ГЛАВА 13 (1)
ГЛАВА 13 (1)
Солнышко пошло спать. Зимой оно идет спать раньше, чем летом. Наверное, тоже не любит холода.
Лидия сворачивается в клубок, прячется под плед с головой. Сегодня суббота – нет садика, скучно. И холодно.
Мама, как всегда занята, пытается за выходной переделать всю домашнюю работу. Всю остальную неделю мама работает – с утра и до вечера. Лидия в это время сидит в саду – там ее кормят невкусным ужином, играют, читают сказки. Маму она видит гораздо реже, чем воспитательниц.
С тех пор, как они ушли от папы, мама все время работает.
«Мне ничего от тебя не нужно», - сказала тогда мама папе. И ушла, взяв Лидию и один чемодан.
С тех пор они живут в маленькой двухкомнатной квартирке, в другом городе – холодном и скучном, где никто никогда не улыбается. С тех пор вместо ее любимой няни Тамары за ней ухаживают воспитательницы в детском саду – они тоже не улыбаются, даже когда играют. И они так часто меняются, что Лидия никогда не помнит их по именам, и решила просто называть их всех одинаково – «воспитательница».
А папу она даже и в лицо теперь не помнит.
Лидия грустно вздыхает, но тут же вспоминает радостную вещь. Завтра у нее день рожденья. Ей исполнится целых пять лет! Мама возьмет ее в цирк и уже наверняка приготовила подарок. Лидия мечтает, что это будет большая кукла с красивыми волосами, которые можно заплетать и расчесывать. Не такими, как у нее – непослушными и торчащими во все стороны.
Она счастливо улыбается.
- Вылезай оттуда, пора ужинать, – мама стучит по крыше палатки, где Лидия устроила себе домик.
Но Лидия не торопится. Мама еще раз пять позовет ее, проходя мимо, подбирая на ходу вещи, протирая пыль и поливая цветы – прежде чем на столе и в самом деле появится ужин.
Она вновь укладывается на подушку, поднимая над головой плюшевого оленя, который приехал с ней из того дома, где они жили с папой. Там у нее была огромная, светлая комната с множеством игрушек и большой кроватью, на которой можно было прыгать. На здешней – узкой, деревянной кровати прыгать нельзя – сломается, мама говорит. Да и комнаты у нее своей больше нет. Они с мамой спят в единственной, маленькой, заставленной вещами спальне.
Лидия обожает играться на полу, в одиночестве, обложенная подушками и одеялами – особенно зимой. А уж когда мама поставила ей в угол спальни эту замечательную красную палатку с твердой крышей и занавесками, Лидия начала просиживать в ней часами, сложив внутри гнездо из одеял.
- Лидочка, иди руки мой… - доносится до нее мамин голос с балкона и одновременно в нос ударяет запах сигареты – мама вышла покурить.
Она знает, что мама любит это делать сразу перед тем, как они сядут за стол, и понимает, что теперь точно нужно вылезать. Кладет оленя рядом с тремя другими игрушками – зайцем с мятыми ушами и голубой, плюшевой свинкой – и начинает отодвигать занавеску палатки.
Внезапно в дверь громко и настойчиво звонят. Лидия вздрагивает и слышит, как мама хлопает балконной дверью и идет открывать, шлепая по полу босыми ногами – оставила тапки на балконе.
Наверное, это их противная соседка сверху – тетя Клава. Она всегда злится, когда мама курит на балконе – дым идет прямо ей в форточку. Сначала стучит в стенку, а потом приходит к ним ругаться. Странно, что в этот раз она не постучала в стенку.
Лидия решает остаться в своем «домике» - тетя Клава всегда так недобро смотрит на нее, а потом укоризненно смотрит на маму. Как будто это мамина вина, что ее волосы трудно причесывать, и она почти всегда такая лохматая.
Внезапно, она слышит мамин крик. Даже не крик. Ужасный вопль. Как тогда, в парке, когда, размахивая ушами, на нее кинулась огромная, слюнявая собака.
Не смея пошевелиться, не смея дышать, Лидия сжимает в руке подол платья. Как тогда, в парке.
Сквозь тонкую щель между занавесками палатки она видит маму – та вбегает в комнату, бросается на кровать и тянется к телефону на тумбочке с другой ее стороны. Но не успевает снять трубку. Кто-то, пока еще скрытый за плотной тканью занавески, хватает ее за ноги и тащит назад. Раздается звук удара, и мама вдруг падает спиной назад, голова ее свешивается с края кровати вниз, оказываясь совсем рядом с ней – протяни руку и достанешь. Из ее домика Лидии видно, что у мамы закрыты глаза, как будто она вдруг уснула. Верхняя губа ее медленно распухает, в уголке рта надувается красный пузырь.
Лидия уже знает, что так выглядит кровь.
В узком пространстве, ограниченном занавесками, ей теперь видно лицо того, кто сделал это с мамой – большое, красное лицо, искривленное злостью, как будто это мама его ударила, а не он ее. Это мужчина. Незнакомый, большой и злобный дядька с огромными руками. Он налезает на маму сверху и начинает разрывать на ней одежду…
* * *
- Так, стоп. Вылезай оттуда.
* * *
Все сильнее сжимая в руке подол платья, она продолжает смотреть. Дядька уже разорвал на маме футболку. Лидия видит ее голую грудь – маленькую, чуть больше, чем у нее самой и совсем не такую, как у Тамары. Зачем-то красномордый начинает хватать эту грудь руками… Мама вдруг приходит в себя и слабо отпихивает его. Но красномордый легко откидывает ее руки и хлопает несколько раз маму по щекам. Мама перестает сопротивляться и закрывает глаза. Отодвинувшись назад, дядька начинает что-то делать между ее ног – мама теперь совсем голая, ее ноги разведены широко в стороны… Внезапно, она открывает глаза и смотрит прямо на Лидию.
«Шшш…» - неслышно говорят ее опухшие, окровавленные губы…
* * *
- Лидия! Приказываю тебе немедленно проснуться! Я не желаю больше на это смотреть!
* * *
Его обе руки теперь на маминой шее – сжимаются все сильней и сильней. Лица его больше не видно, только бритая, красная макушка, так как он низко опустил голову, нависая над маминым лицом. Мама задыхается – это сразу видно. Ее лицо тоже красное и краснеет все больше с каждой секундой. Лидия хочет вскочить, кинуться на этого злодея и спасти маму… но, будто примороженная, продолжает сидеть в своем домике, на одеяле, сжимая в руках подол своего платья… и продолжает смотреть. Мама начинает хрипеть, и только тогда Лидия вспоминает, что можно зажмуриться…
Чья-то рука хватает ее за плечо и дергает вверх. Тогда она вспоминает, что можно еще и кричать.