ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

– Куда?! – здоровенный амбал преградил дорогу юной девице весьма неоднозначного вида – растрепанные черные волосы, на тонких плечах наброшена косуха явно с чужого плеча, татуировки на всех местах, не прикрытых одеждой.

В клуб таких не пускали – слишком элитный для всяких «хипушек». Все девушки, которым позволено было дефелировать на своих каблучках мимо фейс-контроля, больше похожего на вышибал, носили на теле облегающие платья и дорогие украшения, а на лицо – камуфляж из слоя дорогой косметики. Именно такими их любили посетители этого заведения для скучающих, молодых мажоров.

Откинув со лба челку, девушка обнаружила на скулах две свежие татухи – странные, черные письмена на непонятном языке, похожем на арабский.

А еще она явила миру глаза – огромные, полностью черные, и совершенно, невозможно без зрачков.

Вышибала в страхе отпрянул.

– Херня! – провозгласил, оглядев девушку, его напарник. – Линзы вставила для крутизны. Иди отсюда, ссыкуха ненормальная. Здесь заведение для приличных людей, а не для таких, как…

Он не договорил. Возникшая, словно тень, за спиной девушки высокая фигура в черном балахоне медленно приподняла капюшон. Полумрак узкой улицы с нависшими над первым этажом балконам скрыла от окружающих, что именно увидели двое вышибал, но некоторые позже вспоминали нечто сверкнувшее в свете фонаря, словно у таинственного телохранителя выпирали из челюсти бриллиантовые зубы. Или даже клыки.

В любом случае, это оказало на обоих мужчин неизгладимое впечатление – настолько, что они оба вскрикнули, мгновенно поседели в районе висков, схватились за головы и с воплями разбежались в противоположные стороны, приседая и подпрыгивая. Изрядно напуганная толпа, при виде такой реакции, и сама мгновенно рассыпалась, оставляя двух загадочных посетителей одних, как раз напротив освободившегося входа.

– Жди здесь, – без выражения, не поворачивая головы, приказала черноволосая.

– Вы уверены, миледи? – тень, снова надвинувшая капюшон на глаза, обеспокоенно шевельнулась.

Не удостоив спутника ответом, девушка легко взбежала по ступенькам. Отворила тяжелую, на пружинах дверь, быстро огляделась… и скользнула внутрь.

– Тунц-тунц-тунц! – безжалостно били по ушам динамики, установленные, казалось, в самих стенах. Дернув недовольно головой, девушка беспрепятственно пересекла длинный коридор, увешанный подсвеченными плакатами с какими-то знаменитостями, миновала, болезненно поморщившись, целующуюся парочку в углу.

Танцпол обошла по стеночке, дергаясь от каждого случайного прикосновения, словно ошпаренная. За стойкой бара остановилась, заказала короткий шот текилы и тут же, ничем не закусывая, опрокинула его в себя, наградив бармена пустым взглядом черных, как ночь, глаз. Шумно проглотив слюну, бармен шагнул назад, к стойке, по всей видимости передумав предъявлять посетительнице счет за выпивку.

Дернув губой – что должно было означать усмешку – девушка прошла дальше – в сторону лестницы в подвальные помещения. Там, среди развалистых диванов и брошенных прямо на пол толстых матрасов происходило самое злачное. Курили кальяны, траву, баловались и чем пожестче… Порой, можно было увидеть копошащиеся под пестрыми покрывалами обнаженные тела или женскую голову, ритмично двигающуюся над пахом мужчины…

Но посетительницу ночного клуба все это не интересовало. Мало того, она старалась как можно меньше смотреть по сторонам. Зябко кутаясь в куртку, девушка, не останавливаясь, шла все дальше, опускалась по лестницам все ниже, все глубже погружаясь в пары и клубы кальянного дыма… Словно спускалась в ад.

На самых низких уровнях это и ощущалось адом. Или тюрьмой. Обнаженные тела закончились, музыка доносилась сюда приглушенно, больше сотрясая тело, нежели уши. Вместо оклеенных плакатами стен начались голые кирпичные, нос атаковал запах плесени и давно немытого туалета.

Девушка остановилась у развилки коридора и странно, глубоко принюхалась, поводя головой. Внезапно, глаза ее словно молнией полыхнули.

– Там, – громко сказала она, ни к кому особо не обращаясь. И быстро пошла в одну из сторон.

Завидев в отдалении, у стены, еще один толстый матрас рядом с кальяном, остановилась на мгновение, словно засомневалась в правильности своих действий. Потрогала кончиком ноги в ботинке валяющийся на ее пути использованный шприц, толкнула его в сторону, вслушиваясь в бряцание стекла по камню.

И, тряханув решительно челкой, продолжила свой пусть.

Лежавший на матрасе наголо обритый, высокий человек в какой-то хламиде даже не повернулся к ней – так и остался лежать лицом к стене. Однако, он услышал шаги, без всякого сомнения – это можно было понять по его мгновенно напрягшейся спине и кулаку, судорожно сжавшему край матраса.

– Что тебе надо? – глухо спросил мужчина, так и не обернувшись.

Остановившись над ним, девушка вытащила из карманов куртки руки.

– Тебя, – без околичностей ответила она. – Мне надо тебя.

Он замер – явно переваривая ее слова. Долго молчал, минуты две, и все это время она стояла над ним, чуть склонив голову набок – молчаливое, терпеливое привидение, у которого в запасе – вечность.

– Меня больше нет, Лидия, – наконец ответил мужчина, все еще лицом к стене. – Помнишь?

Также не спеша, плавно, она опустилась на матрас за его спиной. Села, подогнув по-турецки ноги.

– Меня тоже нет, Лоренс. Твоей наивной, пугливой игрушки больше нет. Познакомимся заново?

До ее ушей донесся звук, напоминающий то ли смешок, то ли звериное рычание.

– Хочешь отыграться на мне, девчонка? Почувствовала силу, потому пришла сюда? – он вдруг резко повернулся, хватая ее за горло. – Что тебе нужно от меня, бессильного?! Говори!!

– Тебя, – повторила она чуть хриплым голосом. – Мне нужно тебя.

Пару секунд они не двигались, глядя друг другу в глаза – он, крепко держащий ее за горло, и она, всем своим видом, показывающая, что готова принять смерть без малейшего сопротивления.

И вдруг его хватка ослабла, и он отдернул руку, словно ошпарился.

– Ты… ты…

Она кивнула, трогая оставшиеся на шее следы.

– Я больше не боюсь. Тебя. Только тебя. С другими все то же самое.

Он криво ухмыльнулся.

– Так вот для чего я тебе нужен, – он зашевелился, готовый снова отвернуться. – Прости, но мне не до плотских утех, Лидия… Не уверен, что у меня даже хватит сил лишить тебя девственности… Вот если желаешь ширнуться на пару, тут я тебе подсоблю… тут я спец, знаешь ли… А что еще в этой гребанной жизни делать? Как вообще эти убогие не кончают с собой, как только рождаются…

Бормоча, он постепенно уходил в себя, съеживался, отворачиваясь и сворачиваясь в позу младенца.

– Кровь Сущего, – вдруг произнесла она – все так же, без эмоций и почти без интонаций.

– Что? – он замер в полуобороте.

– Кровь Сущего в твоего медальоне. Она… вскипела. И кипит до сих пор.

Глаза его расширились.

– Ты уверена?

– Как и в том, что сижу сейчас с тобой на этом вонючем матрасе.

Секунду помедлив, он вскочил на ноги.

– Не может быть. Кровь Сущего напрямую соединена с Тканью Вселенной, и если она вскипела…

Мужчина развернулся, взмахнув своей непонятной хламидой, и уставился на девушку, будто ожидал, что она закончит за него. Та медленно кивнула.

– Защитный Морок разорвался. Точнее, его разорвали – иначе не бывает. Грядет война, Лоренс. Быть может, через год, может, через сто лет… Но тот, кто прорвал защиту наших миров, пойдет на нас войной. И противостоять ему смогут только Первые.

– Я больше не Первый.

– Нет. Но я прочитала, что если есть угроза Вселенской войны, Первородные рождаются… чаще. И их может быть в этом мире больше, чем… чем два. Для защиты.

Она не успела договорить – широко шагнув к ней, мужчина подхватил ее с матраса, поднял и развернул их обоих, вжимая в стену. Сильно и жестко впился в ее рот хозяйским поцелуем, приподнимая снизу под бедра.

– Ты и в самом деле… излечилась… – чуть запыхавшись, оторвался от нее через несколько секунд.

Ошалело она провела рукой по его бритому черепу, стерла пот дрожащими пальцами.

– Да… С той минуты как затащила тебя за волосы в портал…

Прижав ее запястья к стене, он приблизился снова к ее лицу, но не поцеловал, а застыл над ней, прожигая своим темным взглядом душу.

– Я хочу Первородного, Лидия. И никого больше.

Девушка слабо улыбнулась – первый раз за их встречу.

– Я постараюсь. Ты вернулся?

Он снова надолго замолчал, явно прокручивая что-то в голове, прикидывая и раскладывая одному ему известные планы. И, наконец, рот его растянулся в некотором подобии улыбки – хищной, недоброй.

– Я вернулся, – ответил терпеливо ожидающей в его объятьях девушке. – И да поможет нам Тьма, моя харимэ.