Глава 10

Вера

Лечение продолжалось все лето, что было особенно обидно. К моему большому удивлению, последнюю капельницу мне пришла ставить одна из немногих моих подруг. Так-то Эля работала в травме, и поэтому я совершенно не ожидала увидеть ее в онкологии. А уж как не ожидала она! На лице отразился шок, и хоть Элька очень быстро взяла себя в руки, я успела заметить мелькнувший в ее глазах ужас. Ну да. Выглядела я не очень. Мой организм скверно реагировал на химию. Я исхудала просто до неприличия. Ну и волосы пришлось обрезать, потому что они стали сыпаться. Не под ноль, но все же. Даже смешно, сколько для меня, оказывается, значили мои кудри. Наверное, стоило их потерять, чтобы перестать ненавидеть.

От Эли я ждала каких-то обвинений или расспросов. Не знаю почему. Может, я ее плохо знала или недооценивала. Но, к счастью, их не последовало. Пока Эля устанавливала капельницу, говорили мы ни о чем. И только после она нерешительно поинтересовалась:

— Ну как ты? Не тошнит?

Я видела, конечно, что ее раздирали самые разные эмоции. Но Элька не давала им хода. Она вроде даже с пониманием отнеслась к моему решению сохранить свою болезнь в тайне. А ведь это, наверное, и есть настоящая дружба, когда ты с уважением относишься к чужим личным границам и тараканам, населяющим ее предел.

— Да где там. Видно, даже умереть, не помучившись, не получится.

— Эй… Ты чего, Вер? — удивилась Эля моему настроению. — Какой «умереть»? У тебя же это последний курс, — заглянула в карту. — Все будет хорошо.

— Хорошо? — Я моргнула, болезненно поморщилась и прикрыла глаза рукой, будто отгораживаясь от происходящего. Эля же не виновата, что я в депрессии, и мне ничего не хочется. — Ну, да.

Чтоб меня поддержать, Эля нерешительно сжала мою ладонь. Раньше я была не особо тактильной, отсюда и нерешительность, но сейчас мне это стало на самом деле жизненно важно. Порой так хотелось взять кого-нибудь близкого за руку или обнять, но рядом, кроме Семена, никого не было. Я была такой чудовищно одинокой…

— Тебя кто встретит после? Шведов?

— А то. Удивительно, что он еще сюда не примелся. Обычно сколько меня капают — столько он тут сидит. — Я сама поморщилась от того, как ядовито прозвучал мой голос.

— Разве это плохо? — удивилась Элька. Я резко отвела ладонь от лица и вскочила в какой-то горячке. Хотелось кричать — да, плохо! Потому что я его не могу видеть! Он словно живое напоминание о том, как бездарно прошли мои лучшие годы.

— Осторожно! Вену проткнешь, — шикнула Элька, комментируя мою активность. И я моментально сдулась, повалилась без сил на кровать.

— Я думала, он бросит меня хоть теперь. Ан нет. Нет, представляешь?

— Так ведь хорошо, что не бросил? Значит, ты ему важнее всего. Важней собственных амбиций, детей и всего остального.

На глазах Эльки выступили предательские слезы. Я со своими болячками до того в свою жизнь погрузилась, что совершенно забыла — в жизни Эли тоже ведь не все гладко. И плакала она, скорее всего, вовсе не из-за меня. Бедняжка. Чтобы разрядить атмосферу, сделала вид, словно на самом деле возмущена:

— Элька, ты не рано меня оплакиваешь?!

— Нет-нет, дурочка! Это вообще не о тебе… Я… Ты же ничего не знаешь, да? А от меня Юра ушел. Пока не совсем, сказал, что ему нужно побыть одному, но…

Сбиваясь и всхлипывая, Эля выложила мне свою невеселую историю. Уж не знаю, такую ли цель Эльвира преследовала, но, конечно, я начала сравнивать ее Юрку и своего Шведова. По всему выходило, что мне несказанно повезло иметь рядом человека, который не бросил в трудную минуту, который был готов сражаться за нас до победного, и так далее. Что делать с этими выводами, я не знала. Правда… не знала. Наверное, в глубине души я была за многое благодарна Семену, но это чувство совершенно парадоксальным образом как будто еще больше нас с ним разъединяло.

Нарушая наше уединение, дверь в палату открылась. Элька торопливо отвернулась к раковине, чтобы ее шеф и мой лечащий по совместительству не разглядел ее слез.

— Как дела? — спросил он как всегда бодрым голосом.

— Как сажа бела, — устало усмехнулась я.

— Я позже зайду проверить… — Эля кивнула на кронштейн. — Если понадоблюсь раньше, жми на кнопочку.

Элька сбежала. Я уставилась на Бутенко и поразилась тому, что вижу в его глазах. Да он же влюблен в нее как мальчишка! Почему я раньше этого не замечала? Почему разглядела лишь теперь, когда очевидно, что самой мне ничего подобного уже никогда не испытать. И так стало завидно, что хоть плачь.

Тут же накатили воспоминания… Наши первые свидания с Шведовым. Все те распирающие грудь чувства, которые, казалось, невозможно в себя вместить. Ну, знаете, когда он просто взял тебя за руку, а у тебя — инфаркт, остановка сердца, а следом — жуткая тахикардия. Когда ты ни есть не можешь, ни спать… И живешь лишь от встречи к встрече.

— Всем привет. Я не опоздал?

За одиннадцать лет, прошедших с нашей первой встречи, Семен, конечно, изменился. Но ему возраст был к лицу. Объективно Шведов был притягательным мужиком. И дело даже не в его благородной седине, ярких глазах на загорелом дочерна лице, и не в его атлетичной фигуре. А в темной ауре, которая окружала этого мужика. Все же люди в большинстве своем довольно странные. Когда все хорошо, они начинают вертеть головой по сторонам, выискивая проблемы на свою задницу. А такие мужики, как Шведов — это всегда фейерверк эмоций. Это драйв. Это опасность. Классный способ пощекотать нервы. Недаром бабы липли на него, как мухи на мед, хотя он с ними обращался как с мусором.

— Нет, Сём. — Бутенко пожал Шведову руку. — Я как раз делюсь с Верой хорошими новостями.

Семен отрывисто кивнул. И в меня впялился.

— Значит, все позади?

— Я почти в этом уверен. Но не забываем проверяться каждые шесть месяцев, окей? Буду напоминать. И еще во вторник нужно сдать анализы.

— Опять?

— Всего-то кровь. Это обязательно, Вер. Надо глянуть, как справляется организм с химией.

Я вяло кивнула, Бутенко ободряюще улыбнулся, поправил мне капельницу и умчался по своим делам. Я перевела взгляд на трубку, куда медленно капля за каплей просачивался яд.

— Долго еще?

— Мог бы не приезжать, если спешишь.

Я кусалась по инерции, чтобы хоть так разогнать апатию, но она не разгонялась и как будто, напротив, становясь все сильнее со временем. Бывали дни, когда я поднималась с постели, чтобы только сходить в туалет.

— Я спешу лишь поскорее тебя забрать. Разве ты не хочешь отсюда смыться?

Я вяло дернула плечом.

— Посмотрим фильм. Кстати, ты определилась с проектом дома?

— Мне все равно. Какой построишь — такой и будет.

— Нам же вдвоем там жить. Вер…

Шведов опустился рядом со мной на койку, осторожно обхватил ладонью щеку, вынуждая поднять на него глаза.

— Что?

— Сдавайся, а? Я же тебя все равно не отпущу.

— Ну, да. Чем не повод мне сдаться… — я растянула губы в ироничной улыбке. Хотя, если честно, я понимала, о чем он. Мы как будто были спаяны нашими бедами. Нормальных людей скандалы разводили по разным углам, а мы… Мы словно с каждым таким эмоциональным всплеском еще сильнее врастали друг в друга. Обнажая еще кусочек своей души, своих комплексов, страхов, морального уродства… Как будто подчеркивая все-все свои несовершенства, выпячивая их. Крича — вот я такой, да. Изувеченный. Но я хочу любви. Ты меня любишь? Люби, пожалуйста…

— Ладно, Вер. Я понял. Тут, кажется, сейчас лекарство закончится. Пойду, позову медсестру.

Но звать никого не пришлось. Эля сама вернулась. Убрала иглу, наложила повязку и снова ободряюще пожала мне руку.

Домой ехали в гнетущем молчании. Семен вообще по своей сути был молчуном. С одной стороны, мне это очень в нем импонировало (как по мне, нет ничего хуже мужика-балабола), но с другой — это никак не облегчало нам жизнь. Порой я вообще не понимала, что у Шведова на уме. Мы встречались полгода, когда я не выдержала и сама полезла к нему в штаны. Ну, просто это же было ненормально — столько встречаться, целоваться до умопомрачения и… этим все ограничивать.

— Постой-постой, малыш, ты что? — тормознул меня Шведов.

— Я хочу тебя, — заливаясь краской, прошептала я. — А ты? Разве тебе не хочется?

— Хочется, конечно.

— Тогда почему ты… Почему не…

Теперь-то понятно почему. Просто ему было кого трахать. А тогда…

— Вер, ты же девочка, да?

— Да, — смутилась я.

— Ну вот. Как я могу тебя как какую-то шлюху пользовать? Ты же мне не для этого нужна.

— А для чего?

— У меня к тебе все серьезно. Я хочу с тобой по-человечески. Замуж там, детишек…

Я не понимала, правда не понимала, как одно мешает другому, но была так счастлива это услышать, что не нашла, что ему возразить. Страшно смутившись, сказала только:

— Мне просто хочется… Так хочется.

— Уверена? — Семен чуть сощурился. А я хоть и растеряла всю уверенность тут же, кивнула.

— Ну, мы ж не в средневековье живем. Сейчас необязательно жениться, чтобы… ну ты понял.

Не сумев выдавить из себя больше ни слова под его пристальным взглядом, я сникла.

— Хочешь сказать, я старомодный?

— Немного, — едва слышно шепнула я. Не знаю даже, как он различал смысл слов.

— Может быть. Но знаешь, давай все же разыграем эту партию до конца. Хочу, знаешь ли, чтобы наша первая брачная ночь была действительно первой.

— Ты делаешь мне предложение? — ничего не понимая, спросила я.

— Да, Вера. Ты согласна?

— Конечно.

И мы правда поженились. За два дня до Нового года. Был большой праздник, куда Семен пригласил «кучу нужных людей». А с моей стороны пришли только мама и соседка тетя Таня с мужем. Семен водил меня от одного знакомого к другому и, кажется, по-настоящему кайфовал от того, как я «заходила» всем этим шишкам.

Под занавес вечера я спросила, о чем он думает.

— Я думаю, что ты большая моя удача, Вера. Я все сделал правильно.

Какой же дурой я была, какой дурой! Как можно было не понимать, что он выбрал меня… ну, не знаю. Как лошадь. По ряду одному ему известных параметров, которым должна была соответствовать жена офицера, чтоб ни в коем разе не посрамить его офицерскую честь. И чтобы карьеру не мешала строить. До поры до времени я была просто идеальной женой. Терпеливой, заботливой, жертвенной. А потом, да, сломалась…

Когда свадебный банкет подошел к своему логическому завершению, мы с Семеном поднялись в шикарный номер, снятый в той же гостинице, где проходило торжество. Провожали нас с улюлюканьем. Взрослые степенные мужики распоясались от выпитого и стали вести себя как дикари. Я бы не удивилась, если бы кто-то из них попросил вывесить простыни с пятнами девственной крови. Неловко было ужасно. А ведь мне еще предстояло раздеться и…

— Тише, Вер, я сам все сделаю.

Семен резко дернул шнуровку на корсете, я пугливо вздрогнула. Все вообще шло совершенно не так, как я себе напридумала. Но мне было ужасно стыдно об этом сказать. Семен торопился, жадничал… Будто у него, наконец, дорвавшегося, отказали тормоза. И вроде он шептал какие-то нежности, когда сначала проник в меня пальцами, а потом и членом, и вроде даже целовал, а я все не могла отделаться от мысли, что меня жестоко обманули. Никакого удовольствия я не получила. Да и вообще как-то неправильно это происходило. Казалось, у Шведова была задача — кончить за такое-то время. И он методично его выполнял, ритмично меня на себя натягивая. Очень долго потом у меня перед глазами стояло его сосредоточенное оскаленное лицо.

— Как-то так, — сказал он, спуская в меня кипящее семя. Как-то так… Лучше и не скажешь. — Ты как, Вер? Нормально? Уже почувствовала себя женщиной? — усмехнулся он, подкуривая. Нет. Я почувствовала себя сбитой с толку. Но мне было стыдно сказать об этом.

— Крови не так много, — добавил Семен, выдавливая рукой из себя последние капли.

Прерывая мой заплыв в прошлое, Шведов поинтересовался:

— Ночник выключить?

— А? — моргнула я.

— Спрашиваю, ты будешь спать, или еще почитаешь?

Спать не хотелось. Но и читать — тоже. Долбаные воспоминания. И таблетки тоже долбаные. Я уже не в первый раз ловила себя на том, что вся эта заместительная терапия сделала что-то не то с моими гормонами. Если уж я возбуждалась, то это совершенно невозможно было подавить.

— Спи, я сначала в душ.

— Ты же только ходила…

— А все равно пахну больницей, — пожала плечами я и поплелась на слабых ногах в ванную. Включила воду, поиграла с краном, настраивая температуру. Потом оглянулась как воришка и медленно опустила лейку к низу живота, позволяя воде ласкать припухшие от желания кончить складки. Я то чуть надавливала лейку, то отпускала. Быстрей. Еще быстрее, чтобы он не догадался, что…

— Ты тут не утонула?