Глава 37

Воздух с трудом входил в легкие и судорожно вырывался обратно бешеным потоком. Каждая мышца звенела от напряжения, сердце колотилось в ушах, а все тело рвалось вперед. К ней. Не останавливаться. Не слушать.

Но Хит услышал.

— Это неправильно, — тихий, хриплый выдох запутался где-то в его волосах. — Так не должно быть.

Тело сотрясла крупная дрожь. Не слушать и не останавливаться… Хит зажмурился и уперся лбом в белое плечо.

— Что неправильно? — горло сдавило, и собственный голос вырвался рваным полушепотом.

— Все это. Я не могу.

Еще одна волна крупной дрожи прокатилась по спине и отдалась в коленях. Dio, только не это. Только не сейчас! Темнота, уединение, светловолосая мечта, такая мягкая, со вкусом мохито… Он не собирался этого делать. Хотел весь вечер: был бы ненормальным, если бы не хотел, глядя на белую красивую спину в вырезе платья. Но хотеть не значит делать: контроль над собой никто не отменял. До последнего момента. До тех пор, пока тонкий палец не отер крем с губ, нажав на невидимые точки и выбив несущий кирпич из хлипкой стены «просто дружбы».

Когда она стала отвечать на поцелуи, все предрассудки и предосторожности были отброшены. Видимо, напрасно.

— Элли… — Хит облизнул губы и исступленно потерся лбом о ее плечо.

— Секс по-быстрому не для меня и никогда не был, — протараторила она ему в затылок.

Секс по-быстрому, значит.

Из груди вырвался невеселый смешок. Отлично. Прекрасно. Что еще? Хит выпутал пальцы из ткани на бедре, через силу вытянул руку из-под подола и вернул рукав платья на место. Плечо скрылось. Элли тяжело, заметно сглотнула.

— Я не такой человек, уж ты-то должен знать. Или не должен… — она спустила ногу на пол, а ее ладони исчезли из его волос. — Черт… — сдавленный стон пустил ток по венам. — Я не смогу по старой памяти переспать с тобой в кухне ресторана, а назавтра сделать вид, что ничего не было.

Дерьмо! Опершись кулаками о столешницу по обе стороны от Элли, Хит медленно выпрямился. На языке появилась горечь.

— Так, может, и не надо? — кровь в висках застучала дьявольским молоточком, и он болезненно поморщился.

Почувствовав свободу, Элли мгновенно поднялась на локтях и села.

— Что не надо? — она рваным жестом поправила платье на плече.

— Делать вид.

— Ну конечно, — она издала невеселый смешок и, закусив губу, отвела взгляд в сторону.

Ее лицо снова оказалось в опасной близости, носы почти столкнулись, голубые глаза в потемках кухни приобрели оттенок графита. Хит не смог отодвинуться.

— Но зачем нам это? — он слегка качнулся вперед и потерся кончиком носа о ее щеку, губы зацепили губы. — Кому нужно врать?

Какие еще преграды она пытается выстроить? Неужели раньше их было недостаточно?

— Хит…

Она не отстранилась, хотя он ждал этого. Наоборот, мягко прижалась к его губам, медленно провела по ним языком и прихватила. Вся энергия в теле рванулась навстречу, но Хит остался стоять, упираясь кулаками в столешницу и создавая капкан. Ни одного лишнего прикосновения. Поцелуй растянулся, как горячая карамель.

Еще немного, и расплавит нервы. Хит судорожно вдохнул.

— Давай уйдем отсюда вместе, — он осторожно ткнулся в ее лоб. — А завтра встанем, соберемся и вместе пойдем на свадьбу твоей сестры. Вместе пробудем там весь день и вместе уйдем.

— Перестань, — Элли отвела взгляд.

— Не могу.

— Ты сейчас серьезно? — она ненавязчиво отстранилась и, опираясь на руки, подалась назад.

Не сработало.

— А похоже, что шучу?

Нервы завязались плотным узлом в солнечном сплетении. Хит глубоко вздохнул и свесил голову. На мгновение показалось, что из тупика вырастает новый поворот, но нет, это все тот же тупик.

— С нас обоих хватит драмы, я устал и хочу к тебе, — он тут же прочесал волосы пальцами. — Мы можем быть вместе столько, сколько захотим. Спать вместе, встречаться, съехаться… — заглянул в глаза напротив. — Кому мы обязаны врать? Твоим родителям?

Слова вылетели до того, как смысл дошел до мозга. И тут же захотелось оторвать себе язык. По спине прошел озноб. Мать твою!

— Мои родители всегда тебя любили, — Элли непонимающе нахмурилась. — При чем здесь они?

Да уж. Любили. Хит оттолкнулся от столешницы, сделал шаг назад и развел руки в стороны.

— Тогда что не так?

— А ты не понимаешь? — ее брови выгнулись. — Как долго продлится это твое «вместе»?

— О чем ты?

— Спустя сколько дней или месяцев ты решишь, что тебе надоело и убежишь к очередной официантке? Или, может, я все же успею выбрать свадебное платье?

И почему ее реакция так удивляет? Не должна, но, черт, удивляет, убивает и выкручивает суставы. В солнечном сплетении болезненно запульсировал нервный ком.

— Элли… — Хит свесил голову и устало закрыл лицо ладонями.

— Что?

— Нам обязательно снова вспоминать мою детскую выходку?

— А по-твоему, это всего лишь детская выходка?

Казалось, что за последние дни лед между ними растаял. Все ведь было хорошо. Тепло, уютно, с пробегающими искрами. Но нет. Лед на месте. Хит уронил отяжелевшие руки и сделал еще шаг назад.

— Ты никогда не оставишь это в прошлом? — он уперся спиной в металлическую дверь холодильника и стукнулся о нее затылком.

Почему от этой мысли грудь так сильно сдавливает обручами?

— А должна? — в ее голосе прозвенело удивление. — Ты уже бросил меня однажды. Считаешь, что через это можно вот так просто переступить и забыть?

Из легких вырвался болезненный смешок. Никакие новые заслуги не способны перекрыть один старый, но сильный промах?

— Я не прошу тебя забыть, — Хит помассировал виски. — Можно попробовать начать сначала с человеком, который уже совсем не тот, что раньше. Я уже давно другой, Элли. И ты другая. Мы выросли, повзрослели и изменились. И это нормально! — он нервно развел руки в стороны. — Ты не хочешь даже попытаться мне довериться? Я все еще не достоин ма-а-аленького шанса?

— Люди не меняются, — Элли спрыгнула со столешницы и оправила платье. — В них всегда остается какая-то основа, и с твоей я знакома достаточно. Ты хороший парень, и я даже смогла бы с тобой дружить, но это… — она сделала неопределенный жест и уронила руку.

Фраза осталась незаконченной и хлестко ударила в висок. Хит болезненно поморщился.

— Что «это»? — собственный голос как-то сам собой повысился. — Что, Эль? Я скучал по тебе. Ты не представляешь, как сильно! — он запустил руки в волосы и стянул их на затылке. — Искал твои черты в каждой новой девушке, но ни с одной не остался надолго, потому что они не были тобой. Я даже не осознавал этого до недавнего времени! — руки упали и хлопнули по бедрам. — Уезжая из Бата, я верил, что все в прошлом. Думал, что справлюсь, что мы сможем просто по-дружески общаться. Но ни черта! Теперь я даже не знаю, переставал ли вообще когда-нибудь тебя любить! Что из этого ты не можешь принять, Элли? — он в упор посмотрел ей в глаза. — Я недостаточно изменился за одиннадцать лет, чтобы в меня можно было поверить? На мне навечно висит клеймо?! Dio, да я ведь даже не хотел тебя бросать! — слова вырвались прежде, чем он успел подумать.

Отступив назад, Хит резко развернулся, уперся ладонью в холодильник и свесил голову.

Волосы упали на лицо, в воздухе тонкой струной зазвенела тишина. В груди раздулся огненный шар, выжигая все внутри и оставляя после себя только боль. Хит зажмурился, рывком вдохнул и растер ключицу. Вдалеке, за тяжелой металлической дверью звучала музыка и взрывы хохота, но все это только еще больше подчеркивало хрупкое молчание, повисшего в кухне.

Но вот за спиной послышался короткий шорох. К нему прибавился гулкий стук каблука.

— Тогда зачем? — тихо выдохнула Элли.

Сердце сжалось. Хит распахнул глаза, уронил руку и медленно развернулся. Аромат духов пощекотал ноздри, Элли оказалась совсем рядом. Близко, так близко! И бесконечно далеко. Он молча заглянул в огромные глаза.

— Я не понимаю, Хит.

Долбанное воспитание и семейные ценности! Уже давно можно было вклиниться в чужую семью, разрушить отношения отца и дочери, зато зажить счастливо, но в глотке будто засел нож. Хит тяжело сглотнул.

Пауза начала затягиваться.

— Зачем ты это сделал? — снова заговорила Элли.

Наверное, уже можно сказать. Нужно. Берти Мейер ее отец, и она не сможет злиться на него вечно. Семья есть семья, туда возвращаешься, несмотря ни на что…

— Зачем было так жестоко поступать? — она уперла кулаки в бока. — Ты сломал меня, ты меня просто раздавил, и даже понятия не имеешь, как сильно. Я потратила пару лет чтобы забыть тебя. Это было о-о-очень непросто, можешь мне поверить. И сейчас, оказывается, что ты якобы не хотел? Серьезно?! — Элли выгнула брови. — Так скажи мне, какого черта я должна снова тебе верить? Я не собираюсь опять вляпаться в одно и то же дерьмо! — ее пронзительный взгляд остановился на его лице. — Одного раза мне хватило надолго, спасибо!

И слова, уже готовые вырваться, застряли свинцовым комом. «Одно и то же дерьмо». Прекрасно. Горло сдавило, и говорить вдруг стало нечего. Она не примет его таким, как есть. Его юношескую глупость и неумение дать отпор более сильной личности никто не простит Можно не пытаться идти против принципов и прикрыться Майером.

Элли пристально всмотрелась в его лицо, и между ними повисла тяжелая пауза. Ожидание затянулось. Хит сильно сжал челюсти, до боли в скулах.

— Что? — пухлые мягкие губы искривила невеселая ухмылка. — Нечего сказать?

Нечего. Совершенно нечего.

— Понятно… — не дождавшись ответа, Элли коротко кивнула, будто сама себе, и сделала короткий шаг назад.

Развернулась к выходу и, не сказав больше ни слова, быстро двинулась прочь. Секунда, и металлическая дверь закачалась, а стук каблуков стал поспешно удаляться. Пара мгновений, и он стих совсем.

Тело опалила волна ярости. Безысходность больно дала под дых. Хит отмер и глубоко вдохнул, но красная пелена, застелившая глаза, стала только гуще. Развернувшись к холодильнику, он замахнулся и с силой всадил в него кулак. Металл издал гулкий звук, эхом прокатившийся по кухне, но боли не появилось.

Что бы ни было сказано, он не отмоется от того решения, которое принял когда-то. Оно уже одиннадцать лет сидит занозой внутри, гниет и поражает ткани. Юность и внушаемость — не оправдание. Ему всю жизнь будут это вспоминать, и неважно, кто какую роль сыграл.

Хит сжал зубы, снова замахнулся, и снова кулак влетел в дверцу, выбивая из металла низкий гул.

И еще раз. И еще.