ГЛАВА 23 (2)

ГЛАВА 23 (2)

– Так вот в кого они выродились! – заорала рядом Шалота, в истерике дергая и тряся его за плечи. – Серые эльфы! Ангелы стали Серыми эльфами в наказание за то, что позволили расправу над детьми! Он… Господин… он обещал рассказать! Господин… говорил мне… обещал рассказать!!

– Заткнись! – гаркнул на нее Мэтью, прекращая истерические, почти бессвязные вопли.

Он так и не понял, кто в кого и за что выродился, но факт оставался фактом. Только что на их глазах худенькая эльфийка выпрыгнула и превратилась в единственное в мире существо, обладающее белоснежными крыльями!

И обликом, сводящим с ума простых смертных, вспомнил он. Даже на Чистых эльфов больно смотреть, обладающих пятью процентами эльфийской крови. А уж на ангелов и вовсе – смерть.

– Зажмурьтесь все! – приказал он на Общем языке и на гоблинском – чтобы поняла Лорелей. – Не смотрите ей в лицо!

Он не знал, выполнили ли женщины его приказание, но судя по отсутствию предсмертных воплей, никто в лицо ангелу не смотрел.

– Мудро… – нежнейший голос прошелестел над его ухом, а по голове мягко погладили чем-то… мягким.

Потом зотл накренился и качнулся, как будто в него бросили нечто тяжелое.

– Я буду сопровождать вас… – снова прошелестел ангел и, судя по взметнувшемуся вихрю, взлетел выше.

Только тогда Мэтью осмелился открыть глаза. И только сейчас обратил внимание, что тело его покрыло холодным потом, а пальцы предательски дрожат. Рядом мелко тряслась Лорелей, прижимаясь к нему круглым, горячим боком.

– Ст-т-трашные ангелы… – давила она сквозь зубы. – Ты защитишь нас, Светлейший?

Не отвечая, он бросился к Гоше, сброшенному с высоты прямо на дно их судна. Убедиться, что с ним все в порядке было важнее, чем успокоить женщину, еще при жизни заставшую гнев давно сгинувших Высших.

Гоша лежал лицом вниз, явно без сознания.

– Эй, друг… – осторожно Мэтью потрогал его за плечо… перевернул. – Эй…

Пожалуйста, не умирай… умолял он про себя, не желая казаться чересчур эмоциональным. Но душу рвало от горя. Если Гоша погиб из-за него… если еще одна смерть будет на его совести… Мэтью вдруг понял, что это переполнит чашу его вины. Именно эта смерть станет последней, которую способно будет вынести его сознание. Если несчастный мальчишка умер, останется только сброситься головой вниз в ущелье. Прямо сейчас.

– Я спасла вас не для этого… - мягкий голос ангела, обозначив его пол женским, зазвучал не удивление сурово. – Твой друг жив, но даже если бы не был, ты не должен думать о том, чтобы забрать свою жизнь… Веди судно, Темная ведьма. У тебя будет сегодня шанс искупить свою вину…

Покачиваясь и подглядывая из-под сощуренных глаз, Шарлотта проковыляла в нос зотла и схватилась за рычаг управления. Через секунду тот накренился, и Мэтью с Лорелей пришлось вцепиться обеими руками в борта. А с задней части, съехав к стенке судна, застонал Гоша.

Живой! – возликовал Мэтью. Возможно, контуженный от взрывной волны, но это ерунда… это он поправит… Главное, ему теперь не придется смотреть в глаза его родителям и пытаться что-то объяснить, как-то загладить их горе… А то и вовсе стирать им память, чтоб меньше страдали.

– Нифига себе! – заорал явно оглушенный и не слышащий собственного голоса Гоша, указывая пальцем в небо – по звукам бывшая Хэльга как раз пролетала над ними. Мэтью тут же, еле успев закрыл глаза соседа ладонью.

– «Нельзя смотреть ангелам в лицо!» – произнес он мысленно мальчику прямо в мозг. – «Можно умереть».

Сам же поверить не мог, что все это происходит у него на глазах. Что только что ничем не примечательный Серый эльф женского пола превратился в… АНГЕЛА! Настоящего, мать его, ангела!

– К-кто это был… – пробормотал Гоша.

И Мэтью увидел, как из-под его ладони, прикрывающей глаза мальчика, медленно вытекает слеза. Черт, людлинги же даже от близости ангела могут потерять сознание, и даже разум. Даже Ясные.

– Это кто-то, кому ты был дорог настолько, что он пренебрег столь важной конспирацией.

– Он? – из-под его ладони брови мальчика поползли наверх.

– Или она. Прости, но я не знаю, какого пола теперь твоя подруга. Возможно, у ангелов вообще нет пола. Я не в курсе.

– Мы разберемся с этим потом… – немного раздраженно пропел сверху нежнейший голос. – А сейчас у нас дела поважнее. Баланс Света и Тьмы нарушен. Мы должны восстановить его. Летите за мной, я буду на безопасном для вас расстоянии…

С этим словами ангел рванул ввысь и куда-то в бок, и друзьям пришлось как-то собирать свою расхлябанную волю в кулак, реагировать, действовать…

Первой пришла в себя Шарлотта. Чертыхаясь и тут же прося за это прощение, она пробралась к носу, цепляясь своим длинным платьем за все, что только можно было, и взяла управление в свои руки.

– Вот ведь сподобил меня Всевышний на старости лет… – ошарашенно бормотала она, крутя во все стороны рычаги и опасно мотая по воздуху зотл. – Чем заслужила? Не пойму…

Мэтью слушал ее краем уха, сам поражаясь, чем они заслужили явление ясноликого. Ведь не могла же девчонка показать свое истинное лицо только ради Гоши? Или могла?!

– Он появился из-за меня, – неожиданно отозвалась рядом Лорелей, держа обеими руками живот. И Мэтью понял, что все это время он не просто думал, но думал целенаправленно – так, чтобы она тоже слышала, причем формировал мысли на гоблинском. Будто советовался с ней.

– С чего ты взяла?

– Это ангелы позволили случиться тому, что случилось, – она зажмурилась, отгоняя воспоминания. – С их позволения свершилось убийство детей моего Господина. И мое тоже.

Мэтью выпучил глаза.

– Откуда ты знаешь?!

– Знаю. Подслушала, как их главный обсуждал это с Верховным. Рассказывал, что получено дозволение Всевышнего. Так вот… Не было никакого разрешения. Ангелы солгали тогда, думая, что делают благое дело. За что и поплатились запретом являть свою истинную форму. И теперь хотят искупить вину. Надеются, что их простят и вернут им былую мощь.

Она замолчала, и Мэтью вслед за ней, переваривая услышанное.

Невероятно. Немыслимо. И страшно. Если высшее существо умеет лгать – что ждать от остальных?

Пока думал, из-за ближайшего Холма появился еще один – выше, величественнее. Сенаторский Холм! На этот раз, похоже, что настоящий. Еще издали увидел, как разлетаются и разъезжаются по подъездным дорогам во все стороны летательные аппараты и машины.

– Они бегут! – закричала Шарлотта. – Сенаторы разбегаются!

Ответить Мэтью не успел – сверкнула молния – яркая, слепящая глаза и с абсолютно чистого неба!

– Ничего себе! – заорал Гоша, подскакивая, как будто и не был контужен. – Ты видел это?! Она зафигачила их молнией! Мост! Смотри туда! – пальцем, чуть не воткнув его Мэтью в глаз, он указывал туда, где огромный взрыв от удара молнии обрушил хрустальный, узорчатый мост, к которому уже подъезжали первые сенаторские экипажи.

Издалека плохо было видно, что именно там происходит, но Шарлотта увеличила скорость и по мере их приближения все больше и больше вырисовывалась пугающая и грозная картина.

Прямо над обрывом, раскинув огромные, белые крылья парил тот самый ангел. Их ангел. Белое, воздушное и почти прозрачное одеяние окутывало ее тело – именно ее, почему-то издалека это стало совершенно понятно. Босые ноги были не видны, погруженные по щиколотку в какую-то странную, сероватую дымку.

Перед ним – перед этим чудом чудесным – замерли, присев к самой земле и закрыв головы руками люди в сенаторских балахонах и маленьких, форменных шапочках с эмблемой города.

– Возвращайтесь в зал заседаний, господа. Вы должны будете передать власть, – все тем же, нежным и певучим голосом, попросил ангел. Не приказывал – именно попросил.

И всё же эффект был как от приказа. Подорвавшись с места, сенаторы – кто бегом, а кто и ползком – понеслись обратно в сторону круглого замка на самой вершине холма.

Подплывший к этом времени зотл остановился на безопасном расстоянии. И тут Мэтью начал что-то подозревать. Передать новую власть? Кому?!

Ангел начал медленно поворачиваться, заставляя всех зажмуриться.

– Что ты задумала? – начиная дрожать, громко спросил Мэтью, и его голос эхом поскакал по холмам ущелью.

– Это не я задумала, – грустно ответила девушка-ангел. – Так было предписано – с тех пор, как был нарушен Баланс. Для этого ты здесь.

Мэтью лихорадочно замотал головой, чувствуя себя ребенком, которому предлагают съесть огромную ложку манной каши. Или даже две.

– Я не хочу! Я не готов к этому… Дай мне уйти… пожалуйста…

И тут до него дошло. Все это – все, что произошло – его рождение, взросление… Лоренс… Инга и ее смерть – все это было прелюдией. Подготовительным планом к этой самой главной во вселенной развязке. Каждое следующее движение приближало его к этому моменту – когда сломленный, одинокий и раздавленный горем, Мэтью Бёрнс должен будет взойти на Сенаторский Холм и сесть в давно уже пустующее кресло Правителя Светлых, изгнав продажный Сенат.

Но ведь тогда… Мэтью широко распахнул глаза, стараясь смотреть не на ангела, а чуть в сторону.

Если речь о Балансе, и отныне в городе будет править он, Светлый Правитель, который восстановит справедливость и воздаст каждому по заслугам… значит, Темная Сторона тоже будет прощена! Без нее ведь нет Баланса!

А значит…

– Ребенок Лорелей?! Вы посадите его на трон Темных?

Ангел грустно кивнул.

– Это должен был быть твой брат. Так было задумано изначально, и ему многое готовы были простить ради Баланса… Но увы… он упустил момент, когда прощение можно было заслужить правильным решением. Всего один момент. И он упустил его. Принял… неверное решение.

Интересно, что это было за решение – невольно подумал Мэтью, вспоминая все моменты, когда Лоренс мог остановить побоище и не захотел. Где конкретно закончилось терпение Всевысших?

Отбрасывая ненужное, он резко мотнул головой.

– Это не моя война. И я не люблю этот город. Как я смогу защитить его?

– Для этого тебе дано понимание лжи и правды. Первородные созданы для справедливой власти. У тебя все получится, Мэтью. Мы уверены в тебе.

Медленно, он опустился на лавку внутри зотла и закрыл лицо руками.

Так вот зачем Инга умерла… Для того, что он принял очередное «правильное» решение. Для того, чтобы величаво сидел на троне и со скипетром в руке решал судьбы мира сего. А вовсе не для того, чтобы жить с ним в маленьком домике на берегу океана, гулять по вечерам с по пляжу, держась с ним за руки, и нарожать ему ораву непослушных, рыжих ребятишек.

Неожиданно Мэтью понял, что плачет. Рыдает себе в ладони, словно обиженный, брошенный всеми мальчишка. Как обманутый ребенок, которому дали самую лучшую в его жизни игрушку, а потом безжалостно сломали ее, отобрали и выкинули.

– Эй, чувак… – Гоша потрогал его за плечо, неумело погладил. – Всё образуется – Хельга правду говорит… вот увидишь… Ты справишься – чего реветь-то?

Он еще не знает – понял Мэтью. Не знает, что Инга умерла. Но мальчишка прав – рыдания тут не помогут. А что? Что поможет? Власть над миром и судьбами миллионов? Великие свершения и победы? Зачем ему это все?

Более не боясь, он поднял на ангела глаза.

– Я отказываюсь.

Вместе с осознанием своего решения слезы сами по себе высохли.

– Что?

Мэтью все еще не смотрел ангелу в лицо, но по интонации чувствовал, что тот крайне изумлен.

– Что, прости?

– Я отказываюсь от трона правителя. Если хочешь, можешь убить меня.

С этими словами, он перешагнул через край борта, уже готовый создать под своими ногами плоскую структуру и с помощью нее спуститься на землю… как кто-то схватил его за руку.

– Не оставляй меня! – неожиданно тихо попросила Лорелей. – Ты единственный, кому не плевать на меня. Пожалуйста, Светлоликий… Не оставляй меня одну.

Не зная, что ответить и что вообще дальше делать, Мэтью замер.

– Ты один сможешь помочь мне воспитать сына… – чувствуя, что побеждает, быстро и вкрадчиво заговорила она. – Никто больше не поможет… Я знаю, он вырастет великим, как его отец… Если ты не воспитаешь его, Светлоликий, Бездна затянет моего малыша, и я лишусь его… Пожалуйста! Ты сильный, а ему нужен будет кто-то сильнее его, чтобы хоть как-то сдерживать!

Мэтью уронил голову на руки. Он не хотел, не хотел этой ноши, не хотел величия, трона, скипетра, разговорах о «силе», черт бы ее подрал!

Найти Лоренса и напиться с ним на пару в хлам – вот что он хотел!

Но чем больше уговаривала Лорелей и чем дольше молчал, повиснув на раскинутых крыльях ангел, тем отчетливее он понимал – его, как личности, больше не существует.

Нет его хотелок, нет собственного горя, нет счастья, нет будущего…

А есть только одно. Долг. Тяжелый, нависший над ним, как пресловутый Домоклов меч, долг перед этим миром.

Она права, Лорелей. И у него нет больше выбора.

Сжав ее руку, он снова встал, качнув их маленькое воздушное судно. Сжал кулаки и окинул всех тяжелым, пристальным взглядом, не избежав даже ангела.

– Нет Тени без Света! – произнес глухим голосом древний девиз. И без лишних слов, был понят.

– Да здравствует новый Правитель Града на Холмах! – прогремел, воздевая руки, ангел.

И небо рассыпалось фонтанами фейерверков.

* * *

Глубокой ночью, после нескончаемого дня разбирательств и приема дел, после официального Посвящения и банкета, безрадостного на фоне произошедших событий, еле передвигая ноги, новый Правитель добрался до своих покоев, где его ждала холодная, как могила, постель, а за тонкой перегородкой – женщина, отказавшаяся жить вдали от своего нового господина.

– Ну вот и все, – устало опираясь обеими ладонями о подоконник, равнодушно окидывая взглядом свои новые владенья, произнес он. – Вот все и кончилось, любовь моя. Нет тебя, нет брата… Я один в этом ненавистном городе, и во всем этом мире… Хотя, нет. Меня тоже нет, любовь моя. Ничего нет.

В мозгу его вдруг вспыхнул ее образ. Прекрасное, покрытое темно-фиолетовым узором тело Огненной ведьмы… Как тогда в лесу, вечность назад, она медленно подняла на него голову, и он утонул в ее зрачках – черных, как сама Бездна.

Его собственные глаза расширились – ему вдруг показалось, что он слышит ее голос. Впившись пальцами в подоконник, Мэтью напрягся, пытаясь расслышать…

Но ее слова было не разобрать – похожие на змеиное шипение, они оплетали его мозг, не поддаваясь попыткам расшифровки…

– Что? – прошептал он, закрывая глаза. – Что ты хочешь мне сказать? Ты здесь? Ты рядом? Пожалуйста, окажись рядом… хоть как-нибудь… Инга… ты…

Четкий и немного механический стук ворвался в его слуховые видения так резко, что Мэтью подпрыгнул.

– Кто там? – спросил, проглотив слюну и стараясь не дрожать голосом. По позвоночнику вдруг поползли колкие, холодные мурашки.

За дверью не ответили.

– Инга? – зачем-то спросил он, дивясь собственной дурости.

– Вам просили передать, Лорд Правитель… – глухо раздалось из-за двери.

Настороженно щурясь и прислушиваясь, Мэтью подошел к двери. Он мог бы, при желании, проверить, кто там, за дверью, и без того, чтобы открывать ее… но зачем терять время? Никто более не был в силе угрожать ему. Он был один на всем свете, обладающий Первородной силой.

Более не медля, Правитель отпер и открыл дверь.

Мужчина, лицо которого было закрыто тенью от капюшона толстовки, протягивал ему что-то…

Мэтью опустил глаза и невольно отпрянул, издавая грудью звук, похожий на задушенный крик. Не смея взять вещицу, резко поднял глаза на затененное лицо посетителя, пытаясь рассмотреть его…

– Кто ты? Это… это… Данила?! Ты живой?! Как ты здесь оказал…

– Она выбрала тебя, – не поднимая капюшона, глухо ответил демон. И, сунув предмет в руки Правителя, шагнул назад, мгновенно растворившись в темноте коридора, оставляя всех желающих гадать, выдавали ли в Четвертом Управлении сапоги-скороходы.

Но у Мэтью не было ни времени, ни желания гадать. У него вдруг появилось дело срочнейшей важности. Ему надо было спешить. Надо было собрать всех, кто имел доступ к архивам и секретным документа… опросить их всех до единого, залезая в самые потаенные уголки души и памяти – что угодно и как угодно, но узнать, не видели ли они в миру дерево, умеющее жить без воды и света и танцующее на своих высоких, серебристых корнях...

Он не знал кого скормит ему, этому дереву. Возможно, себя. Возможно, кто-то добровольно пожертвует собой ради денег семье – это все были детали.

А важное было теперь у него в руке. Он опустил покрасневшие глаза вниз и уставился, не веря, на самую прекрасную в мире вещицу – изящный, маленький, изогнутый гребень с застрявшими между его зубцами кудрявыми, рыжими волосами.