Глава 17

Вера

После нашего примирения время понеслось вперед с какой-то нечеловеческой скоростью. Может, потому что я сама подгоняла дни, чтобы поскорей увидеться с мужем вечером, а может — потому что с ним часы пролетали будто секунды. И неважно было, чем мы занимались. Готовили в четыре руки по рецепту, найденному в интернете, гуляли вдоль набережной или по сто двадцать пятому разу смотрели «Старикам здесь не место». Да и не так много в принципе у нас было времени друг на друга. Работа Шведова регулярно его крала. Это в нашей жизни, к сожалению, оставалось всегда неизменным. Но если еще совсем недавно я бы на говно изошла от регулярных задержек мужа, то теперь, научившись вновь ему доверять, просто старалась занять себя чем-то полезным: писала новый курс лекций, встречалась с подругами, занималась саморазвитием, и даже записалась в спортзал. Но чем бы я ни занималась, мысли все равно крутились вокруг нас с мужем. Все же Шведов был совершенно необыкновенным и очень терпеливым мужиком. Иначе как он вынес мои истерики, обвинения и наезды на ровном месте? Это теперь я его ждала дома с горячим ужином и улыбкой. А раньше придет выжатый как лимон с работы, а тут я с недовольным видом, мол, где ты был, опять со своими девками?

Это ж как он меня любил, что так стойко терпел не только нападки, но и отсутствие нормальной сексуальной жизни? Как я теперь поняла, аппетит у него — ого-го. Раз в день для него — вообще ни о чем. А уж если что-то не ладилось на работе… Совершенно определенно, существовала какая-то связь между уровнем его стресса и возрастающей потребностью в сексе. И пусть в последнее время Шведов пребывал в удивительно благостном настроении, был один момент, когда я успела это ощутить, что называется, на себе. Он же мне не рассказывал о своих проблемах. Не мог… Это все было гостайной. Но однажды, где-то через пару недель, Семен вернулся домой как никогда взвинченным. Молча заперся у себя в кабинете. Кому-то звонил… А я ведь уже отвыкла от этой дистанции, понимаете? Вот и сунулась. Замок на двери открывался легко, достаточно было прокрутить расположенную под ручкой заглушку. Я и прокрутила. Тихонько открыла дверь и заглянула в образовавшуюся щелку. В тонкий просвет было видно край пустого стола и ручку офисного кресла, в которую Шведов вцепился так, что побелели пальцы. Широко распахнув глаза, я немного сдвинулась, меняя угол обзора. И увидела, да… Точней, поняла. Что второй рукой он яростно себе отдрачивал под столом.

Меня охватило страшное смятение. Я не могла понять — зачем ему это нужно. Пусть я до сих пор наблюдала в муже некоторую зажатость в сексе, то, как далеко мы продвинулись вперед за эти недели, вселяло уверенность, что теперь-то я уж точно его удовлетворяю. Выходит, я ошибалась?

Не знаю… Может, я думала слишком громко. Но Шведов как-то понял, что у его шоу появились зрители, и застыл. После чего медленно отвел руку и, глядя на дверь, за которой я притаилась, опустил на подлокотник. Кровь долбила в уши, шеки невыносимо горели. Я не могла понять, что мне делать дальше. Сбежать? Глупо. Спросить, почему он предпочел мне собственную руку? Так ведь даже в комнату было страшно зайти — столько агрессии в ней сконцентрировалось в тот момент. Может, муж от нее и хотел меня уберечь? От самого себя уберечь, может?

Я сглотнула, набрала побольше воздуха в легкие и решительно толкнула дверь. Шла, и пола под ногами не чувствовала. Остановилась в паре шагов, теребя поясок халата. Зачарованно пялясь на его медитативно вздымающуюся и опускающуюся грудь.

— Если бы вместо руки была я, как бы это было? — спросила, сформулировав свои мысли таким вот странным образом. Зрачки Шведова расширились. Он отвернулся, пальцы на подлокотниках разжались и вдавились в них с новой силою.

— Не знаю. Может, в рот бы трахнул так, чтоб задыхалась. Или сзади, повалив животом на стол.

— Тебе… — я снова смочила губы языком. — Это нужно для успокоения? Те женщины… были нужны для этого?

Он был слишком крут, чтобы признаться, и слишком скрытен. Да только вряд ли я нуждалась в подтверждении своих слов. В моей голове, наконец, сошлось все то, что я никак не могла состыковать раньше.

— Вер, иди, накрывай ужин. Я через пять минут подойду.

— Со мной ты кончишь за две. Так что бы ты предпочел прямо сейчас?

Трясущимися руками я развязала поясок халата и плавным движением плеч заставила соскользнуть тот к ногам.

— Вера…

— Мне на колени встать? Или все-таки лечь животом на стол?

До этого мне как-то не доводилось делать ни то, ни это. И хоть мы регулярно практиковали минет в последнее время, на колени перед мужем я еще не опускалась, оставляя это действо на потом. А уж догги-стайл я и вовсе отказывалась практиковать, после того как застала в этой позе мужа с любовницей. Мерзко было…

— Что ты творишь?

Шведов психанул, ототкнувшись от стола, откатился в кресле и хотел было встать. А я все равно продефилировала мимо и опустилась на дубовую крышку.

— Ну, зачем, милая?

— Затем, что хочется… милый. Ты не думал, что ты не один такой… плохиш? — я провокационно покрутила задницей. И Шведов пошел ко мне, как зачарованный. Оглянувшись через плечо, я видела и его остекленевший взгляд, и как дрожали его руки, когда он погладил мои дрожащие от напряжения ягодицы.

— Туда без долгой подготовки нельзя, — прорычал он и в противовес своим же словам прошелся раскаленной головкой по сжавшейся розочке. Мы оба дышали как загнанные. Меня слегка колотило. И пусть я не знала, куда суюсь, одно было совершенно точно — с ним я без страха пойду, куда он скажет. Правда, когда Семен с силой вошел чуть ниже, я испытала огромное облегчение. Все-таки всякого рода экстрим требовал более глубокой психологической подготовки.

— Да-а-а.

— Нравится? — он почти полностью вышел и тут же вогнал член.

— Да…

Наши бедра звонко схлестнулись. И это действительно было невыносимо. Шведов нашел внутри какую-то точку, прицельные удары в которую причиняли невозможно сладкую боль.

— Хочешь, я прекращу?

— Да!

Но он, как я и думала, даже не сбавил темпа. И только когда мы кончили, переспросил с неприкрытой паникой:

— Да?!

Я засмеялась:

— Не парься. Просто хотела убедиться, что ты потерял голову так же, как и я.

— Точно все хорошо?

— Ты бы разбил мне сердце, если бы остановился, — засмеялась я, уткнувшись лбом в грудь мужа. Шведов накрыл мой затылок ладонью. Поцеловал в висок. Он все еще громко и тяжело дышал, и его немного пошатывало.

— Ты необыкновенная. Совершенно необыкновенная…

— Шлюшка?

Семен не оценил моего хулиганства. Отстранился. Взглянул строго, а потом взял и от души шлепнул по голой заднице!

— Ай! Ты что?! — надула губы я.

— Следи за базаром, — усмехнулся по-доброму. — Ты вообще-то моя жена.

— Но и немного шлюшка. Твоя шлюшка, только твоя, да? Тебе же этого иногда хочется? — затараторила я, закинув руки на широкие плечи мужа. — Вон как ты разошелся!

— Разошелся, — согласился он, уж как-то очень странно меня разглядывая. — Тебе не больно?

— Мне обалденно, — заверила я, розовея. — Знаешь, кажется, у меня чуть не приключился сквирт.

— Что?

— Ну, сквирт. Как? Неужели ты не в курсе, что это такое?

Скулы Шведова потемнели. Боже, я обожала его смущать!

— В курсе, — гаркнул он.

— Тогда ты понимаешь, что я чуть было… ну… — пряча улыбку, винилась я, — все здесь не намочила.

— Господи, женщина! — взмолился Семен. — Что ты со мной делаешь? Вот что? — и начал целовать. Горячо, часто, куда придется. — А если бы я тебя обидел?

— Меня обижает только твоя отстраненность. Я же рядом. И совершенно не против помочь, если ты нуждаешься в том, чтобы сбрасывать напряжение вот так… Честно признаться, я думала, ты это понимаешь.

Семен ничего не сказал на это. Просто поцеловал. Но с тех пор мы стали как будто еще чуточку ближе. И тем страшней было то, что я однажды совершенно случайно увидела всплывшее на экране его телефона сообщение:

«Завтра в 14:00 все в силе?»

Я отскочила, убеждая себя, что Шведову вообще-то мог написать кто угодно. Но ведь это не был кто угодно, черт! Это была та самая Инна, с которой мой муж уже однажды разговаривал при мне. Точнее, как при мне? Он-то ушел. Будто ему было что от меня скрывать.

Боже мой! Глупость, казалось бы, думать сразу о худшем. Но, обжегшись на молоке, я неизбежно дула на воду.

— Вер, блин! Ты почему еще голая бегаешь?

Я обернулась. В отличие от меня Шведов был полностью собран. Нам предстояло обмыть его новенькие погоны. Праздник Семен организовал сам на одной из расположенных неподалеку турбаз. Поэтому одет он был просто — в спортивные штаны и наброшенную поверх футболки парку. Да и я не планировала особенно наряжаться. Мои одежки лежали на кровати. Я как раз собиралась натянуть футболку, когда пришло то злосчастное сообщение.

— Там тебе кто-то писал…

Семен смерил меня настороженным взглядом, подошел к тумбочке, на которой лежал телефон, быстро проверил входящие и что-то настрочил в ответ. Я отвернулась, чтобы скрыть плещущуюся в глазах истерику. Сунула ноги в штаны. Схватила худи…

— Очки мои не видел?

— Вер, ты прочитала сообщение, да?

— Не специально. Оно всплыло на экране, когда я…

— Да неважно. Главное — результат. Ты что, опять себя накрутила?

Я понимала, как это глупо. Он же обещал… Но все равно ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда мы с ним сблизились вот так, я бы, наверное, не пережила, узнав о его похождениях. Уж слишком моим он стал за это время. А я его стала…

— Прости, — прошептала я и шагнула сама к мужу в руки, устав от своего недоверия, может, даже больше его самого.

— Это деловая встреча.

— Ладно.

Наши взгляды встретились. Семен покачал головой. Будто я его разочаровала. Ну, блин… Поставил бы он себя на мое место!

— Так мы идем?

— Ага. Только очки найду.

— Да на комоде они в прихожей. Пойдем. Наверняка ведь опоздаем.

— Зачем ты вообще меня туда тащишь? — проворчала я. — Там же одни твои замы будут.

— А вот чтобы ты себе ничего не надумывала, — усмехнулся Шведов, закрывая за нами дверь. — Ну и интересно, что ты скажешь по поводу базы.

— Я? А какая разница?

— Это наша гостиница. Я построил, чтобы было чем заняться на пенсии.

Он не мог бы меня удивить больше, даже если бы сказал, что планирует колонизировать Марс.

— Серьезно? И ты только сейчас мне об этом говоришь?!

— Ну, раньше ты как-то не интересовалась моими делами. А теперь говорю, ага.

Так за разговором мы вышли из дома и нырнули в машину — Шведов собирался пить, неудивительно, что мы опять ехали с водителем.

— А на пенсию когда? Лет через двадцать? — с грустью усмехнулась я. — Не поторопился ли ты со стройкой?

— Вер, я знаю, что ты ненавидишь мою работу. Но из системы не так просто вылезти. Ты же знаешь.

— Да. Знаю…

— Но это не означает, что я не пытаюсь, — ошарашил меня муж. В этот момент наша машина тронулась. Я удивленно моргнула и повернула к Семену голову — уж не послышалось ли мне? Шведов сидел с каменным лицом, пряча взгляд под стеклами модных авиаторов.

— Кто бы мне лет в восемнадцать сказал, что я буду угорать по пенсионерам, — усмехнулась я.

— Эй! Попрошу.

— Ну, ладно. По одному конкретному пенсионеру.

Тонкие губы Семена растянулись в скупой улыбке. Сначала один уголок его губ пополз вверх, следом и другой подтянулся, а потом он и вовсе оскалился, демонстрируя крепкие белые зубы.

— Ничего я так сохранился, да?

— Ага. Отпад полный.

Шведов ухмыльнулся, закинул руку мне на плечо, притянул к себе, а сам с мальчишеской беззаботностью откинул голову на спинку. Машина мчала вперед. Мы молчали и улыбались каким-то своим мыслям. И лишь время от времени подхихикивали, встречаясь взглядами, как вырвавшиеся на свободу подростки.

Как Шведов и говорил, на базу мы приехали одними из последних. Обмывать погоны в неформальной обстановке были приглашены лишь самые-самые… Для друзей Семен планировал выставляться отдельно. Однако, несмотря на то, что я не знала и половины тех людей, мне было хорошо. Октябрь баловал замечательной погодой. Ресторан — вкуснейшей домашней кухней, а муж — вниманием.

Мне еще никогда так отчаянно не хотелось жить… Только бы болезнь не вернулась! Со всем другим, оказывается, мы могли справиться.