Глава 30

Юлия Хованская, несмотря на свой скептицизм, идеей девичника вдохновилась. Она уехала из психологического центра раньше обычного и теперь в длинном белоснежном платье украшала гостиную хризантемами. Люси топала за ней следом, тряся маленькой пушистой головкой и иногда подгавкивала в такт красивой музыке, льющейся из телевизора. Тетя Люда вместе с мужем Вениамином наконец-то отбыли обратно к себе домой, чтобы вернуться только двадцать первого октября. Егор обещался прибыть из Ростова глубокой ночью. Он заявил, что девичник проводится без участия мужчин, и что он с удовольствием посетит мальчишник, на который его пригласил жених.

По мнению Юлии, это было верным решением. Сегодня ей хотелось, чтобы вечеринка перед замужеством запомнилась дочери, как самая красивая и счастливая. Пусть мужчины проведут время по-своему, чтобы не испортить сюрприз.

Скоро привезут заказанные из ресторана деликатесы, приедет стилист, заказанный и оговоренный заранее за спиной невесты. Идея устроить вечеринку в стиле милых феечек и под занавес пригласить трио танцоров в костюмах целиком и полностью принадлежала Рите Абашевой. Всем участницам девичника дали указание прибыть в Таганрог вовремя, дабы успеть переодеться в костюмы милых фей, позаимствованные Ритой из той же студии танцев. Девушки останутся у Вики ночевать, поэтому шампанского и угощений должно быть много.

Придерживались именно этого плана. Вика приехала первой. Мать тут же отправила дочь наверх, укладывать волосы в соответствии со сценарием.

— Мы будем в костюмах фей? — обрадовалась невеста. — И мне уложит волосы настоящий стилист?

— Да, он ждет наверху. Тебе заплетут красивую косу и украсят волосы белыми орхидеями. Твое платье висит в комнате.

Небесно-голубое платье в греческом стиле длиною в пол. Вика заворожено потрогала его рукой.

А когда к пяти часам вечера ее волосы уложили в шикарную прическу — приподнятую на макушке, сплетенную сложным узором у основания и украшенную белыми орхидеями, она почувствовала себя настоящей феей. Платье оттеняло голубые глаза, и они светились, словно сапфиры.

Приглашенный стилист принялся за других девушек, уже разобравших разноцветные наряды, а Вика порхала по украшенной белыми, розовыми и бордовыми хризантемами гостиной, кружила на руках сбитую с толка неясной суетой Люси и чувствовала себя бесконечно счастливой. Переживания по поводу конфликта с Ириной Викторовной постепенно растворялись.

Шампанское лилось рекой, от угощений ломился стол, а звонкий девичий смех будоражил тишину успевшего погрузиться в осеннюю тишину сада и прудика.

Вскоре прибыли трое танцоров в сценических костюмах. Первые двое объявили себя богами Эротом, отвечающим за влюбленность, и Гименеем, богом веселых свадеб, а третий, взмахивая розовыми крылышками, убеждал успевших захмелеть и хохочущих девчонок, что он фей. Просто веселый фей, отбившийся от клана.

Танцевали боги и фей отлично.

— Не говори Камо, что я придумала идею с танцорами! — обнимая Вику, лепетала заплетающимся языком Рита. Ее платье цвета осенней листвы слегка помялось, а ободок, в который она вплела роскошные темные волосы, сбился набок.

— Ни за что не скажу, — пританцовывая вокруг стола, на который забрался бог Гименей, смеялась Вика.

* * *

За устройство мальчишника, засучив рукава, взялись Боря и Никита Волошин. Нет, мужчины, в отличие от подружек невесты, не заморачивались никакими сценариями. Они забрали жениха прямо из офиса на улице Соколова, погрузили его в заказанный заранее лимузин и отправились в стриптиз-бар, куда у Никиты Волошина имелся спецпропуск со всеми привилегиями.

— Я ведь даже не успел переодеться! — возмущался Владимир. — Девушки у шеста подумают, что пришел новый офис-менеджер стриптиз-клуба!

— Еще успеешь переодеться! У тебя вся семейная жизнь впереди! — разливая в стаканы текилу, хохотали Боря и Никита. — А сегодня на это время тратить нельзя! Мальчишник, как-никак! Последняя встреча с друзьями, пока ты еще холост! Считай, до завтрашнего утра мы тебя похитили!

По дороге подхватили Егора, и пили текилу уже вчетвером. По прибытию в бар довольно хорошо набрались. Заказали еще текилы, что-то из закуски. Стандартный мальчишник — танцующие девушки, мелькающие огни и много текилы. Ничего лишнего.

Все шло прекрасно ровно до того момента, как в бар не ввалились несколько футболистов из футбольного клуба «Ростов». Видимо, только что закончился матч не в их пользу, и они возбужденно обсуждали результаты.

Владимир смерил презрительным взглядом сводного брата. Тот почувствовал взгляд спиной и повернулся.

— Вовчик, давно не виделись! — большое количество пива, выпитое рядом со стадионом, давало о себе знать, и Филипп резко осмелел. — Какими судьбами в таком злачном заведении? Ты же вроде серьезный человек. Или юриста своего выгуливаешь после тяжелого трудового дня?

Потные после матча подельники по футбольной кухне противно заржали.

Владимир смерил брата презрительным взглядом, посмотрел на Никиту. Тот тоже не выносил футболистов. Глаза юриста, выпившего слишком много текилы, налились кровью, и он медленно поднялся со своего места.

— Может, не будем обращать на них внимания? — жалобно проблеял Егор.

А Боря молчал.

Дальше произошло именно то, что обычно происходило во время встреч двух сводных братьев после смерти отца. Владимир не уловил, кто начал драку первым. Но все слишком быстро потемнело в глазах от ярости. Из-за Иры, из-за компании, из-за того, что Филипп посмел касаться Вики.

Он очнулся, только когда на него надели наручники. Прибывший наряд полицейских озадаченно осматривался по сторонам. Участники мальчишника устроили настоящее побоище. На полу валялись стулья, два перевернутых стола, побитая посуда и бутылки. Филипп и его товарищи выглядели жалко. Двоим сломали носы, еще двое с трудом смогли подняться с пола. Лицо сводного брата напоминало один большой синяк. Глаза превратились в маленькие щелочки.

Никита и Боря отделались легкими царапинами — недаром же спортсмены. А вот Егору и Владимиру повезло намного меньше. Под глазом у отчима Вики красовался огромный фингал, у Владимира с разбитых губ сочилась кровь, левая скула тоже припухла. Костяшки пальцев были содраны.

Их всех погрузили в полицейскую машину и отвезли в участок, где продержали за решеткой до самого утра.

С рассветом на пороге полицейского участка появились Юлия Хованская, Вика и Ирина Викторовна.

Прическа юной невесты немного растрепалась, но держала форму. Правда, в волосах уже не было орхидей. Вместо голубого платья на ней были джинсы, толстовка и кроссовки. Мать тоже сменила сценический образ на удобные брюки и свитер. В глазах обеих женщин застыли тревога и страх.

Ирина Викторовна, скрестив руки на груди, с презрением фыркнула, оттолкнула Вику и ее мать, и первой прошла к дежурному полицейскому.

Вскоре всех участников шумного побоища отпустили.

— Ну, ну, — ухмыльнулась Ирина Викторовна, рассматривая Филиппа и Владимира. — Хороши братцы! Неужели никак забыть меня не можешь, а, Вова? Вроде и свадьба у тебя на носу, а все туда же, в драку… Ты бы хоть эту девчонку пожалел! Она, хоть и не блещет умом, но все же заслуживает лучшей участи, чем быть игрушкой для любовных утех.

— Тебя никто не спрашивал, — поморщился Владимир. Он чувствовал себя ужасно, и выглядел не лучше. Голова раскалывалась от боли. Губы припухли, и ему было трудно говорить. Во рту стоял стойкий привкус крови. Костюм был безнадежно помят и выпачкан.

— Это все правда, Вова? — растерянно схватила его за сбитые руки Вика. — Ты действительно все это устроил из-за нее? Ты до сих пор не разлюбил ее?

— Ну что ты, Вика! — поморщившись от боли, вскинул руки Владимир. — Конечно, нет! Просто Филипп… У нас с ним давние счеты. Он и я оказались в неудачное время в неудачном месте. Только и всего. Прости меня.

— Хорош жених! — прошипела Юлия. — Я ни за что в жизни не отдам за тебя замуж мою дочь! Я не для того ее растила, чтобы она в итоге превратилась в марионетку в ваших играх! Она достойна лучшего!

Вика стояла и не смела пошевелиться. В ее огромных голубых глазах плескалась тревога и страх от того, что внезапно на пороге предстоящей семейной жизни она теряет своего любимого мужчину.

— Вика, никого не слушай! — бросился к ней Владимир. — Я люблю только тебя одну! Мне никто, кроме тебя не нужен!

— Не верь ему! — холодно перебила его тираду Ирина Викторовна. — Он никогда не сможет разлюбить меня. И вчерашняя драка — прямое доказательство этого. Опомнись, девочка! Не ломай свою жизнь. У тебя есть шанс со скрипом окончить магистратуру и работать у матери. Ты еще встретишь своего мужчину. Того, который будет без остатка принадлежать только тебе одной.

— Я и так принадлежу только ей одной! — воскликнул Владимир и крепко прижал Вику к своей груди. — Пожалуйста, милая моя девочка, давай поскорее уедем отсюда. Я постараюсь всеми силами загладить свою вину перед тобой за вчерашнее происшествие. Я больше никогда не стану драться с братом.

— Оставь мою дочь в покое! — чуть не плача, подскочила к нему Юлия Хованская и дернула Вику в свою сторону. — Едем домой, моя хорошая! К черту эту свадьбу и все траты! По мне, так лучше остаться банкротом, чем видеть тебя несчастной в двадцать лет рядом с этим человеком!

У девушки внутри все сжалось в тугой узел. От шампанского и переживаний жутко болела голова. В тот миг ей казалось, что Ирина Викторовна права.

— Я хочу побыть одна. Мне кажется, я не готова выйти замуж за того, кто мечется между мной и своей бывшей невестой. — Она произносила эти слова медленно и безжизненно, словно робот.

— Я не мечусь, Вика! Просто я ненавижу сводного брата! Ира не имеет к этому никакого отношения! — в отчаянии кинулся в ее сторону он.

— Ну да, как же, — с холодной усмешкой покачала головой Ирина Викторовна. — Поезжай домой, девочка. И еще. Если возьмешь назад свои слова про мои скучные лекции, я позволю тебе сдать мой предмет с первого раза.

Вика посмотрела на нее с презрением. Повернулась к жениху, и глаза наполнились слезами.

— Я же… так верила тебе, Вова, — сорвалось с ее губ, и она бросилась прочь, на улицу.

Юлия Хованская подошла к Егору.

— А ты, милый мой, собирай вещи и убирайся из моего дома! Отныне будешь жить у своей мамы на Северном!

— Юля! Так нельзя, Юленька! Ну, постой же! — засеменил за ней следом Егор, под торжествующий победой взгляд бывшей невесты Владимира.

— Ну, ты и мразь. — Владимир смерил ее полным ненависти взглядом. — Как ловко ты выстроила свой спектакль! Я понимаю, это твоя жестокая месть моей Вике. Ты разбила ей сердце накануне свадьбы, чтобы почувствовать свое превосходство? Ты победила, радуйся. Но ненадолго. Свадьба все равно состоится, как бы ты не ликовала сейчас. Потому что я люблю свою невесту.

Он вышел на улицу. Утренняя прохлада неприятно обжигала разбитые губы и скулу. Он покрутил головой по сторонам и расстроено поморщился. Машины Хованских уже не было. Мать увезла Вику в Таганрог.

Позади послышались тяжелые шаги юриста, и вскоре Владимира догнал Никита.

— Ничего себе, отметили мальчишник, — передернул плечами он. — Ладно, вроде отделались штрафом за испорченную мебель и посуду. Филипп возбуждать уголовное дело против нас отказался. Сказал, пусть это будет свадебным подарком моему брату.

— Прямо так и сказал? — скривился Владимир.

— Да. Во всеуслышание заявил, что не хочет, чтобы твоя семейная жизнь начиналась с уголовного дела.

— Придурок, — сплюнул на сырую осеннюю дорожку Владимир.

Но, как не крути, а Филипп оказался благороднее, чем он предполагал. Жаль только, что ту, от благосклонности которой зависела его семейная жизнь, только что увезла разъяренная мать.

— Знаешь, босс, возьми-ка ты на эту неделю больничный. — Сочувственно посматривал в его сторону Никита. — Клиенты ни за что не подпишут документы, если увидят твое разбитое лицо. Хоть бы до свадьбы зажило, что ли.

— Я подумаю об этом. После того, как высплюсь. — Пообещал Владимир и нетвердой походкой побрел в сторону припаркованного такси.