Глава 30 · Я Глаша

«Придётся палиться» — поняла я с досадой.

Это было плохо, очень-очень плохо. Но ещё хуже было понимание: оборот может мне не помочь. Шатающийся тролль, полудохлый дракон, тигр, с заплетающимися лапами против трёх накачанных бандитов не сдюжит. А тогда…

Я выровняла дыхание, стиснулась, сжимаясь. Очень мерзкое ощущение, когда уменьшаешься. Вот когда увеличиваешься, то чувствуешь себя лёгким надутым шариком, а уменьшаясь, будто превращаешься в комок свинца.

И тут зазвучал музыка. Лёгкая, как перистое облако, неуловимая, будто взгляд украдкой из-под ресниц.

Флейта. Дышать стало легче.

Я выскользнула из-под тяжёлой одежды, юркнула в тёмный угол, оглянулась и расправила усики.

Меня никто не замечал. Я даже не сразу поняла, что парни делают. В «Царь горы» играют, что ли? А попами зачем дёргают? А поняв, рассмеялась, клацнув резцами. Протёрла носик, почистила ушки. Ну и трансляция намечается! Пожалуй, потянет на 18+. Видать, ребят внезапно обуял сексуальный голод. Присмотревшись, я увидела, что все трое взгромоздились на мою иллюзию. Вернее, не мою, а Пасину.

Фу, какая мерзость!

Быстренько вскарабкавшись вверх по шершавой бетонной стене на окно, я снова оглянулась. Отсюда иллюзия Паси уже была не видна. Значит, на записи её тоже не будет, а тогда…

Ох ты ж ёжки!

Я спрыгнула и вздрогнула, когда мои пальчики коснулись острой травы. Прикинула расстояние до замка и ужаснулась. Из худшей беды я выскользнула, но попала в новую: я без одежды. До замка же — очень далеко. По крайней мере, в мышиных шагах. Но вернуть себе свой облик я не могу, ведь я — голая.

Попробовала переметаморфнуться в собаку, но не смогла, только хвост укоротился и завилял. Слишком много я сегодня делала сложных превращений: одна мантикора чего стоит! А зомби и остановка сердца⁈ Да и сжаться до мыши это, знаете ли… Все силы потратила. Ох.

Лунный свет исчез. Стало темно. Я задрала мордочку и увидела великана. Огромного, чёрного. На его башмаках оловянными футбольными воротами сверкали пряжки.

Бося… Мой Бося…

Из последних сил я запрыгнула на его туфли, побежала вверх по чулкам, по штанам, уцепилась коготками за край жилета, и тут вампир меня перехватил и поднял на ладони к груди.

— Вы мне позволите отнести вас в замок? — шепнул он.

Но его шёпот прогремел громом.

— Будьте столь любезны, — пропищала я, задрав носик и вслушиваясь усиками в колебания земли.

— Ты что делаешь, кретин⁈ — донёсся до нас истерический вопль Руслана. — Ты кого трахаешь, мать твою⁈ И где эта…

Видимо, магия внезапной похоти перестала действовать, и парни начали приходить в себя. То, что ответил Руслану курильщик, вообще не вписывалось в самые широчайшие цензурные рамки.

— Аглая Найдёновна, — полюбопытствовал Боэсхий, — я верно понимаю, что вы сейчас нагая?

— Верно понимаете.

— А долго ли вы сможете сохранять приобретённую форму?

— Боюсь, что нет, — призналась я честно, — уже начинаю её терять…

— Тогда боюсь, в замок вам сейчас нельзя. Там вас ждут ваши встревоженные друзья, а девичья нагота — это не то, что следует видеть в столь юном возрасте.

Я ткнулась носом в его ладонь. Она слабо пахла землёй. Из ангара доносились вопли и звуки ударов.

— Это ваша мелодия заставила их… кхм… позабыть о приличиях?

— Как мне кажется, они забыли о них задолго до моего появления. Мелодия лишь немного замутила их разум… точнее, то, что у этих бедолаг было вместо оного.

— Унесите меня куда-нибудь, — попросила я, — пока я не… Не хочется, знаете ли, случайно столкнуться с…

Ладони исчезли. Меня подхватили цепкие лапки летучих собратьев. Мы все вместе, единой чёрной тучкой, прыснули куда-то. Луна распахнула свой лик, заплясала вверх-вниз, воздух оказался упругим, будто вода, в нос ударили разнообразные ароматы, а потом…

Я начала стремительно расширяться, расти-расти-расти…

Одновременно запахи утрачивали свою определённость, а луна стремительно уменьшалась, пока не превратилась в волейбольный мяч. Я полетела вниз, распахнув руки, и… оказалась в объятьях вампира. Совершенно голая и немного напуганная.

— Ух ты ж! — выдохнула потрясённо. — И как ты только успел подхватить…

А потом поняла, что сказала глупость: он не только подхватить успел, он ещё и цветочки какие-то успел собрать. Вручил мне целый букет, нежно пахнувший и чуть-чуть белевший в темноте узкими лепестками. Пальцы его правой руки, касавшиеся моего бедра, были ледяные.

— Подождите меня здесь, будьте любезны, — попросил по-прежнему прохладным голосом.

Поставил меня на ноги, ступнями на свои туфли. Скинул с себя камзол, набросил мне на плечи. Снял жилет, аккуратно свернул его, бросил на пригорок в качестве сидушки. Я схватила вампира за руку. Призна́юсь, было странно видеть Боэсхия в одной рубахе. Почему-то он ощущался совсем раздетым, до неприличия, и почти беззащитным каким-то. Мне сразу вспомнился наш романти́к в ванной комнате.

— Как ты меня нашёл?

Бося отвёл взгляд. Я спохватилась, быстро напялила камзол и даже пуговки застегнула.

— Хойр нашёл меня в саду и сообщил, что вы попали в неприятное положение.

— Да, это понятно, но как ты меня нашёл? В записи ангар был виден изнутри, но по бетонным стенам вряд ли можно определить местоположение и…

Вампир взял моё лицо в ладони, наклонился. У меня дыхание перехватило. Чёрные-чёрные глаза совсем близко. И почти совершенно белое лицо. «Он меня сейчас поцелует. Или укусит. Или сразу то и другое», — подумалось мне, вот только эта мысль меня совсем не пугала. Почему-то.

— Я чувствую вашу кровь, — шепнул Боэсхий, полуприкрыв глаза. — Издалека, за много километров.

— Не просто кровь, а именно мою? Запах?

Вампир покачал головой:

— Нет. В человеческом языке нет определения этого чувства. Может быть, самое близкое — тепло. Но не вообще тепло. Оно индивидуально. У каждого своё.

— Ты так меня и на проспекте Двао нашёл? Тогда, когда нас с Хойром схватил нравник?

Боэсхий улыбнулся. На бескровной нижней губе блеснули острия клыков.

— Прежде, чем лететь за «Единорогом», мы сначала посмотрели, в какую сторону вы направитесь. Так что потом я последовал по проспекту, уже зная, что вы где-то здесь. Я почувствовал вашу кровь во дворе. И почувствовал в этой крови тревогу.

— Ты наблюдал за мной, пока я спала?

— Да, мы наблюдали.

— Мы? Это кто ещё?

Я переступила с его туфлей на холодную землю, положила руки на его плечи, привстала на цыпочки. Пусть он меня поцелует! Пусть вот прям сейчас! Сердце забилось сильно-сильно. Чёрный камзол изнутри был подбит какой-то нежной материей и очень приятно ощущался на коже, а по длине закрывал меня всю, как вечернее платье.

— Стая, — тихо ответил Боэсхий и наклонился ещё ниже так, что мы соприкоснулись носами. Его нос был холодным, точно у собаки.

Ну чего он медлит-то⁈ Я обхватила руками шею вампира и решительно поцеловала ледяные губы. На этот раз Боэсхий Назгулович не слинял. Притянул меня к себе, нежно лаская губы, а потом его рука взъерошила мои волосы и легла на затылок.

Моя метка истинности запульсировала и обожгла болью. Да плевать на неё! Однако вампир отстранился и выпустил меня из рук. Для верности отступил на шаг назад. Я с досады зарычала. Не, ну правда, что он как подросток⁈ Триста лет уже, мужчина в самом расцвете сил!

— Вам лучше держаться от меня подальше, — произнёс фон Быборг безэмоционально.

Так меня ещё никто не оскорблял! Ах ты… комар ты хладнокровный, вот ты кто! Со злости я метаморфнулась в волколака, отвернулась, уронила букет и зашагала по тропинке вниз, туда, где лунной чашей сверкало озеро.

— Аглая Найдёновна, — вампир оказался передо мной, загораживая тропинку, — я верно истолковал вашу реакцию как обиду?

— Нет, что ты, — буркнула я. — Как можно обидеться на мужчину, который после поцелуя просит держаться от него подальше? Я вот как раз и выполняю ваш приказ, господин фон Быборг.

Обогнула его и… вскрикнула, наступив босой ногой на какую-то колючку. Наклонилась, отцепила и выбросила заразу в лес.

— Аглая Найдёновна, — снова позвал меня вампир, но я даже не оглянулась, шагая прочь.

Он догнал, обнял со спины, останавливая.

— Я никогда не умел общаться с женщинами, даже когда был жив, — шепнул неожиданно мягко в мохнатое ухо. — А за триста лет несмерти вообще разучился общаться с человеками. Будьте любезны, объяснитесь.

— Да. Обиделась. Я понимаю, вы наверняка решили, что я со всеми подряд направо и налево изменяю мужу, или вас просто коробит от адюльтера, но… Это не так! Да, я не люблю Гарра, он не любит меня. У него миллион любовниц, и он не претендует на мою верность. Мы — друзья. Если понадобится, я приду ему на помощь, а он — мне, стоит только попросить, но…

— Дело не в вашем статусе.

Боэсхий ткнулся носом в мой затылок, втянул воздух со свистом, прижал меня к себе.

— Не в моём замужестве? — недоверчиво уточнила я. — Дело во мне? Я просто тебе не нравлюсь как женщина?

Он молчал. Мне казалось, меня обнимает мраморная статуя: я не слышала его дыхания. То ли его не было, то ли моё сердце билось уж слишком громко. Образ волколака растаял от милоты.

— Я — вампир, — напомнил Боэсхий тихо. — И я пробовал вашу кровь на вкус, я пил её. Вы мне нравитесь. Как девушка. И как человек. Тёплый, полный горячей, вкусной крови человек. И я не знаю сам, что меня сильнее сводит с ума: ваши губы или ваши вены.

Это прозвучало очень… искренне. Его голос стал хриплым и низким. Да ладно?

Я обернулась, положила ладони на мужскую грудь, скрытую рубашкой, и почувствовала, что его сердце стучит.

— Твои.

— Что? — непонимающе переспросил Бося.

— Твои губы или твои вены. И Аглая Найдёновна звучит отвратительно. Я Глаша.

Где-то запел соловей. Лучше бы комарами занялся, чем чирикать, честное слово! Я почесала голой ногой другую голую ногу. Все боятся вампира, а эти сволочи — даже не думают. Видимо, в крошечной головке совсем мало мозгов.

— Твои, — послушно повторил Боэсхий, подхватил меня на руки и понёс обратно.