ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Зажав руками голову и уши, скорчившись на коленях, Лидия раскачивалась, изо всех сил пытаясь закрыться от звуков. Со стороны могло показаться, что она молится, но увы… Дочь самого Темного существа на свете, она знала – ее молитвы не будут услышаны.

Оставалось просто закрыться – закупориться в себе, в темном, глухом пространстве, именуемом внутренним миром. Заткнуть уши, глаза и ждать неминуемой смерти, ничего не слыша и не видя.

Бесполезно. Невозможно. Звуки проникали в ее голову со всех сторону, пролезали под пальцы, дергали за мембраны барабанных перепонок, как они ни старалась блокировать их. Страшные звуки. Звуки, которые она не забудет никогда.

Крики ужасы и плач. И удары. О, их было не спутать ни с чем – эти страшные удары живых тел о землю. Хруст костей и шейных позвонков…

А все из-за нее. Из-за того, что она не может и никогда не сможет преодолеть Болезнь – которую отныне и навсегда будет писать с большей буквы. Потому что болезнь, из-за которой ты не в состоянии спасти мир, заслуживает большой буквы.

– Хватит… – завыла наконец она, поднимая голову и взывая к тому, кто мог остановить все это одной силой мысли. – Хватит, хватит… пожалуйста…

Лорд Мадуг вдруг обернулся к ней – расширившимися зрачками созерцая ее, коленопреклоненную – так, будто собирался что-то сказать – будто хотел позвать ее к себе, и не знал, стоит ли.

И вдруг все стихло. Вообще все – словно вокруг ее головы возвели защитный купол, не пропускающий звуки.

С опаской Лидия отняла руки от ушей. Действительно… тихо. Совсем тихо – только шумит где-то пожар да ветер играет с пылью на полу амфитеатра.

Неужели… все кончено? Неужели демоны убили всех в городе, как и задумывал Лоренс?

Но отчего же тогда у него такое лицо – будто все кончено только… для него.

– Ты тоже предашь меня? – ровным голосом спросил он.

И только тут она увидела – Мэтью! Укрывшись Щитом, тянет из земли некое существо, человеческое, все перепачканное кровью и с огромным, будто бы беременным животом…

Ей вдруг стало совсем страшно – так, как не было до сих пор.

– Что происходит? – спросила пересохшими леденеющими губами, чувствуя, как внутри, в самой ее душе поднимается ярость – клокочущая, бешенная… Чужая, непонятная и потому ненавистная ей ярость.

«Я проиграл, Лидия…» – ответил Лоренс мысленно. И слишком спокойно для проигравшего. – «Недооценил того, кого считал сломленным и побежденным. И переоценил чувство, ради которого люди бывают готовы на все».

«Я ничего не понимаю», – призналась Лидия. – «Ты остановил убийства?»

Лицо Темного Лорда потемнело.

«Никогда. Даже если бы ты сделала то, о чем я просил… Никогда я не пожалел бы этот грязный город. А потому не жду, что и ты… пожалеешь меня».

Она не успела спросить, о чем он.

Пространство вокруг взорвалось шумом, но уже по другой причине – небо закрыли тела и крылья демонов. Окровавленных, принявших полную боевую форму, разъяренных и освобожденных из-под контроля Темного Лорда демонов.

Вот он о чем, поняла Лидия, следя за этой тучей, за этой грозной лавиной, спускающиеся на… нет, не на нее…

На Лоренса.

Ее Лоренса.

– Стойте! – закричала она, вспоминая, кем был ее отец, и кто она теперь, после того, как вонзила нож в его спину.

У нее же есть власть над ними – над всеми этими тварями!

И остановилась, понимая, что нет у нее права запрещать им месть – тем, кто много веков побеждал тьму – только для того, чтобы сегодня их окунули в нее всем существом. Заставили вспомнить, чьи они дети и что на самом деле может означать их «защита» в этом городе.

Прижав руку к сердцу, девушка стояла и смотрела, как они спускаются все ниже и ниже, рыча и готовясь разорвать его – ее Лоренса. А он смотрел в ту сторону, куда ушел Мэтью, словно чего-то ждал.

И дождался – пространство вдруг рассекло нечто блестящее – нечто, что она неожиданно узнала – те самые часы, которые она нашла в песке и отдала Мэтью!

– Прощай, брат мой… – произнес наконец, повернувшись в ту сторону, куда ушел Мэтью. А потом повернулся и мысленно добавил. – «Прощай, моя харимэ…»

Поднял руки над головой – как тогда, когда собирался прочитать заклинание Ритуала Возмездия...

И вдруг словно захлебнулся – охнул и согнулся почти в пополам, с огромной и мощным копьем в груди…

Не видя, откуда и как оно прилетело, Лидии показалось, что копье просто выросло у Господина из груди. Или ударило его снизу, проткнув насквозь, через спину.

И это было еще страшнее.

Схватившись за голову, она закричала – как раз в ту секунду, когда над ними обоими вырос прозрачный, ровный и даже на вид прочный полушар.

«Вытащи из кармана часы и надень на Лоренса», – услышала сквозь собственный крик, мгновенно узнав, кто это говорит. – «Быстро! Я не смогу удерживать Щит дольше, чем пару минут».

Машинально Лидия нащупала в песке наручные часы, которые выпали из рук сраженного Лорда.

«Зачем, Мэтью?» – задыхаясь, спросила мысленно. – «Он ведь умер, умер…»

Закрыв лицо, зарыдала, прощаясь со всем, что узнала за эти несколько темных и прекрасных дней.

«Они откроют портал, и ты втащишь Лоренса внутрь. Так я проникал в Замок, когда он звал меня. Вспоминал, что надо сделать с часами, чтобы они открыли портал… Надень их на него и передвинь вручную стрелки на три минуты после полуночи… а потом верни их на без трех двенадцать…»

Он хочет спасти Господина, поняла Лидия. Несмотря на все, что он сделал, несмотря на все смерти и беды, что он причинил – брат Лоренса все еще хочет спасти его!

Первородные всегда заботились о своих больше, чем обо всём остальном мире. Это их сущность. Это их природа – защищай своих и наплюй на всех остальных.

Но ее природа – другая. Ее природа не позволит прикоснуться даже к самому родному, самому любимому мужчине, не говоря уже о том, чтобы надеть на кого-то часы и куда-то там его потом тащить на себе.

– Я не могу, Мэтью… – в голос зарыдала она. Горе душило, разрастаясь в огромный, колючий ком. – Хочу, но не могу… Заклятье кончилось, и теперь я не могу дотронуться до мужчины… Я – псих, понимаешь? Шизофреник… Не смогла даже сделать это, чтобы спасти этот город…

«Я знаю, Лидия. Я видел все, что видела ты. Но ты должна попробовать. Ты должна… Пожалуйста…»

Она подняла глаза, поискала Мэтью среди толпы братьев, рычащих и пытающихся разодрать хрупкий Щит на куски… и не нашла. Зато услышала. Параллельно с мысленным разговором Мэтью успокаивал ту, которую только что вытащил из кровавой лужи.

– Лорелей… я не тот, за кого ты меня принимаешь… Я – не твой враг… Успокойся, иначе мне тоже придется связать тебя… Ты можешь навредить ребенку, в конце концов!

Женщина завопила и тут же смолкла, словно ей заткнули рот кляпом.

Одновременно с этим, щит начал поддаваться, вгибаясь внутрь – там, где разъяренная демоница долбила в него чем-то вроде топорика. Лидия закрыла лицо руками, давя рыдания.

«Я не могу, не могу…»

«Можешь», – услышала жесткое. – «Твой мозг – это всего лишь инструмент. Ты – хозяйка ему, а не он - тебе. Спаси его, Лидия… И это не просто жалость. Я чувствую, что это важно… Спаси моего брата… Он ведь еще жив – я чувствую его душу… Если затащишь его в портал, и ему помогут, спасут…»

«Не могу, Мэтью… Прости…»

«Да чтоб тебе в Преисподнюю провалиться!» – заорал он на нее мысленно. – «Тебя ведь тоже убьют, дура! Это ты сейчас Верховная для них! А завтра ты – отцеубийца! Преступница! Наперстница Темного Лорда! Посмотри, что они сделали с твоей подругой!»

Лидия не стала смотреть. Она и так знала, что с Шарлоттой все плохо – слышала ее вопли, когда демоны толпой набросились на ведьму. Видела сполохи Темной материи, когда та пыталась одолеть их заклятиями – забыв, видимо, что магия не действует на детей Нечистого.

Однако дело было уже не в том, что она не хотела спасти себя и Лоренса. А в том, что не могла. Физически не могла!

«Мэтью…» – всхлипнула девушка, оттирая слезы. – «Я не спасу твоего брата… Понимаешь? Уже не спасу…»

Щит сверху прорвался, будто ее окончательное решение стало для Мэтью последней каплей. Сломали Первородного. Сделали его слабым. А может, его снова отвлекла женщина, которую он пытался одновременно успокоить и защитить от происходящего…

В любом случае, Лидию оставили одну – справляться со своей проблемой самой… О, как бы она хотела с ней справиться! Но, по сути, даже обнять на прощанье своего Повелителя была не в состоянии, вернувшись к своему естественному состоянию. Чокнутая, больная, отцеубийца, да еще и исчадие ада – вот кем она закончит свою жизнь.

И пусть. Не нужна такая жизнь.

Уже слепая от слез, Лидия снова закачалась, снова обхватила голову руками и только сейчас поняла, что прическа ее опять стала короткой и рваной – и ухватиться не за что, чтобы повыдирать на себе от горя волосы.

И тут… замерла.

Волосы. У нее-то короткие… а у Господина… У Господина – длинные. Очень длинные. И, наверняка прочные, учитывая, насколько он весь… идеальный.

А что если… что если у нее получится вытащить его за волосы?! Ведь волосы не кожа. Волосы – бесполы и не должны заставить ее личный психоз сработать!

Не должны. Но и не обязаны.

Уже ни на что не надеясь, Лидия протянула дрожащую руку к распростертому на земле мужчине с копьем в груди, зажмурилась… и чуть не заорала от восторга.

Да!! Она может! Может трогать его, хватать за длинные, прямые, как палки, испачканные в грязи волосы… И тянуть. Тянуть так, как только позволят ее человеческие силы... тянуть, будто от этого зависит само мироздание, а не только ее с Господином жизнь...

«Коснись часами его запястья и переведи стрелки на три минуты после двенадцати!» – немедленно услышала мысленный приказ. О да! Мэтью тоже понял, что она нашла выход.

– Есть! – прокричала вслух, вся трясясь от волнения.

«Теперь обратно – на без трех минут двенадцать! И направь часы в сторону – туда, где хочешь открыть портал».

– Есть!

Часы кликнули, вспыхнули в ее руках… и взорвались широким, серебристым лучом, выстрелившим прямо в гущу прорывающихся внутрь Щита демонов.

«А теперь – спасайтесь. Потому что от меня уже ничего не зависит».

Все произошло одновременно – прорыв первого чудовища сквозь Щит и открывшаяся прямо в воздухе, на уровне колен дверь, на полпути между ними и краем Щита.

Не успею – поняла Лидия.

Но руки решили, что попытаться надо. Вцепились в спутанные, грязно-белые волосы так, что захотела бы – не смогла уже отцепиться. И рванули.

«Давай! Еще полметра… Ты уже близко, Лидия… Ну же!»

Еще раз! Набрав в грудь воздуха, она снова дернула тяжелое, бездыханное тело по песку и тут же услышала треск – волосы рвались под ее пальцами, вырывались у господина прямо из черепа. Плевать! Надежда, появившаяся вдруг в воздухе, приказала не обращать на такие мелочи внимания.

Открыв глаза, Лидия уставилась в портал перед собой – темное, пространство, веявшее холодом. Каменная кладка стен и арка чуть поодаль.

«Это – дом, харимэ. Подними его, перекинь через грань, и вы спасены…»

– Ыыырррхххааа! – зарычали сзади так страшно, так яростно, что у нее ноги подкосились. Но руки снова спасли – дернули тяжелое тело вверх и чудом, необъяснимым чудом подтянули его на уровень «порога»...

Перекулившись сама, она упала на холодный каменный пол и зажмурилась, пропуская брошенные прямо в портал копья и дротики.

– Ранить! Не убивать! Живым их бери, Тобиас… За ноги хватай его!

Демонам явно мешали – возможно, выстроили еще один Щит, иначе их давно уже схватили бы.

Из последних сил, Лидия поднялась, подтянулась… дернула обеими руками за копну густых, белых волос… и задохнулась от боли, разорвавшей грудь, вонзившейся вместе с острой сталью прямо в солнечное сплетение…

Темнота Замка приняла ее, падающую, обняла и накрыла собой…

Спасен, поняла она, сквозь смеженные веки наблюдая, как затягивается портал, не пуская в их убежище никого из врагов. Оставляя их двоих в одиночестве – благословенном и долгожданном.

Спасен… Спасен Господин…

Заслышав приближающиеся к ним, мелкие и быстрые шаги, она изогнулась, чтобы посмотреть кто это, но боль в груди взорвалась жарче солнца, в глазах потемнело… а потом боль кончилась, будто бы ее и не было.

А вместе с ней, вспыхнув на мгновение, кончился и весь мир, погрузившись в целительную тишину и темноту.