ГЛАВА 23 (1)

ГЛАВА 23 (1)

– Ненавижу! Ненавижу тебя! И не стану это есть! О, дай мне умереть, Светлоликий…

Упав на руки, Лорелей зарыдала.

– У меня дежавю… – вздохнула Шарлотта, и Мэтью вопросительно глянул на нее.

– Дежавю?

Она отмахнулась.

– Неважно. Деточка, у тебя нет выбора. Или ты ешь сама, или мы привязываем тебя к кровати и кормим внутривенно.

Рожденная в одиннадцатом веке женщина испуганно подняла голову.

– Внутри-что?

Как Внесторонние, они могли понимать ее язык и говорить на нем, но женщина не знала такое количество современных наименований, что изъясняться с ней было крайне трудно. А еще труднее было объяснить, почему она должна сидеть в специально оборудованном для нее помещении и ни в коем случае не выходить из него.

Судьба Лорелей еще не решилась. Ее нерожденное дитя спасло Светлый Град, но само по себе стало новой опасностью. Убивать его нельзя, раз Лоренс сбежал – его смерть может возродить Первую Кровь в повергнутом враге.

Но что будет, когда дитя вырастет? Не станет ли оно новым Лоренсом? Специально назначенная Комиссия, в которую не допустили Темных, решала судьбу воскрешенной Лорелей вот уже третий день подряд. И не только Лорелей. Его, Мэтью тоже. И Шарлотты. И всех, кто был замешан в кровавой заварухе, чуть не повергшей Райское Место в кромешную тьму и уничтожившей его. Даже Гоши, который здесь вообще был сбоку припеку.

– Никаких новостей? – устав заставлять беременную поесть, Шарлотта устало откинулась на спинку стула. При этих словах она многозначительно показала глазами на потолок. Именно там, тремя этажами выше, в освобожденном от демонов Четвертом Отделе заседал сейчас Комиссия.

Мэтью пожал плечами. Он понятия не имел. Догадывался, что ничем хорошим это заседание им с Лорелей и Шарлоттой не светит. Да и остальным – тоже. В лучшем случае, их всех, как и демонов, изгонят из Внешнего Мира. Что их ожидает в Общем Мире, где сотни демонов оказались по их вине не у дел, не трудно догадаться. Демоны не менее мстительны, чем Первородные, а уж за погибшего Верховного отомстят так, что мало не покажется.

Судьба Данилы тоже не была решена. Демона, помогавшего Темному Лорду и завлекшего собратьев в сферу влияния Ритуала Возмездия, заковали в кандалы и посадили в подвал еще на несколько этажей ниже. Скорее всего, Данилу казнят или изгонят, как и их всех.

Но самое страшное было даже не это. Самое страшное, что после окончательной смерти Инги, Мэтью было абсолютно и полностью наплевать на свою дальнейшую судьбу. Вот просто наплевать и растереть. Хоть четвертуют пускай – он даже и бровью не пошевелит. Единственное, что было обидно – Лоренс, с его легкой руки, так и останется безнаказанным. Пусть и без Первородной магии. Он и его Лидия – единственные, кому удалось сбежать с поля битвы. И виноват в этом сам Мэтью – мягкотелый дурак, так и не решившийся на братоубийство.

Мэтью в который раз подивился, насколько ему на все плевать и встал, направляясь к решетке темницы, в которую их посадили. Он мог бы покинуть ее в любой момент, но… зачем? Куда ему идти? Без цели, без смысла, без надежды… Он уперся лбом в холодный, чугунный прут, позволяя физическим ощущениям возобладать над душевными страданиями.

– Ты спасешь нас, если суд постановит казнь? – словно уловив в его поведении смертельное равнодушие, спросила Шарлотта, внимательно наблюдающая за ним.

– Если пожелаешь… – Мэтью пожал плечами. – Но я не смогу быть вам вечной охраной. У меня на это… мотивации. А без нее ничего не работает. Ни Щиты, ни Свет, ни ментальная магия.

Шарлотта растерянно замолчала, а в углу, в ворохе брошенных на пол одеял, зашевелился Гоша.

Мэтью чуть повернул к нему голову – вот уж у кого есть шанс выбраться сухим из воды. Пацану достаточно будет согласиться на сессию допроса под воздействием Эликсира Правды, и в принципе, будет доказано, что он ни в чем не виноват. Разумеется, остальное будет зависеть от уровня коррупции чиновников и от желания Правителей наказать всех, замешанных в происшедшем… но на законных основаниях наказать Гошу будет уже невозможно.

– Матюха… – привычно позвал Гоша. Шарлотта вздрогнула – никак не могла привыкнуть к тому, что к Первородному можно обращаться так… просто.

– Что, Гоша? – с сожалением Мэтью оторвался от холодной решетки.

– Может… и в самом деле вызволишь нас отсюда?

Он вздохнул. Включить бы какую-нибудь запись того, что говорил минуту назад Шарлотте.

– Первейший не сможет поддерживать нашу безопасность вечно, – быстро объяснила Гоше Шарлотта, заискивающе поглядывая на Мэтью. Молодая ведьма на удивление быстро реагировала и ориентировалась в настроениях вышестоящих – слишком быстро для ее возраста. Женщины обычно не настолько проницательны и мудры…

Раздумывая, не проверить ли, что твориться в ее мозгах, Мэтью подошел ближе, сел на стул рядом с Лорелей. Впавшая было в оцепенение беременная – видать одолели воспоминания о ее «господине» – вздрогнула и отпрянула.

– Ты… очень похож на него… – пробормотала, словно извиняясь.

– На принца Дюпре?

– Да… – ее лицо скривилось.

– За что ты его так ненавидишь?

– Не дал умереть с честью. Забрал от Господина. Не хочу жить без моего Господина! – она сверкнула в гневе глазами.

Мэтью усмехнулся.

– У вас там все женщины такие верные, в Средних Веках?

– Только женщины достойных мужчин! – она выпрямилась, всем своим видом показывая, что именно она и есть женщина достойного мужчины.

Да уж. Достойный, ничего не скажешь. По сравнению с принцем Гобардом Лоренс – мальчик из детского хора, такой достойный. Хотя чего уж там таить – в последние годы, а особенно в последние недели Лоренс делал семимильные шаги в попытке догнать «великого предка». За что и поплатился.

Идут, вдруг почуял он. И не только он – Шарлотта резко втянула ноздрями воздух, уловив ведьминским нюхом приближающихся чужаков.

Неужели Комиссия закончила заседать, и им наконец-то вынесут вердикт? Мэтью ужасно хотел почувствовать хоть что-нибудь по этому поводу – волнение, страх, надежду… Но не смог. Не получилось. Что-то такое основательное умерло у него в груди вместе со второй смертью Инги. Возможно, половина его души.

– Заключенным приказано явиться на Светлый Суд! – с помпой объявил вытянувшийся перед решеткой служащий Управления, и тут же, по чьему-то приказу, решетка поехала в сторону.

Странно, что они не боятся его, отвлеченно подумал Мэтью. По идее, должны, если думают, что он – такой же, как и Лоренс. Очень странно. Особенно учитывая, что демонов уже изгнали, а кроме них, с Первородным никому не справиться.

Все поднялись, оглядываясь друг на друга. Не сопротивлялся никто – даже Лорелей поспешила за всеми, с интересном оглядывая величественные коридоры здания Сената. Она же хочет умереть окончательно, сообразил Мэтью. Ждет не дождется, когда ее приговорят к смерти, и она снова воссоединится со своим «господином» в какой-нибудь Валхале для Темных Лордов.

Удивительно было, до какой степени ей наплевать на ребенка… Хотя, нет, не удивительно. Женщины, помешанные на своем мужчине, обычно детей игнорируют. А тут даже не ребенок пока – просто живот.

Следом за двумя темноволосыми красавицами и бывшим соседом, Мэтью ступил под своды одного из самых величественных зданий, какие когда-либо были построены на земле. Зал Светлого Суда. Он назывался так чисто номинально – по закону, любой суд обязан был соблюдать баланс между Темной и Светлой стороной, Мэтью помнил это из родовых воспоминаний… Присяжных всегда было поровну – Светлый и Темный, судей должно было быть два – с такими же характеристиками…

– Судимые, сюда пожалуйста, – пригласила их женщина с явно эльфийскими чертами лица. Довольно вежливо пригласила – тут претензий не было. Даже как-то… слишком вежливо.

И кого-то она ему напоминала. Мэтью прищурился, силясь понять, кого именно, но так и не смог – его всемогущие мозги словно атрофировались.

Опасливо оглядываясь, Шарлота протиснулась на скамью подсудимых первой, Мэтью хотел было последовать за ней, но решил пропустить вперед себя Лорелей – мало ли что взбредет в голову этой ненормальной, вконец испорченной красотке?

Фыркнув и толкнув его животом, та уселась рядом с Шарлотой. Сбоку от Мэтью примостился Гоша, и все вперились глазами в заседающий за высокой кафедрой суд из трех человек.

Стоп. Из трех?! Почему из трех?! Разве суд не должен состоять из четного количества судей? А как же баланс?

Внутри что-то зашевелилось, какое-то смутное подозрение… Еще не оформившись, натянуло нервы, привело в боевую готовность систему, сообщающую ему, что… что-то не так.

– Перечислите судимым преступления, в которых их обвиняют, Лихтер, – медовым голосом попросил главный судья – высокий, смуглый человек в форменной пилотке с эмблемой города.

От этого голоса «колокольчики» забились сильнее, но Мэтью временно заглушил их, решив послушать, какие именно им буду предъявлены обвинения.

– Слушаюсь, мейр, – поклонился еще один человек – тоже в пилотке и с эмблемой, но поменьше, в похожих на плащ-палатку, широких одеждах.

И зачитал, обращаясь к совершенно пустому залу.

– Приветствую всех, кто нашел в себе душевные силы прийти сюда и посмотреть в глаза самым страшным преступникам нашего тысячелетия.

Ого! У Мэтью поднялись брови. А дело-то хуже, чем он ожидал. Одновременно стало понятно, что в зале все же есть посетители – скрытые мороком.

По мере зачитывания нелепых и даже лживых обвинений брови Мэтью постепенно лезли все выше и выше наверх. Что за вакханалия здесь происходит?! Обвинять его в том, что провел Лоренса внутрь – еще куда ни шло, но Гошу? Шарлотта – вообще всего лишь пассивная приспешница, ничего она не «планировала» и никуда не «внедрялась».

А уж ерунду, которую возвели вокруг воскресшей любовницы принца Гобарда, вообще можно было психиатру показывать! Кто писал это нелепейшее обвинение?!

Фарс продолжался. После зачтения обвинения, Лихтер удовлетворенно и даже как-то по доброму улыбнулся и, повернувшись, воззрился на подсудимых. Было такое ощущение, что он ждал одобрения – то ли своему ораторскому мастерству, то ли справедливости сказанного.

– Что за бред? – пробормотала Шарлотта, выразив этими словами все, что крутилось у Мэтью в голове. Она, видать, еще не поняла, что ей грозит, если суд выскажется в поддержку обвинения. Иначе бы уже бежала отсюда, расстреливая бы всех Темной Материей.

– Мы выслушали и поняли суть обвинений, уважаемый мейр Лихтер, – главный судья склонил голову. – Позвольте узнать, какие наказания требует обвинение для преступников?

Уже наказания? Без доказательств?! Без допроса? Без слушания адвоката? И где вообще их гребаный адвокат?!

– Обвинение требует немедленной смертной казни для всех участников захвата и тех, с кем они кооперировали, господин Светлый судья, – громом среди ясного неба раздалось

Рядом с Мэтью встревоженно зашевелился Гоша.

– Слушай, они же несерьезно, да? Чего это за суд такой?

– Сам не понимаю… – пробормотал Мэтью.

С некоторой радостью он почувствовал, как внутри всколыхиваются эмоции – страх за мальчишку-соседа, за спасенную им жизнь будущей матери – какая-никакая, а Лорелей не заслуживала быть убитой через день после воскресения.

– Так же обвинение требует обнаружение потерявшего силы Темного Лорда и его казни на дыбе, вместе с его любовницей, убившей главу Четвертого Отдела.

Это было ожидаемо, но от этого не менее удивительно – такое ощущение, что обвинитель решил перещеголять в жестокости своих средневековых предков.

– О чем они говорят? – заныла скучающая Лорелей, не понимая Общего языка. Мэтью не стал пока ничего переводить ей – еще ее истерик не хватало. Хотя… возможно, она будет скакать от радости…

Но Гоша-то точно не будет!

Мэтью решил вмешаться – встал, открыл было рот… И вдруг понял, что именно вокруг не так. Это все иллюзия! Морок! Марево! И не только зал с аудиторией! Весь этот «суд» – все, что они видят вокруг!

Только догадавшись, он смог разметать поддельную картинку, развеять фальшь и обнажить реальность – для себя и для других.

Шарлотта ахнула.

– Это… подвал?

О да. Они все еще были в подвале – в каком-то ином его отделении, за решеткой, отделяющей их от коридора. Сидели на приставленной к стене длинной скамье, думая, что перед ними – суд из трех судей.

Он и в самом деле был, этот суд, только… ненастоящий.

– Голография… – прошептал Мэтью. Нагнулся, поднял первое, что попалось под руку – отколовшийся откуда-то кусочек бетона – и швырнул в замерших, как истуканы, судей.

Проскочив сквозь полупрозрачные силуэты, осколок ударился в стену за их спинами.

– Светлый судья, Первейший все понял, – ничуть не смутился обвинитель и повернулся к судьям. – Предлагаю отставить формальности и привести приговор в исполнение. Пока не произошло… что-нибудь экстраординарное. Думаю, никто не будет против? – он снова обратился к пустому залу.

Так вот почему никто не боится его, сообразил вдруг Мэтью! Эти ублюдки в безопасности! Они вне досягаемости Первой Крови – сидят где-нибудь на сенаторском холме, окруженные толстыми стенами! А толпа, наблюдающая за этим судилищем, и вовсе невидимая для их глаз!

Еще как они его боятся! Очень даже боятся!

Но как же… как же собираются привести приказ в исполнение, если сами не здесь? Что придумают? Ответ не заставил себя ждать.

– Мэтью! – вскрикнула вдруг Шарлотта, указывая куда-то в сторону и вниз.

Он оглянулся – из-под широких и приподнятых над полом плинтусов вспучивались, выкатывались и выплескивались на них… змеиные тела! Десятки, сотни змеиных тел!

– Щит! – истошно завопил Гоша, тоже заметив и прижимаясь к нему. – Я змей еще больше высоты боюсь!

Упрашивать Мэтью не надо было – он и сам относился к змеям с опаской. Эти же, без сомнения, были еще и ядовитые. В одно мгновение закрыв себя и остальных Щитом, Мэтью с ужасом смотрел, как шипящие, плюющиеся ядом гадюки бьются о прозрачную поверхность.

Это и есть их казнь? Но ведь он может отключить этих змеюк одним легким усилием воли.

Нет, вдруг понял он. Не может. Усилием воли он должен поддерживать Щит, чтобы все эти твари разом не бросились на них и не закусали до смерти. Достаточно ведь одного укуса – если змеи ядовитые. А они явно ядовитые – иначе бы их не избрали методом казни!

Умно, однако. Кому, интересно, это могла прийти в голову?

– Судьи! – вдруг выкрикнула Шарлотта, рукой дотягиваясь до шеи, будто уже задыхалась от яда в крови. – Я сейчас поняла Мэтью, что было не так!

– Кроме того, что нас непровосудно осудили, даже не пригласив на заседание, обманули мороком и тут же казнят – да еще таким зверским образом? – горько усмехнулся он, не отпуская Щит.

– И это тоже! Но судьи, Мэтью! Их было трое – знаешь почему?

– Почему? – он даже глаза закрыл, чтобы не отвлекаться.

– Потому что там не было Темных! В этой комиссии… Понимаешь? Даже в суде не было Темных! Одни Светлые! Они… О, боже, Мэтью, мне кажется, Светлые изгнали Темных и захватили город под предлогом опасности!

Он сразу все понял. Город больше не соблюдал Баланс. И если уж из высшего суда изгнали Темных, можно себе представить, какая судьба постигла остальных в этом городе… И какой доказательной базой будет обладать новый Темный Лорд. А ведь он будет… Мэтью покосился на беременный живот Лорелей. Вот уж у кого нет шанса вырастить дитя Светлым!

– Надо выбираться отсюда… – вслух пробормотал он, про себя решив, что если дитя Лорелей не узнает о том, что сделали с его собратьями в этот роковой день Светлые, то и мстить не захочет.

Вывести всех отсюда и позаботиться о воскрешенной жене принца Гобарда и о ее сыне. Такова будет его новая цель в жизни. Благородная цель. Сохраняющая жизни, а не рубящая с плеча.

Решить было легко. Выполнить… не очень.

Он экспериментально попробовал сдвинуть Щит с места – так, чтобы не порвать и не деконструировать его. Змеи, облепившие прозрачный шар по кругу, зашипели, начали сваливаться с него, шлепаясь об пол…

Это навело его на новую мысль. Напрягши мозг, Мэтью заставил поверхность Щита размножиться на маленькие выпуклые пупырышки, по сантиметру-два каждый. Пупырышки росли, вытягивались, пока не приобрели форму тонких и острых конусов, в буквальном смысле ощетинив всю поверхность Щита.

Теперь змеи могли только извиваться вокруг шипов ставшего похожим на ежа Щит. Шипели, напарываясь на острия, падали и кусали друг друга за хвосты, перепутав их с шипами. И уж точно не могли более лежать на поверхности защитного шара, делая его тяжелым и недвижимым.

Мэтью снова попробовал сдвинуть Щит с места. Получилось!

– Вперед, – приказал он, переводя свои слова для Лорелей. – И прижимайтесь ко мне… Мелкими шагами к выходу.

Давя попавших под шар змеюк, двигаясь по сантиметру в секунду, компания поползла к выходу, вывалилась в коридор… и остановилась. Не зная, в какую сторону ползти дальше, пленники недоуменно оглядывались.

– Черт, хоть бы кто-нибудь разбирался в местной географии… – пробормотала Шарлотта, вертя головой – справа и слева простирался пол коридора, весь покрытый отвратительными змеиными телами.

– Стоп! – внезапно вскрикнул Гоша. – Я разбираюсь! Ну, в смысле… немного. Тут коридоры все одинаковые… наверное. И если я не ошибаюсь, лифты влево. А вправо… должны быть ангары. Не на каждом этаже, но на многих…

– Если его тут нет, придется спускаться по лестнице, – реши Мэтью. – Не думаю, что ехать на лифте в такой момент это правильная идея.

Приободрённые, пленники повернули под прикрытием Щита налево – в сторону ангаров. О том, что летных машин там вполне могло не оказаться, никто старался на думать.

Однако, дойти и убедиться в их наличие или отсутствии они успели – совершенно неожиданно змеи бросились в рассыпную, заставляя Мэтью облегченно выдохнуть, и началась новая напасть.

– Внимание! – объявил нежный и мелодичный женский голос из невидимых динамиков. – До саморазрушения осталось две минуты. Просьба всех служащих покинуть здание. Повторяю – до саморазрушения осталось две минуты. Просьба всех служащих…

– Мэтью, что это? – заволновались одновременно Шарлотта и Гоша. – Что происходит?

– Сволочи… Задействовали план «Б», – процедил он сквозь зубы. – Вперед! Может, они просто пугают – хотят, чтобы мы опустили руки и позволили змеям себя сожрать…

Не убирая Щита – хоть он и был уверен, что при мощном взрыве не может удержать его, Мэтью подхватил обеих женщин под локти и побежал, надеясь, что Гоша сможет следовать за ними, не наступая никому на пятки.

А невидимый некто тем временем начал обратный отсчет.

– Шестьдесят… пятьдесят девять… – считал нежный голос оставшиеся секунды жизни. И Мэтью вдруг понял, что ему не наплевать. Ох, как не наплевать!

И дело было даже не в том, что он вдруг страшно захотелось жить – нет! Жизнь без Инги будет настолько тосклива и одинока, что смысла в ней все так же будет мало. Его взвинтило и вернуло к жизни другое.

Месть. Кровная месть за то, что он увидел и узнал. И за то, что его так необоснованно хотели лишить права на справедливый суд. Удивительно, но Лоренсу он хотел отомстить столь же яростно, как и его врагам. Не то, что это оживит Ингу, но может, хоть полегче станет на душе…

– Ангар! – закричал Гоша, тыкая пальцем в Щит перед ними.

– Быстрее! – не сговариваясь, они ускорились, почти бегом, наступая друг другу на пятки, добежали до расширения коридора, за которым залитый светом ангар простирался, утопая дальним краем в тумане.

Интуитивно Мэтью понял, что Щит можно снять – змеи уже не окружали их, а от взрыва он не поможет. Последний же приближался с неумолимой неизбежностью.

– Тридцать четыре, тридцать пять… – считал голос.

– Мэтью! – слабеющим голосом выдохнула Шарлотта. – Их нет… ни одного.

Он сразу понял, о чем она – достаточно было одного взгляда. Зотлы. Летающие агрегаты самых разных форм и габаритов, на которых летали жители Райского Места… их не было! Ни одного единого! Лишь опустевшие посадочные устройства, вмонтированные в пол, уходили в толщу тумана – туда, где, по логике должно было находиться огромное, от пола до потолка, окно для вылетов.

Мозг напрягся и неожиданно будто бы стал острее. И охватил всю эту ситуацию целиком – ангар, голос, отсчитывающий последние минуты их жизни, напуганные собратья по несчастью, глядящие на него с тайно надеждой…

Лестница – зарегистрировали одновременно мозг и зрение.

Свисающая с одного из посадочных устройств веревочная лестница – довольно длинная, судя по свернутому на полу клубку.

Непонятно, как это спасет их… но вдруг взрыв запрограммирован только для их этажа?!

– Гоша, хватай лестницу! – крикнул он, хватая Лорелей за руку. – Все! К выходу!

Бывший сосед оказался сообразительным. Мгновенно подбежал, куда надо, схватил лестницу в охапку, не забыв отцепить верхний край от посадочного устройства, и кинулся следом за всеми.

– Пятнадцать… тринадцать… четырнадцать… – считал невозмутимый голос, и этой невозмутимости хотелось бежать… лететь… сигануть прямо туда – в непроницаемый, белесый туман, окутавший Управление.

– Цепляй! – вместе, они с Гошей набросили край лестницы на другое устройство – ближайшее к окну ангара, размотали лестницу и выбросили ее вниз.

– Десять, девять… восемь…

– Все вниз! – заорал Мэтью, пропускай вперед Шарлотту, стараясь не думать о том, что если взорвется все здание, а не этаж, им ничего не поможет.

– Шесть, пять…

За Шарлоттой вниз по лестнице юркнула Лорелей, видимо в пылу всех препитий забыв, что она хотела умереть.

– Давай ты! – крикнул ему Гоша.

Мэтью не стал спорить, прыгнул на первую ступеньку…

– Эй! – завопил кто-то то ли снизу, то ли из тумана. – Эеееей!

– Хельга! – завопил в ответ Гоша, изо всех сил размахивая руками.

Мэтью резко обернулся – на всех парах из тумана на них несся зотл. И за рулем его, привстав не тонких, стройных ногах сидела девушка, весьма похожая на ту, которую он когда-то видел в Темном Замке. Серый эльф, вспомнил он!

Подлетев и еле затормозив перед тем, как зотл врезался бы с размаху в стену, эльфийка развернулась и встала на расстоянии метра.

– Прыгайте! – закричала, перекрикивая считающий последние секунды голос.

Никто даже сомневаться не стал – один за одним все попрыгали в зотл, в спасительные, обитые мехом сиденья – сначала Лорелей, неожиданно ловко, учитывая живот, потом Шарлотта, Мэтью…

– Гоша, давай! – крикнул, вскидывая голову наверх.

– Четыре, три, два…

Пацан застрял. Замер, с широко распахнутыми от ужаса глазами, в которых отражалась туманная бездна.

– Я… я… боюсь… высоты… – пробормотал… И зажмурился.

– Поздно! – выкрикнула Хельга и крутанула руль прочь от стены, набирая скорость.

– Один… – мягко прошелестел голос.

Что-то кликнуло, щелкнуло…

– Пригнитесь и закройте уши! – закричал Мэтью, и сам последовал собственному совету, опустив голову чуть ли ни между ног.

Но и там… в мягкой глухоте, между сиденьями почувствовал взрыв. Мощный, сотрясающий пространство вокруг… Сразу понятно, что рассчитанный порушить все здание, а не только этаж. Если бы не Хельга…

Гоша! – внезапно вспомнил и резко поднялся, вцепляясь руками в борта зотла – отброшенный в сторону взрывной волной, он качался в воздухе, покинутый своей бесстрашной водительницей…

Покинутый?! Она что, выпрыгнула?

Уже реально напугавшись, заоглядывался, высунулся, свешиваясь вниз…

И застыл, глотая готовый вырваться из горла крик изумления и ужаса.

Внизу под ними, метров на десять ниже, раскинув огромные, белоснежные крылья и крепко обхватив руками потерявшего сознание соседа парил… ангел. Настоящий, воплощенный ангел.