Глава 33 · Новые условия

Я сидела в небольшом уютном кафе с вывеской в виде отрубленной змееволосой женской головы и пила солёный эспрессо. Солёный потому, что я плакала. И причиной моих слёз лишь отчасти был бокал крепкого лошадебыка, медово поблескивающий в бокале рядом. В конце концов, может половозрелая, отверженная девица хотя бы немного расслабиться? За мелких я не волновалась — с ними осталась Юльси, к великому неудовольствию, к слову говоря, первых, потому что моя прекрасная женщина была педагогом.

Одна из трёх проблем была решена, осталось две. И времени — до завтрашнего вечера. Тридцать шесть часов, неплохо. Одним словом, повод расслабиться был и ничего не мешало.

Причина тоже была.

Под утро, кое-как успокоив и уложив Юльси и Никандрика (не без помощи понятливого Хойра и притихшей Паси), я не могла уснуть от мыслей, разрывающих мой мозг и сердце. Зуки флейты из сада начали затихать, когда я осознала: так дальше нельзя. Ненавижу вот это — гонять мысли про себя, накручивать их и нервничать. Многие женщины в таких случаях ждут первого шага от мужчины, но ждать — не моя сильная сторона.

Не выдержав, я вскочила, схватила свёрнутый чёрный камзол с протёршимся серебряным шитьём — предлог для начала разговора, и выбежала в сад.

— Вот, забери, — сказала, подходя к вампиру, сидевшему среди роз.

Темнота уползала с неба, но было ещё довольно сумрачно. Боэсхий перевёл на меня взгляд, оказавшийся неожиданно тяжёлым.

— Госпожа Тририх, — процедил сквозь зубы, — я предлагаю вам расторгнуть контракт. Согласен выплатить неустойку, если к вечеру вы съедете из моего замка.

Меня будто ударили подкованным сапогом в сердце.

— Ч-что?

Ну что, Глаша, поздравляю: твоё непрофессиональное поведение привело к расторжению контракта. А потому что нечего мешать рабочее с личным!

Я закусила губу.

— Боэсхий Назгулович, — выдохнула, постаравшись взять злость под контроль, но чувствуя, как волосы темнеют сквозь краску, а нос вытягивается, — вам не обязательно расторгать договор для того, чтобы избавиться от моих поползновений на вашу честь. Вам просто достаточно сказать, что вы не испытываете ко мне взаимности.

Уф-ф! Институт благородных девиц не подвёл, родненький. Я могла гордиться своими манерами.

— Дело не в ваших поползновениях на мою честь, — всё так же холодно отозвался вампир, — вернее, не только в них. Аглая Найдёновна, вы же помните, когда мы с вами заключили договор? И сколько прошло дней? За это время вы успели выполнить множество дел и безделиц, но не решили ни один из порученных вам вопросов. Я разочарован вашей работой и хочу расторгнуть соглашение.

Что⁈

— Во-первых, — всё же разозлилась я, — сроки выполнения работ не были оговорены. Во-вторых, я работаю над…

— Поэтому я и согласен выплатить неустойку, — перебил клыкастый гад.

Он поднялся, убрал флейту (я не поняла куда). Стоял и смотрел на меня сверху вниз, словно на букашку.

— Вы притащили ко мне в замок целый табор. Я же люблю одиночество, меня же раздражает даже ваше личное присутствие. Тем более, наплыв в замок несовершеннолетних.

— Вы ничем не давали понять, что наше присутствие для вас обременительно!

Даже не догадывалась, что он может меня так бесить!

— Это было очевидно, — сухо отрезал вампир и поднялся. — Давайте не будем оттягивать неизбежное.

— Они съедут, — не согласилась я. — Сроки договора не обговорены. Нет никакого повода расторгать сделку нет.

— И всё же…

— Сделка кровью защищает людей, не так ли? Без моего согласия в одностороннем порядке расторгнуть сделку вы не можете. А я — не согласна.

В чёрных глазах злодея полыхнуло алое зарево. Он шагнул ко мне, убирая руки за спину, укусил нижнюю губу растущими клыками.

— Аглая Найдёновна…

Запнулся и поменял голос на бархатный:

— Глаша, зачем это тебе?

Я отступила, вскинув подбородок. Он решил, что может вот так запросто выставить меня вон, как безродную шавку? Положим, я и есть — безродная шавка, вот только мы, беспородные псины, умеем кусаться.

Боэсхий надел на лицо доброжелательно отчуждённое выражение:

— Возьмите, — протянул красивую картонную коробочку, — я купил для вас звонякалку. Аглая Найдёновна, будет лучше нам пойти на мировую.

— Даже не надейтесь! Контракт не включал в себя форс-мажорных обстоятельств и не подразумевал юридической возможности…

Он вдруг обнял меня, прижался лбом ко лбу, закрыв глаза. Я услышала его сбивчивое дыхание.

— Глаша. Я ошибся, наняв тебя на эту работу. Пожалуйста, давай расстанемся…

— … друзьями? — резко перебила его я, оттолкнула, освобождаясь, шагнула назад.

Мерзко! Отвратительно!

— Вчера ты не был мне другом! Ты хотел меня не меньше, чем я тебя.

— Я был пьян от крови. Вампиры, наевшись, становятся неадекватными.

— Я тоже была в стрессе! — закричала я. — Меня вчера едва не изнасиловали. Да я метаморфилась как не в себя, так, как даже в юности не метаморфилась! Иначе бы даже не посмотрела в твою сторону, Ваше Комарейшество! И больше не посмотрю. Да плевать на все эти… потрахушки. Контракт заключён, и он будет выполнен!

— Зачем тебе это?

— «Единороги», знаешь ли, на дороге не валяются, — жёстко отчеканила я.

Воздух наливался дневным теплом, но от взгляда вампира меня начинал бить озноб. В нём полыхала ярость льдов.

— Хорошо. Я даю вам срок до вечера. У вас есть день…

— Три!

— Три это много.

— Три это священное число! Может, я верю в магию чисел?

Боэсхий прищурился.

— А вы верите в магию чисел, Аглая Найдёновна?

— Мои личные взгляды, мнения и убеждения никак не влияют на наши с вами договорённости.

Он помолчал. Взглянул на небо, которое уже зарозовело смущённой девицей.

— Хорошо. Но мы, вампиры, твари ночные. Мы измеряем сутки ночами. Первая ночь прошла, начался день. Вам срок — две ночи до наступления третьей. В случае, если заказ не будет выполнен с вашей стороны в полном объёме, неустойку я выплачивать не буду.

Жлоб!

— Я выполню все пункты нашего договора, — прошипела я и встряхнула головой. — Можете уже сдать вашего «Единорога» на полировку кузова. Ведь повреждённый бампер чинить — не моя обязанность.

Развернулась и зашагала обратно.

— Глаша, — окликнул меня кровоедище, и, поняв, что я оборачиваться даже не собираюсь, продолжил: — я даю вам время передумать до третьей ночи. Если вы до заката всё же решите прервать договор, я оплачу неустойку. Если нет — нет.

Этот неприятный разговор состоялся утром. Потом я выгнала малышей на пробежку и физкультразминку. Ну и сама вдоволь и поприседала, и поотжималась, и набегалась. Но гнев всё равно не проходил. И я отправилась разбираться с графом. В саду его роскошного особняка метаморфнулась в обезьяну и, держа в одной руке свои одежду и обувь, на оставшихся трёх живо вскарабкалась по плющу прямо в приоткрытую форточку кабинета. Опустила жалюзи, переоделась, включила умняху. Она оказалась под паролем. Ну кто бы сомневался! Не раздумывая, я вбила слово «Быборг». «Пароль неверен», — высветилось на экране. Ладно. «СлавныйБыборг». Экран мигнул и началась загрузка…

Как приятно иметь дело с людьми, которые знают одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть! Они беззащитны, как котята.

Я включила бесконечный просмотр, вытянулась в кресле и стала ждать хозяина. Сильно долго ждать не пришлось.

Был момент, когда я почти пожалела графа Андруша, но… А знаете, нет. Человек, который, глядя, как трое парней, в том числе его сын, пытаются изнасиловать шестнадцатилетнюю девочку, больше всего волнуется о том, как это ударит по его финансам и жизненному укладу, недостоин жалости. Я так считаю.

Итак, у меня два дня и три проблемы, одна из которых уже устранена, что делать с другой я знаю, но нужно дождаться вечера, а вот третья…

Господин Обносский, где ваша точка уязвимости?

Что я уже знала о нём: не женат. Характер скверный. Детей нет. Родни нет, или он её не признаёт. Его семья — деньги и фабрики, бизнес. Другой семьи у господина Обносского нет.

Как-то маловато для того, чтобы поймать жертву в ловушку.

Ладно, я уже молодец. В конце концов, из трёх проблем у меня осталась только одна. И целых два дня, чтобы сосредоточиться на ней. И я справлюсь, я знаю это. И тогда один мерзкий и высокомерный кровосос поймёт, что я — настоящий профессионал, а не смазливая блондинка, любящая кусаться, целуясь.

Так глупо, так всё безумно глупо!

Я вспоминала его губы на своей груди, мои пальцы, расстёгивающие пуговицы его рубашки, и краснела от стыда и злости. За окном быстро темнело из-за нависших дождевых туч, и моё настроение тоже всё более тяжелело.

— Можно?

— Места не куплены, — буркнула я.

Раз сами не видят, что занято женщиной в печали.

— Лошадебык? Может, лучше шапканское? Вы разрешите вас угостить?

Голос назойливого посетителя показался мне знакомым.

— Шапканское после лошадебыка? Вы меня вырубить хотите, что ли? — съязвила я и подняла взгляд.

Физически почувствовала, как мои глаза лезут на лоб. Нет-нет-нет! Вот только самопроизвольных оборотов в улитку мне сейчас не хватает!

— А приведениям, что, разрешено покидать замок? — выдохнула я, из последних сил удерживая на лице собственный облик.