Глава 17

Кирилл

Прошел месяц. Месяц лечения, физиотерапии и занятий с логопедом. Я заново учился говорить, двигаться, ходить. Последнее пока давалось с трудом и под присмотром физиотерапевта. Вспоминать первые дни болезни не хочется. Перед глазами до сих пор стоят картины тех дней: мои неуклюжие попытки произнести звук, сделать четкое движение, пошевелить пальцами ног. Бороться с отчаянием приходилось регулярно, ведь первое время все давалось с таким трудом, а результат заметен, стал не сразу. Я радовался первым четко произнесённым словам, и прятал глаза от врачей, когда ко мне полностью вернулась чувствительность ног. Хватит и того, что мама рыдала на всю палату.

Видя ее слезы, ненавидел сам себя. Надо было отказаться от всего, продать оба клуба, если понадобится, но никогда не видеть ее слез, причиной которых стал я.

Ладно, я похудел, но больно было смотреть на исхудавшую маму. Ее женственные округлые пропорции — зависть подружек, сейчас совсем исчезли. Да и Стас совсем он себя загонял. Днем учеба, потом клубы, а ночью он оставался со мной, чтобы мама могла хоть немного отдохнуть.

Две недели назад взяв показания, дело следователи закрыли. Совесть до сих пор не давала забыть, что неприятности, свалившиеся на голову друга — по моей вине.

Эрик приходил почти каждый день, иногда заходили проведать друзья, Борисыч, но посетительниц женского пола я категорически запретил к себе пускать. По причине того, что они своим кудахтаньем будут жутко злить и раздражать. А еще я не терплю жалости.

Ксюше я первое время не позволял себя проведать совсем по другой причине. Эта девочка слишком глубоко запала мне в душу, и пока я тут валялся, о многом подумал. Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться и упускать из нее действительно важного для меня человека. Еще никто не знает, но на эту девочку у меня очень серьезные планы. Ну и, конечно, я не мог позволить ей видеть меня беспомощным и слабым. Хотя желание видеть ее, вдохнуть самый сладкий аромат, коснуться нежной коже, с каждым днем становилось все непреодолимее.

И ужасно злил Стас, не стесняясь, он переписываться и созваниваться с Ксюшей, когда я этого делать не мог. Ее приветы и пожелания скорейшего выздоровления подогревали мою ярость. Знал, что они просто друзья, но все равно бесился.

Я еще не мог говорить, когда впервые услышал их «милые» беседы по телефону. Вернулись бы в тот момент ко мне силы… Желание треснуть хорошенько Стаса возникало каждый раз, когда он, улыбался разговаривая с ней. Сделать я ничего не мог, только испепелять его взглядом, но он догадался, в чём причина моего «хорошего» настроения.

— Не злись. Мы просто друзья. Она все время пока ты лежал в реанимации, ходила в больницу. И сейчас просит разрешения тебя навестить, интересуется, как ты себя чувствуешь. Я просто пытаюсь поднять ей настроение.

Еще недослушав его, замотал головой, такого позволить просто не мог. Но в тот день я почувствовал, что улыбаюсь, душу грели слова, сказанные, братом.

Как только пальцы начали слушаться, я порывался ей позвонить. Мне безумно хотелось услышать ее голос. Останавливало только то, что речь полностью еще не восстановилась, да и рядом вечно кто-то находился. Не выдержав, я все же написал ей сообщение, на которое сразу же получил ответ. Наше смс общение радости особой не приносило. Скупые, ничего не значащие фразы, без ее улыбки, без лукавых глаз, вспыхивавших синим огнем в моменты ярости. Я упорно занимался, чтобы скорее увидеться с девочкой, запавшей мне в душу.

Порой возникало желание начать пытать Стаса, ведь он так мало рассказывал мне о Ксюше. Общие фразы не носили никакой эмоциональной нагрузки. Но я хотя бы мог быть спокоен, что с ней все хорошо.

Через несколько дней наконец-то обещали выписать. Но не это радостная новость сейчас не давала покоя. Я сидел на постели, дергался от нетерпения, словно мальчишка, на каждые приближающийся к палате шаги. Ждал. Ждал, что сейчас в палату войдет Ксюша.

Набравшись смелости, вчера я отправил ей сообщение с просьбой увидеться, Ксюша ответила, что придёт. Зная хорошо Врединку, ждал совсем другой реакции. Как минимум был готов к тому, что меня обзовут козлиной. Но, несмотря на то что так долго не позволял ей приходить, она ответила лаконично: «увидимся», и добавила смайл «:)». Неужели и правда и не обижается, понимает? Откуда в ней это женская мудрость, ведь совсем еще девчонка.

С утра на взводе, словно иголок в кровать насыпали. Знаю, что она еще на занятиях, но подрываюсь каждый раз, как только дверь палаты открывается. Распорядок отделения уже наизусть выучил: завтрак, забор анализов, обход и так далее, но каждый раз ожидаю увидеть ту единственную, что запала мне в сердце и нарушила душевный покой.

Мечтаю остаться с ней наедине, обо всем хочется расспросить, но разве выпроводишь маму? Родительница порхает по палате, и идеально чистое помещение протирает влажными, спиртосодержащими салфетками, чтобы сыночек не дышал невидимой пылью.

Легкие шаги, робкий стук в дверь, мое сердце готово сделать кульбит. Сейчас в палату войдет она! Дверь приоткрывается. Жду затаив дыхание.

Мое разочарование скрыть не удалось, когда в палату вошла совсем не та девушка, которую мечтал увидеть. Правильнее сказать, эту я и вовсе не ждал!

— Как ты сюда прошла? — строго спросил ее. Девушка сделала вид, что смутилась, но в ее игру поверила только мама.

— Кирилл, — возмутилась родительница моему тону. — Девушка пришла тебя проведать, — натянуто улыбнувшись Вике, она интонационно выделила последнее слово. На меня это впечатление не произвело, но мама решила не сдаваться, состроив недовольное лицо, она глазами и лёгким кивком головы указала на пустующий стул, стоящий у кровати.

— Привет, Вика, — сдался я напору родительницы, — садись…

«Если уж пришла», — добавил про себя, но слова так и просились сорваться с языка.

— Я не знала, что к тебе не пускают. Медсестры на посту не было, и я спокойно прошла.

Не верю. Интересно, как ты ее отвлекла?

Произнося очевидную ложь, девушка смотрела на маму, от меня же свои бесстыжие глаза прятала. Я прекрасно осведомлен, сколько раз она пыталась проникнуть в мою палату, особенно в ночное время. И сколько раз работники охраны с дежурной медсестрой ее отсюда провожали.

— Ладно, вы тут без меня поговорите, — улыбнулась ей мама, — а я пока пойду, кофе выпью.

«Заговорщицы! Ничего у вас не выйдет!».

— Как ты? — не успела родительница закрыть дверь, посыпались вопросы. — Ой, слышал бы ты, какие разговоры ходят вокруг тебя.

Видимо, ответ на вопрос о моём самочувствие ее не сильно и волновал. Утруждать себя ответами я не торопился. То, что разговоры вокруг меня ходили самые разные, прекрасно знал, интереса эти сплетни не вызывали, ведь в них почти нет правды. Поднявшись со стула, Виктория попыталась присесть на край кровати.

«Дешевая уловка, со мной этот финт не прокатит».

— Вика, сядь на стул, — остановил ее попытку занять место рядом со мной.

— Ой, да. Извини.

Усевшись обратно на стул, она закинула ногу на ногу, открывая мне вид на свои почти полностью обнажённые ноги. Сколько у меня не было секса? Почти два месяца? А мой организм никак не отреагировал на такое явное предложение. Я бы мог напрячься по этому поводу, но точно знал, что с потенцией у меня все в порядке. Даже находясь в реанимации, желал Ксюшу, стоило мне о ней подумать. А вспоминать жаркое утро на озере, себе запретил, слишком живо это себе представлял, а потом долго не мог успокоиться.

— Самую вопиющую ложь, кстати, мне сообщила твоя подружка, — ехидно сообщила Вика, скривив пренебрежительно губы, покрытые толстым слоем ярко-красной помады.

На кого она намекает — понятно. Но знаю хорошо Ксюшу, уверенно могу сказать, не стала бы она обсуждать меня с Викой. Выдержав театральную паузу, девушка глубоко вздохнула, покачала головой, словно собиралась произнести, что-то ужасное. Все же ей удалось заставить меня напрячься.

— Представляешь, она заявила мне, — неестественно засмеялась Виктория, — что ты сделал ей предложение.

Ожидал услышать, что-то более неприятное. А оказалось…

Оказалось, что я не понял о чем мне поведала девушка. Наверное, сказывается травма, раз я никак не могу сообразить, но судя по ее выражению лица, от меня ожидают бурной реакции. Решил уточнить, о каком предложении идет речь, но Вика продолжила говорить:

— Как будто я дура, и не вижу, что на ее пальце нет кольца. Я тебя хорошо знаю, ты бы никогда не сделал предложение руки и сердца, не надев женщине на палец кольцо.

Я чуть в голос не засмеялся. Еле-еле удалось себя сдержать, пришлось до хруста сжать челюсть и прикрыть веки.

— Я так и знала! Аферистка! Тут и дураку понятно, что ее надежды далеки от реальности, — фыркнула Вика. А лицо такое счастливое — сделала гадость и осталась этим очень довольна.

Я то знаю, что Ксюша сказала эти слова специально, чтобы ее позлить. Никаких планов потому, чтобы затащить меня под венец, у нее нет. А в моих планах этот пункт стоит первым номером.

— Она тебя не обманула, — как только успокоился, произнес я. Ее лицо так забавно вытянулось, что мне вновь захотелось рассмеяться. Сдержаться не удалось, ну и ладно. Пусть думает, что я так радуюсь предстоящей свадьбе.

— Я и правда сделал Ксюша предложение, и она его приняла. Кольцо, как ты и предположила, я естественно купил, но не угадал с размером. Как видишь, — развел руками, — времени не нашел зайти и поменять.

Уголки губ Виктории нервно подрагивали, она силилась улыбнуться, но не выходило. Зазвонил телефон девушки, достав трубку из сумки, взглянув на дисплей, она сбросила вызов. Мне стоит ее пожалеть, Вика так долго прорывалась ко мне, чтобы услышать от меня опровержение, а тут такой облом. Она наверняка и план стеба над Ксюшей разработала, а получается, зря старалась.

— Кирилл, к сожалению, мне уже пора, — встав, она одернула юбку.

«Правильно, не стоит оголяться перед чужим женихом».

— Ну, я пойду? — замявшись, она протянула мне пакет с фруктами. На прощание хотела, наверное, поцеловать, нагнулась даже, но передумала.

— Поправляйся. Пока.

Помахав неуверенно как-то ладошкой, направилась к двери.

— Пока, спасибо, что заглянула.

В дверях она столкнулась с Ксюшей. Сначала она отступила, чтобы пропустить входящего, но поняв, кто перед ней стоит, ринулась вперед. Оттолкнув Ксюшу плечом, протиснулась в дверь.

— У тебя сегодня день открытых дверей? — провожая взглядом Вику, спокойно спросила она.

Поставила на тумбочку пакет, она заметила в моих руках еще один, врученный мне перед уходом Викой. Ксюша поспешила его отобрать, но я не позволил, взяв ее за руку не отпускал. Легкие электрические волны пробегали между нами. Я жутко по ней соскучился, но такое ощущение, что ничего между нами не изменилось, словно не было этих двух месяцев. Смотрел на нее, и становилось легко. Я чувствовал себя почти счастливым. Захотелось пошутить и напомнить, что невеста обязана целовать жениха при встрече, но не стоит сейчас ее смущать, а то сбежит еще. Ксюше удалось отобрать пакет и пристроить его рядом со своим, как только я отвлекся на заглянувшую в палату женщину.

Подвинув немного стул к кровати, она села рядом. За это время она совсем исхудала, но я не могу сказать, что ей это не идет. За несколько минут успел рассмотреть и оценить все: естественный макияж, причёску, брючки, что так сексуально обтягивали ее круглую попку, и туфли на высоком каблуке отметил. Они заставляли обратить внимание на ее походку, задержать взгляд на длинных ножках. Куколка.

— Ты после универа, сразу ко мне?

— Ага.

Ксюша выглядела смущенной и не знала о чем говорить. Я таких трудностей не испытывал просто не мог на нее наглядеться.

— Тогда доставай еду с холодильника, будет обедать.

— Я не хочу, — проговорила девушка, вставая и направляясь к небольшому холодильнику, — но тебе подам все, что пожелаешь.

— Мы вместе поедим, и не спорь.

— Кирилл, я неголодная, — открыв дверцу, она принялась выкладывать продукты на стол.

— Ксюша, — пропел ее имя. — Не провоцируй, если хочешь, чтобы я тебя поцеловал так сразу и скажи. — Щечки Вредины сразу загорелись, в меня полетел возмущенный взгляд. Как же я соскучился по ней!

— Ой, — ворвалась в палату мама. — Ксюша, привет.

Подойдя к девушке, мама ее крепко обняла. Приятно было наблюдать за ними, две самые дорогие женщины в этом мире, поладили.

— Кирилл, я думала, ты один остался, вот и поспешила. Видела, как девочка, что приходила к тебе, уже ушла.

Возникло желание сказать: «скатертью дорога», но мама грубости не поймет. А объяснять, что Вика — это ошибка молодости, и совершать повторно я ее не собираюсь, не стал. Тем более тут находится Ксюша. Да и незачем маме знать, обо всем. Нам со Стасом и ее догадок хватает.

Чувство неудовлетворенности не давало покоя. Мама своим вторжением нарушила волнительный момент. Такое ощущение, что мне отключили подачу жизненно важных эмоций. Я только начал получать удовольствие от нашей пикировки, и все закончилось, не успев разгореться. «Спасибо мама!». До безумия хотелось еще хоть немного побыть с Ксенией наедине, но не стану же я гнать маму из палаты, а понятливостью она, видимо, не отличается. Немного злило, что в случае с Викой, она почему-то сообразила выйти.

— Ксюша расставляй тарелки, нарезай тут колбаску, сыр, — протянув ей одноразовую посуду, велела мама. — Кирилл, ты к нам присоединишься или тебе в постель подать?

Отсюда я мог, не таясь наблюдать за девушкой, а за столом этого мама не позволит, или слишком многое заметит, а потом станет засыпать вопросами, или еще хуже — давать советы.

— Мне сюда тарелку подайте.

Мог и самостоятельно добраться до стола с помощью ходунков, но свои пока что неуверенные шаги демонстрировать Ксюше не хотелось.

Врединка немного нервничала, поглядывая на меня, но с мамой чувствовала себя комфортно. Видно, что командирские замашки родительницы девушку не обижали. Стас рассказывал, что они приходили каждый день отвлечь маму. Наверное, уже привыкла. Ведь владелец собственного ателье — Елизавета Игоревна привыкла отдавать распоряжения.

Под чутким маминым руководством, девушка пообедала. Мама даже заставила ее съесть кусок колбасы.

— Жаль Стасу некогда, с нами бы посидел, совсем на отдых времени нет. Ну, ничего, вот Кирилла выпишут, соберемся все вместе, отметим в семейном кругу и Ксюшу позовем обязательно, — мечтательно улыбнулась родительница мне.

«Неужели мама, что-то заподозрила? Вроде я ни разу не спалился, что пялюсь на нее».

Пока женщины убирали со стола, я тихонько вытащил телефон из-под подушки и включил камеру. Самые лучшие снимки — когда мы не знаем, что нас снимают. Сделав несколько кадров, оставил самые интересные, а размытые удалил. Ксюша даже не догадывалась, что я ее фотографировал.

Женщины говорили обо всем подряд, их разговоры меня не интересовали, но негромкие мелодичные голоса успокаивали, наполняли теплом. Я не вслушивался в слова, а получал наслаждение от перелива их голосовых тонов и смеха. За последнее время я впервые чувствовал себя так умиротворённо, переживания и тревоги покинули мои мысли. Лежал и наблюдал за ними, чувствовал, что легкая полуулыбка не сходит с лица.

— Ксюша, скоро уже темнеть начнет, а ты сегодня без Стаса. Пока доберешься до дома, на улице совсем стемнеет. Правильно я говорю Кирилл? — повернулась мама ко мне, ища поддержки. Со стороны может и выглядело, что мы ее выпроваживаем, но беспокойство моей родительницы понятно. А то, что Стас замечал у «Атриума», бывшего клиента Колю — настораживало. Брат не спускал с нее глаз, но все предусмотреть невозможно.

— Ты права мама, Ксюше пора ехать домой. Ты слишком ее заболтала, уже почти восемь. Мам, езжайте вместе домой на такси, и Стасу скажи, что оставаться со мной не надо.

И мне бы спокойнее было, проводи она Ксюшу до дому. Махнув на меня рукой, родная мамочка слушать не стала. Да я устал одно и то же повторять каждый день по нескольку раз.

— Я сейчас переобуюсь и отправлю тебя на такси, — строго проговорила мама, направляясь к шкафу. Возражать Вредина не стала. Я же в это время пальцем указывал Ксюше на щеку, в которую надеялся, она поцелует. Желал я, конечно, большего, но буду рад невинному касанию мягких пухлых губ к своей коже. Не при маме же нам целоваться. 18e77a3

— Ладно, Кирилл, я уже пойду.

Ее несмелые шаги в мою сторону заставляли сердце учащенно стучать.

— Пока, еще увидимся, — наклонилась она ко мне, и чмокнула в щеку, задержав на секунду теплые губы на прохладной коже. Не мог позволить себе отпустить ее просто так, придержав за локоть, не дал убрать лицо. Понимал, что она сейчас уйдет. Лизнул краешек ее губ, а возмущенный вдох подавил быстрым поцелуем. Чуть в голос не застонал, каждый нерв посылал импульс в мозг о наслаждении. А ласка была совсем невинной. Думать о большем не стоило. Краем глаза приходилось следить за мамой, не успела она обернуться, как девушку я отпустил. Резко отпрянув, она бросила в меня возмущенный взгляд. Сжав маленький кулачок, погрозила, но так, чтобы мама этого не заметила. Этот легкий мазок губ, поднял такую волну возбуждения, что пришлось поправлять одеяло.

— Ну, что идем?

— Идемте, — обернулась она к маме, беря со стула сумку.

Родительница первой вышла из палаты. Ксюша пыталась бросить напоследок в мою сторону возмущенный взгляд, но лукавые, улыбающиеся глаза выдали ее с головой. Поэтому решив ее еще немного поддразнить, подмигнул и послал ей воздушный поцелуй одними губами.

Девушка вышла и прикрыла за собой дверь. А в палате сразу стало прохладно и тускло. Безумно хотелось вернуть ее обратно. Она так много стала значить для меня. Одним своим присутствием дарила радость и счастье, привносила в мою унылую жизнь яркие краски. И это никак не связано с полученной травмой. Я и до неудачного боя жил, словно во мраке. Встречи с друзьями, вечеринки, женщины. Единственное, что вызывало гордость — спортивные клубы. Но и их я открывал с одной целью — позволить себе вести разгульный образ жизни, ни в чём себе не отказывать: отдыхать, гулять, общаться с понравившимися женщинами.

Сейчас об этом и вспоминать не хочется, словно это было совсем в другой жизни!