Глава 38

«Кристина и Майкл приглашают вас на торжественную церемонию венчания,

которая состоится в Церкви Святой Марии и Редклиффе.

Празднование продолжится в «Ли Корт»,

Пилл Роуд, Эбботе Ли, Бристоль.»

— Меня тошнит, — сдавленный голос Кристины пролетел по салону авто.

Отец строго посмотрел в зеркало заднего вида.

— Это нервное. Просто постарайся успокоиться.

— Тебе легко говорить, — сестра принялась судорожно махать ладонью у лица. — Не ты же сейчас сидишь в корсете и тесных туфлях!

— Ты сама захотела пышную свадьбу…

—…И это не ты сейчас выйдешь замуж впервые в жизни, — перебила Кристи и рывком отвернулась к окну.

Как настоящая истеричка. Все невесты такие?

— Я это уже проходил и ничего страшного не случилось… — папа запнулся, выкручивая руль. — Кроме родства с вашей покойной бабкой, пожалуй.

— Папа!

Кристина округлила глаза, и тот заулыбался в отражении зеркала заднего вида. Нужного эффекта он добился. Элли тоже могла бы посмеяться, но вместо этого только вяло дернула уголком губ, молча отвернулась к своему окну и прикрыла глаза. Ночь была длинной и бессонной. Голова гудела с момента пробуждения. Во время душа, переодевания, в кресле визажиста и парикмахера, анальгетик не помог. К несчастью. А день только начался.

— Нет, серьезно, меня сейчас стошнит, — хнычущий голос снова проник в сознание.

— Боже… — проскрипел папа. — Зажми рот рукой. Почти приехали.

— Но я испорчу помаду!

— Лучше помаду, чем платье. Включи голову, Крис!

Сестра громко, нервно фыркнула.

— Ты ужасный отец!

— Знаю, — невозмутимо отозвался папа.

И в машине снова стало тихо. Слева от Элли послышался шорох пышных юбок, но она не стала открывать глаза, чтобы проверить, чем занята Кристина. Откинувшись затылком на спинку кресла, отвернулась еще больше. Пока за помощью не обратились напрямую, можно притвориться мертвой. Как опоссум. Большой опоссум в платье в стиле римской тоги цвета пыльной розы. В октябре. У римлян октябрь немного отличался от английского. Они вполне могли ходить в тогах, но в выборе платья Кристина этого явно не учла. Хотя нужно отдать ей должное: она не стала уродовать подружек невесты наслоением тканей, цветочков и рюшей. Одинаковые тоги подошли всем троим. Три одинаковых солдатика в ее личном полку.

В висках снова загудело, и Элли поморщилась. Приоткрыв один глаз, посмотрела на улицу за окном. До церкви и правда недалеко. Пора брать себя в руки и натягивать на лицо праздничную улыбку. Подружки невесты должны улыбаться, идя по проходу. Негласное правило номер один. Даже если улыбка выйдет лицемерной маской, а в голове в это время будет гудеть военный корабль.

— Долго еще? — голос Кристины снова нарушил тишину в салоне.

— Пять минут, — строго бросил отец. — Открой окно, впусти свежий воздух.

Шорох отъезжающего стекла, слабый порыв ветра, ворвавшийся в салон. По коже побежали мурашки. Элли плотнее завернулась в пальто, наброшенное на плечи, и посмотрела на сестру. Та, как собака, вытянула голову к узкой щелке- форточке и почти влезла в нее носом.

Бедняга. Назначать девичник прямо перед свадьбой было тупой идеей, но вся эта свадьба в принципе готовилась через задницу, так что о чем тут говорить? Интересно, в каком состоянии сейчас девушки в соседней машине? Теоне, похоже, досталось больше всех. И во сколько они все вернулись домой?

Элли не застала тот момент. Она вообще не застала ничего после стриптиза. Вчера вечером, убежав из кухни, она в считаные секунды вызвала такси, незаметно просочилась через переполненный, шумный зал и выскочила на улицу. У нее ни на мгновение не мелькнуло мысли остаться в «Чилли» после всего произошедшего. Только оказавшись на тротуаре, Элли смогла вдохнуть полной грудью, и с первым глубоким вдохом тело пробрал такой сильный озноб, что, когда таксист прислал сообщение, пальцы только с третьего раза попали по кнопкам мобильного.

Хитклифф. Долбаный Хитклифф Ферреро. Опять. Смешно и страшно.

Годы идут, все повторяется. Жизнь отбрасывает назад и заставляет переживать все то же самое снова и снова.

Слова «я не хотел тебя бросать» бились в виске вместо пульса и поддерживали озноб всю дорогу до дома. Дрожащими руками Элли протянула купюры таксисту и даже не забрала сдачу. На негнущихся ногах влетела в квартиру, упала в кровать прямо в платье и не смогла уснуть ни на минуту. Утром просто встала, смыла макияж, переодела платье и поехала в родительский дом, в котором уже шумели фены, бегали девчонки в тогах, а Кристина в фате с болезненным видом потягивала воду с лимоном.

Отличная ночь перед важным мероприятием. Класс.

Элли тяжело сглотнула и снова поморщилась. Горло обожгла горечь.

— Похоже, девичник удался, да, девочки?

Отцовский голос заставил вздрогнуть. Элли покосилась на зеркало заднего вида и поймала пристальный взгляд стальных глаз. Ч-ч-черт!

— Хороший девичник, — подала голос Кристи. — Спасибо, дорогая, — руки коснулись ее ледяные пальцы. — Ты все очень круто сделала. Я хотела сказать вчера, но ты куда-то пропала. Потом собиралась спросить у Хита, но он тоже появился только к ночи и был нервный, как собака. Не знаешь, что с ним случилось?

В желудок упал камень. Элли вымученно улыбнулась.,

— Понятия не имею, — она перехватила ладонь сестры и пожала. — Мы с ним почти не виделись вчера.

— Да? — Кристи выгнула брови. — А вы «не виделись» до или после того, как ты из рук скормила ему последний «пенис»?

Камень в желудке провернулся. Она это видела?! С водительского места раздался сдавленный болезненный кашель.

— Что? — сестра перевела взгляд на переднее сиденье, и ее глаза округлились. — Пирожное, папа! Пирожное в форме пениса! Тебя вообще-то не должны смущать медицинские термины!

— Ну прости, — выдавил отец. — Ты моя дочь, а не пациент.

Элли покосилась на зеркало. Отец не перестал на нее смотреть. Наоборот, его взгляд, кажется, стал еще внимательнее. Дерьмо! Лучше бы папа на дорогу смотрел так же сосредоточенно. Элли всегда казалось, что он может видеть насквозь. Как там сказал Хит? Родители останутся родителями всегда, их тяжелые взгляды будут вводить в ступор в любом возрасте. Элли поджала губы и снова отвернулась к окну.

Пусть думает, что хочет.

А ведь казалось, что они с Хитом на самом деле смогут дружить. Последние несколько дней были такими… странными. Будто спустя долгое время кто-то вернул на место отрезанную руку или ногу, вместо которой давно стоял протез. Находиться с Хитом рядом, вместе пить кофе, заниматься делами, вместе смеяться, было так… нормально. Тепло, уютно, знакомо. Как вернуться домой после долгого пути. Его мальчишеский хохот запустил давно утраченное ощущение легкости и беззаботности.

Он всегда улыбался так, что зажигал в душе сотни лампочек. Просто со временем это немного стерлось из памяти.

Элли оперлась локтем о дверь и спрятала в пальцах невеселую ухмылку. Покосилась на зеркало. Взгляд отца теперь был направлен на дорогу, в лобовом стекле показался фасад церкви. Наконец-то!

Но как же удобно выворачивать наизнанку события, которые случились давно! Можно придумать миллион причин и поводов, обосновать, оправдать. Сказать: «Я не хотел». Что это вообще значит?! Не хотел, но сделал? Не хотел, но у других слишком красивые задницы, чтобы ими не воспользоваться? Какой же бред… Лучше бы он молчал. Лучше бы вчера ничего не случилось.

Руку снова ампутировали, и на ее месте осталась пустота и фантомные боли.

А еще военный корабль в голове и круги под глазами, качественно замазанные консилером.

Отец ловко припарковал машину напротив церкви, и Кристина первой вывалилась наружу, зажимая рот рукой. Сильно же ее прижало. Элли вышла следом, осторожно придерживая платье и пальто, обошла багажник и остановилась рядом с сестрой. Нужно все-таки включаться в работу главной подружки. И старшей сестры вообще-то.

— Ты как? — она мягко взяла Кристи за локоть.

Та поморщилась и схватила ртом воздух.

— Нормально… — глубокий выдох. — Нормально…

Что-то не так с этой церковью. Рядом с ней кому-то из Мейеров второй раз подряд становится плохо. Так работает изгнание демонов? Очень похоже на то: слишком много внутренних метаний происходит в последнее время.

На парковку въехала вторая машина. Мама припарковалась куда менее грациозно, чем отец: багажник влез на второе свободное место, но она не потрудилась как-то его выровнять. Двигатель заглох, двери синхронно распахнулись, и вся женская компания показалась на улице: мама в лиловом костюме и такой же шляпке, Теона с Джеки в тогах до земли и распахнутых куртках. А вот и остальные «римлянки».

Кристина с явным облегчением закатила глаза.

— Наконец-то, — ее нетерпеливый стон наверняка услышали даже с такого расстояния.

Сестра подобрала пышные юбки, и, никого не дожидаясь, промаршировала к выходу с парковки. Поразительное рвение быстрее выйти замуж. Никто не опоздал, в запасе есть двадцать минут… Но Кристина впереди всех полетела через дорогу и дальше по вымощенной дорожке к главному входу в огромное каменное здание со шпилем. Будто это не ей нужно сопровождение в виде отца и свиты.

Элли запахнула пальто и пустилась следом. За спиной раздались быстрые шаги остальных.

— Что с ней? — мама с обеспокоенным видом вышла чуть вперед.

Отец рядом резко отмахнулся.

— Нервы.

Если такие нервы у невесты, которая знает жениха шесть лет и давно с ним живет, то что же обычно чувствуют невесты, которые в отношениях совсем недавно? Их приходится откачивать? Кристи быстро поднялась по ступенькам, остановилась на площадке перед высокой арочной дверью и обернулась. Во взгляде мелькнула тревога, лицо сделалось совсем бледным даже на фоне белого платья.

— Эль, пойдем со мной, поможешь, — она вытянула руку вперед и поманила пальцами.

Элли уже успела подняться на середину лестницы, но все равно ускорила шаг. Кристи точно стошнит. Еще немного, и она позеленеет.

— Не идите за нами, — Кристина окинула взглядом остальную компанию. — Ждите здесь.

Пальцы цепко сжались на запястье Элли, и хрупкая воздушная невеста рванулась вперед, утаскивая ее за собой, как буксир. Каблуки застучали по серой плитке, Элли чуть не запнулась за стык носком бежевой лодочки, но буксир не дал ей упасть. Кристина свернула за угол и понеслась дальше, мимо желтеющей аллеи. Пробежала вдоль длинного фасада церкви, и они обе оказались с обратной стороны здания. Монумент, скамейки, аккуратная территория, кусты…

Кусты.

Сестра на мгновение остановилась, но тут же целеустремленно кинулась к насаждениям.

— Держи фату, — успела рявкнуть она.

И согнулась над потускневшей осенней клумбой. Мать ее! Мать ее! Мать ее! Почему нельзя было предупредить хотя бы на полпути?! Элли в последний момент подхватила белую воздушную ткань. В следующий миг Кристина заметно содрогнулась, и ее вырвало на черный грунт.

Мать ее!

Идиотка!

Элли закусила губу, намотала фату на запястье, а второй рукой отвела назад спадающие на лицо сестры накрученные локоны, прижав их к затылку. Извернувшись, поддела ногами белую юбку и придержала ткань коленями. И ощутила мелкую дрожь Кристины под пальцами.

Бедняга.

Комок ярости, начавший было пульсировать в виске, мгновенно рассосался. Злость поостыла. Кристи не виновата, что так вышло. Ладно, частично виновата, но ведь никто никогда не думает, что прижмет так сильно. Просто все это не вовремя. Чужие проблемы, события, дела, в которые нужно вникать и на которые нет никаких моральных сил. Наверное, больше всего злит именно это: невозможность закрыться дома и тихо, молча пострадать.

И Кристина здесь совсем ни при чем.

Продолжая придерживать фату и волосы, Элли осторожно помассировала тонкую бледную шею сестры.

— Сколько же ты вчера выпила? — собственный шепот громко прозвучал в тишине заднего церковного двора.

Зажмурившись, Кристина прижала ладони к корсету и громко, невесело хохотнула. Эхо отбилось от каменных стен.

— Я вообще не пила ничего, кроме газировки, — она медленно выпрямилась и рывком отерла губы тыльной стороной ладони.

Фата и волосы выпали из рук. Элли отступила в сторону, освобождая платье, и Кристина сделала шаг назад от клумбы. В каком смысле не пила?

— У меня токсикоз, — сестра повернулась к ней и зябко обняла себя за плечи. — Я беременна.

Элли замерла. Слова оглушили и накрыли куполом. Дар речи отнялся. Она во все глаза уставилась на осунувшееся, бледное лицо, и брови поползли на лоб. В голубых глазах Кристи плеснулась горечь, сестра поджала губы и отвела взгляд в сторону.

«Какого хрена?!» — пронеслось в мозгу.

— Уже два месяца, — проговорила Кристина, будто предвидя вопрос.

Собственные страдания вдруг отступили на задний план: информация плавно докатилась до сознания и отрезвила. Но ведь она ничего не говорила! Почему?! Элли нахмурилась, потянулась к сестре и резким движением расправила загнувшуюся, примявшуюся фату. По-матерински выровняла складки на юбке. Куда-то же нужно деть руки.

— Майк знает? — она выпрямилась и заглянула Кристине в лицо.

Та прикусила губу и вяло повела плечом.

— Майк и мама. И теперь ты, — она запнулась. — Только не говори никому.

Идиотизм.

— Но зачем скрывать? — Элли развела руки в стороны.

Симпатичное личико сестры на мгновение сморщилось, как перед истерикой. Но она тут же взяла себя в руки и возвела взгляд к необычно яркому для октября небу.

— Я просто хотела красиво выйти замуж… А потом… — из накрашенных глаз покатились две огромные слезы, и Кристина тут же подобрала их пальцами. — Они все подумают, что только залет заставил Майка жениться на мне после шести лет отношений. Но это неправда! — она громко шмыгнула носом. — Он сделал предложение за месяц до того, как… — сдавленный болезненный смешок.

Это надо осмыслить. Отличное совпадение, ничего не скажешь.

— Не говори девочкам, — Кристина снова шмыгнула носом, но голос прозвучал уже достаточно ровно. Быстро же она взяла себя в руки. — И тете Дейзи не говори, она первая начнет трепать всем подряд.

Элли устало закатила глаза. Можно подумать, она побежала бы к тете Дейзи в первую очередь.

— Не скажу конечно, успокойся, — она мельком посмотрела на плоский живот сестры. — Но, когда ребенок родится, никому не составит труда высчитать сроки.

— Да наплевать, что будет потом, — Кристина нервно отмахнулась, но тут же поморщилась и растерла бок. — Черт… Помоги мне ослабить корсет, я уже дышать не могу.

Развернувшись на месте, она резко переложила фату на плечо и замерла. Взгляду открылась спина в белом корсете, стянутом так сильно, что его края немного налезали друг на друга, а лента натянулась почти до треска. Элли обалдело округлила глаза. Как Кристина еще не задохнулась?!

— Кто его так зашнуровал? — она рванулась вперед, схватилась за концы ленты и потянула в разные стороны.

Плотный бант развязался, края разошлись буквально на полдюйма.

— Теона, — шумно выдохнула Кристи.

— Она совсем тронутая?!

— Она же не знала. Хотела вылепить мне талию… — сестра коротко хмыкнула. — Там у тебя во внутреннем кармане жвачка и салфетки: я сунула на всякий случай, — она протянула руку за спину. — Дай, пожалуйста.

Продолжая одной рукой растягивать шнуровку, Элли распахнула пальто, влезла в карман и мгновенно нащупала две плотные упаковки.

— Держи, — она вытащила обе и вложила в Кристине в ладонь.

Рука исчезла. Послышался шелест полиэтилена и бумаги, сестра громко высморкалась и шмыгнула носом. Шнуровка приобрела уже нормальный вид, и Кристина издала глубокий протяжный вздох. Так-то лучше. Элли завязала новый бант и отступила в сторону. Сестра поспешно развернулась.

— Ну все. Теперь можно возвращаться.

Полководец пришел в себя, полководец готов к бою. Она скомкала салфетку, подошла к ближайшей скамейке с урной и выбросила. Туда же выплюнула всего минуту пожеванную жвачку и двинулась вперед, к аллее, с которой они обе недавно прибежали. Элли пораженно посеменила следом. И это дурочка Кристина. Целеустремленная, непривычно взрослая девушка, которая сейчас вышагивала рядом — ее капризная Кристина?

— Прости меня, — вдруг заговорила та, нарушив воцарившееся молчание. — Я, наверное, была невыносимой в последнее время. Это нервы, гормоны и вообще… — она неопределенно махнула рукой. — Фу… мне еще мужа целовать с языком, а я воняю блевотиной.

Элли не смогла подавить ухмылку. И все-таки нет. Что-то в ней осталось прежним.

— Успокойся, ничем ты не воняешь. Поцелуешь один раз без языка, если боишься…

— С ума сошла? — сестра на ходу повернулась к ней, в глазах плеснулся ужас. — Мы что, приятели, чтоб без языка?! Или ты уже окончательно в монашку превратилась и забыла, как это делается?!

Точно. Это все та же Кристина. Ничего нового.

По коже побежали мурашки, Элли захлебнулась воздухом. Запнувшись, отстала на полшага, рука конвульсивно рванулась вверх, но она подавила желание провести по губам пальцами. В памяти всплыла яркая картинка: коридор, стена, обжигающие ладони ведут дорожку по позвоночнику, на языке яркий ягодный вкус… Сердце сжалось.

Ч-ч-черт.

Элли прикусила губу и ускорила шаг.

Это ведь никогда не закончится. Казалось, старые воспоминания удалось похоронить, но вот на их месте появились новые. Пройдет еще черт знает сколько времени, прежде чем они сотрутся. Прежде чем удастся перестать сравнивать каждого нового парня с одним единственным бывшим.

Нужно выбросить это из головы. Хотя бы на сегодняшний день.

Кристина стремительно свернула за угол, Элли — сразу за ней. Свита обнаружилась все там же, у двери. Интересно, сколько времени прошло? Пять минут? Десять? Подружки обнимали себя за плечи и переступали с ноги на ногу, папа нервно смотрел в телефон. Первой их заметила мама: сорвалась с места, сделала несколько маленьких шажков и схватила Кристину за руки.

— Что там у вас случилось? — она обеспокоенно заглянула младшей дочери в лицо.

Кристи вырвала руки и резко отмахнулась.

— Ничего. Предсвадебный синдром.

— А такой бывает? — подала голос Джеки.

— Теперь бывает. Мам, забери у девочек куртки и иди вперед, — сестра глубоко вдохнула и подошла к двери. — Давайте уже выдадим меня замуж…

…По молчаливому залу пронеслись первые аккорды плавной мелодии. Они заполнили собой все пространство, отзвенели под высоким сводом, отбились мурашками от обнаженной кожи рук.

Элли поежилась и прикрыла глаза. Глубоко вдохнула. Расправила плечи.

Начинается. С этого момента пора взять себя в руки и отбросить все личные драмы на полдня. В конце концов, ничего страшного не случилось. Всего лишь мужчина. Всего лишь сделал глупость… А вообще, что он, собственно, сделал? Воскресил воспоминания? Вернул эмоции? И заодно ощущение брошенности, но это неважно.

Он ничего не сделал. Просто был собой. Не стоит так впечатлятся.

Она перехватила букет кустовых роз двумя руками, распахнула глаза и сделала первый шаг по проходу. Сердце в груди забилось ровнее. Послышался шорох, все гости мгновенно повернулись, и все глаза уставились на нее. Знакомое чувство: как на лекции перед сотней студентов, но привыкнуть к нему до сих пор не получается. Она растянула губы в слабой улыбке и медленно двинулась вперед к алтарю.

Ей всего-то нужно пройти и не споткнуться. Не она здесь главная героиня.

За спиной прошелестели юбки: наверняка Теона и Джеки выстроились друг за другом и пошли следом, а Кристина с отцом замкнули процессию. Элли опустила взгляд под ноги и попыталась сосредоточиться на шагах.

Один. Два. Три…

И тут по обе стороны от прохода пронесся нестройный, восхищенный вздох. Кристина вышла из укрытия и предстала перед публикой. Вот теперь можно даже не улыбаться: всем плевать. Продолжая путь, Элли вскинула ресницы и впервые за все время посмотрела в сторону конечной точки пути. На алтарь. И компанию парней, застывшую там. Элли скользнула по ним взглядом: черные смокинги, бутоньерки, начищенные туфли. Восхищение в глазах. Майкл обалдело смотрит Элли за спину, Шон и Уилл — туда же, и…

Хитклифф.

Элли резко вдохнула и задержала воздух в легких. Ноги налились свинцом. Все внутри сжалось в тугую пружину, а сердце заколотилось где-то в желудке.

Он на нее не смотрел. И даже мимо нее. Он единственный стоял, сцепив пальцы в замок перед собой и опустив голову. Между бровей обозначилась глубокая морщина, губы сжались в жесткую линию. Элли коротко, поверхностно выдохнула. Нужно продолжать идти. Только бы не споткнуться, только бы не полететь на эти вековые плиты у всех на глазах.

Нужно держать себя в руках. Это же так просто! Еще несколько футов, и можно будет спрятаться за спиной Кристины, а на время всей церемонии так же, как он, уставиться на сцепленные руки. Но вообще нужно научиться смотреть на него без нервного кома, стягивающего все внутренности в узел.

Элли мысленно досчитала до пяти и снова полоснула взглядом по широкоплечей стройной фигуре. И зацепилась за нечто противоестественное в образе шафера. На смуглой коже рук белела повязка, пересекающая ладонь точно по костяшкам пальцев.

Какого черта?!

Она махнула ресницами и всмотрелась в мрачное лицо.

И на сей раз столкнулась с пристальным, будоражащим взглядом. Он будто пробрался под кожу, в самую душу. Очередная временная петля замкнулась, все вокруг потускнело и размылось, как в длинном тоннеле. Осталось только лицо напротив. Щекам стало жарко, в затылке закололо… Это дурацкое чувство, когда сталкиваешься со своим прошлым, а оно смотрит на тебя потемневшими глазами, и все прожитые годы катятся в пропасть. Тебе снова восемнадцать, ты влюбленная девчонка, а будущее видится только с этим человеком.

Но мгновение закончилось.

Секунда, и темные ресницы опустились, спрятав глаза. Взгляд снова сосредоточился на сцепленных руках с белой повязкой.

Элли моргнула. Морок развеялся. Тело пробрал озноб, и не от холода в церкви.

Это будет чертовски длинная свадьба.