага, — буркнул Руслан.

— Да ну, — не поверила я, — у господина Обносского деньги, он подкупит магистрат. Ну и потом, завод городу нужнее…

— Тебе какая разница?

Ах ты ж! Я закусила нижнюю губу.

— Останови тачку. Ты меня не любишь.

Руслан покосился на меня, закусил губу. Видать, на кону стояло многое.

— У папы связи в столице, — выдохнул парень. — Он состоит в клубе Копателей древних могил, Любителей старины, Борцов со взятками, Борцов за свободу давать взятки, а ещё папа — почётный член Императорской Академии Ничегонеделателей и сотрапезник Тайной ложи молчунов. Ты права, магистрат, конечно, проголосует за Обносского, но замок — объект губернского значения, и решение магистрата пойдёт на утверждение в Психербург, а там его как раз и тормознут.

— Но не отменят? — полюбопытствовала я.

— Не отменят.

— А тогда…

Руслан свернул куда-то, и мы вынеслись в промышленный квартал. Вокруг светлели гаражи, радуя глаз зелёной порослью на крышах. М-да, парень… У тебя секариков тараканы не жрут, а ты не можешь отвести «любимую девушку» в приличное место? Ну-ну. Хорошее настроение понемногу возвращалось к моему спутнику.

— А вот так вот, — радостно заухмылялся парень, — под любым предлогом вернут на доработку, а осенью к бате приедет сам дэрр Тририх с супругой, и батя, конечно, проведёт гостям экскурсию. Ты же знаешь, кто такие дэрры Тририхи, да?

— Нет, — ответила я машинально, не успев обдумать.

Ох, надо было сказать «да». Не последние же люди в империи! Наверняка Пася о них слышала хоть что-то! В новостях промелькнули, или в светской хронике. Сейчас Русик удивится: «как ты это не знаешь⁈» и будет прав.

Но он не удивился.

— Родственники императора, между прочим! Дэрр Тририх — председатель Тайной ложи молчунов. Ну и вообще, министр теплоэнергетики. А его супруга — известный меценат. Эх ты! Шляпа!

— И что будет потом? — я осторожно постаралась вернуть разговор в прежнее русло.

«Вовер» остановился на пустыре перед просторным заброшенным ангаром. Улыбающийся Руслан откинулся в кресле и посмотрел на меня, склонив набок темноволосую башку.

— А после приезда дэрра Тририха магистрат струсит и аннулирует собственное решение. Это сейчас к бате относятся как к местному дурачку, погружённому в пыль истории. А когда увидят, какие у него связи!..

Он живо вылез, снова обошёл автомобиль и открыл мне дверь. Спорим, что настоящая Пася выходила без подобной вежливой помощи? Хоть и говорят: с дохлого дракона хоть чешуйку ободрать, но нафиг мне вот эта отвоёванная вежливость?

Я вышла. Солнце уже закатилось, но небо ещё светлело алюминиевым тазом, и река, протекающая внизу, под обрывом, казалась сиренево-розовой. Звенели комары в упоении брачного танца. А я-то — в мини-юбке. И коленки голые.

— Слушай, — сказала, ёжась, — мы хоть раз можем устроить более цивилизованное свидание? Ты меня куда-нибудь пригласишь, а я надену шикарное платье и туфельки на каблучках… Эльфийская романтика — это, конечно, круто, но… Душа просит разнообразия. А сердце — платьишко и брюлликов.

Он оторопел:

— Куда «пригласишь»?

— Ну, например, мы могли бы слетать в Жапир или там в Драмид, посмотреть бой быков. А то я так всю юность проторчу в нашей дыре.

— Дыре? Но ты же говорила, что тебе нравится…

— Да-да. Нравится. Но ты-то сам летаешь и в Жапир, и Драмид, и в Ирм, и Донлон, разве нет? Почему бы тебе однажды не взять меня с собой?

Руслан хрустнул зубами, но тут же улыбнулся, почти оскалившись:

— Да куда скажешь, любимая. Потом. Пошли.

Взял меня за руку и потащил в ангар.