ГЛАВА 8 (1)

ГЛАВА 8 (1)

– Выпейте это, мой Господин…

В ушах гудело и шумело, как после звукового удара, нос почему-то заложило. Перед глазами все еще стремительно падали освещенные окна квартир и кружились хороводом огни ночного города. Он пролетел всего несколько этажей наверх и сделал пару кругов над блоком зданий – глотая ветер, каждой клеточкой своего видоизмененного тела впитывая упоительную легкость птичьего полета. Мэтью уже знал, что запомнит этот восторг на всю свою жизнь – к его удивлению, оказалось, что он совсем не боится высоты.

Последствия перевоплощения в ворону походили на похмелье, пополам с легкой простудой. Мэтью не помнил, сколько времени он пробыл в птичьем теле, и как именно произошло возвращение ему человеческого сознания. Просто в какой-то момент обнаружил себя сидящим на цементном полу в мрачном и гулком помещении, похожем на тюремную камеру – только без решеток. И не просто сидящим, а за ногу прикованным к каменной стене здоровенной цепью, при малейшем движении гремящей железными звеньями.

Он огляделся, моргая и пытаясь прогнать туман из глаз и головы. По стенам горели хорошо знакомые фонари с голубоватыми огоньками. Единственной мебелью был небольшой, крытый линялой скатертью стол с двумя стульями, да заставленные какой-то утварью полки вдоль одной из стен «камеры». За широким входом открывалось пространство, похожее на огромную пещеру, по стенам которой уходили вверх и вниз ярусы этажей, образовывая своеобразный колодец, дна которого он не видел. В бесчисленных комнатках, лепящихся к стенам, и по широким коридорам, куда эти комнаты выходили, сновали одетые в темное люди, занятые разнообразными, повседневными делами. Кто-то готовил еду на маленьком огоньке у стены, кто-то ругался, кто-то пытался читать. Все - и мужчины, и женщины почему-то были с обритыми головами, как Хамали. Попадаясь взрослым под ноги, смеясь и отбиваясь от подзатыльников, вертелись шумными стайками малолетние дети – тоже строго без волос. Периодически кто-нибудь встряхивался, обращался в черно-серую ворону и взмывал вверх, в невидимую пока для Мэтью высоту, либо падал вниз – к неведомому же дну пещеры.

Тайное убежище равенов, понял он. Им двоим все-таки удалось сбежать от погони.

Однако, что это?

Не понимая, Мэтью подергал цепь. Какому идиоту пришло в голову приковывать Первородного к стене?

– Выпейте, Господин… Прошу вас, это блокировка… - оглядываясь по сторонам, умоляюще шипела Хамали, ее востроносое лицо кружилось в сантиметрах от его. - Темный Лорд не должен почувствовать, где вы… Иначе нам всем конец.

С усилием сфокусировав зрение, он перевел взгляд на то, что его новообретенная осавэ пихала ему под нос. Маленькая, круглая пиала с парой ложек густой, темно-зеленой жидкости на дне.

Не желая быть поимым с руки, трясущейся рукой Мэтью принял у нее зелье, и, стараясь не разливать, в один глоток выпил.

– Зачем это? – с трудом ворочая языком, спросил он, указывая на цепь.

Хамали еще раз оглянулась и зашептала.

– Никто не должен знать кто вы, Господин, и кто на вас охотится. Рудольф, конечно, в курсе, но не остальные… Эта цепь для виду. Чтобы люди думали, что вы обычные пленники.

– Пленники?

­– Это жулье помимо контрабанды еще и охотой за головами промышляет, – голос Инги раздался откуда-то слева и сзади. – Так и сочатся Светом, лицемерные ублюдки. Рудольф будет делать вид, что собирается продать нас капитану.

Мэтью резко обернулся.

Закинув руку за голову, рыжая ведьма с усталым видом лежала на низкой кушетке возле стены – вокруг ее ног также обвивалась тяжелая цепь. Совершенно не в состоянии наблюдать подобное извращение и наплевав на все разумные объяснения, он немедленно взорвал и распылил эту цепь на молекулы. От его неловкого вмешательства Инга дернулась, зашипела, будто от боли, и только тут Мэтью увидел.

Штанина на одной из ее ног была разрезана по всей длине, а сама нога была забрана в сложное устройство, похожее на широкую, стеклянную колбу без дна – внутри этой колбы, обвивая плоть и вцепившись широко раскрытой, зубастой пастью в коленную чашечку, свернулась спиралью желтая, пятнистая змея.

Мэтью вдруг понял, что знает, что это за устройство и для чего нужна змея. Когда-то – в той, другой жизни, он уже видел это устройство… На ком? Зачем? Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, но все было тщетно – воспоминание ускользало.

Досадливо помотав головой, он встал и медленно подошел к кушетке. Опустился на колени и, старательно не поднимая глаз, уткнулся лицом в Ингин плоский живот…

Та фыркнула и погладила его по волосам.

– Хороший песик…

– Да уж… хороший… - пробормотал он в ответ, ­– А главное, безобидный…

Ее ироничный тон немного улучшил ему настроение. Во всяком случае, придал ему силы и уверенности спросить.

– Что там?..

Инга слегка пожала плечом.

– Судя по тому, как присосалась эта чертовка – осколочный перелом. Я здесь как минимум до вечера.

Мавенга, вспомнил он – вот как называется это ползучее разумное создание, обладающее также и человеческой формой. Она высасывает из организма магию в обмен на сращивающий кости яд.

Он сломал Инге ногу. Не зашиб, не подбил, а именно сломал. Пусть тогда, когда она была в хрупком птичьем теле и кости ее были намного тоньше человеческих… И тем ни менее… Он должен был быть осторожнее, должен был догадаться, насколько сильно Свет может ударить по Темному существу – вместо того, чтобы упиваться своим собственным могуществом и потакать амбициям божества, пожелавшего заиметь своего первого осавэ.

И все же он спас человеческую жизнь – ту, что его любимая с такой легкостью готова была отнять, пусть и ради их общей благой цели. (Вместе со своим ненормальным напарником, который снова отстал и снова неизвестно живой ли.) Мэтью решил, что поразмышляет над безнравственностью своей раненой подруги позже, нашел ее руку и сжал.

– Прости меня…

Подбадривая его, Инга пошевелила пальцами и в изнеможении закрыла глаза – вместе с магией мавенга высасывала и физические силы.

– Ей нужно поспать, Господин… – Хамали робко тянула его за руку. – Наденьте вот это. Я сниму цепь и позову конвой, чтобы вас отвели к Рудольфу – а он уже выведет вас отсюда тайным Ходом прямо к бреши в Заслоне. Все должно выглядеть натуральным, вы должны изображать пленного Темного.

Она протягивала ему пару наручников. Мэтью не нужно было дожидаться взволнованных внутренних голосов, чтобы решительно помотать головой.

– Я не оставлю Ингу здесь одну. Уйдем, когда ее кости срастутся.

– Мэтью… – слабо запротестовала Инга, но он поднял руку, останавливая ее.

– После того, что сказал мне мой безумный брат, последнее, что я хочу – это бросить тебя здесь, раненную и совсем одну… Кстати! – нехотя вспомнил он, – надо узнать, что с Луговым.

– С вашим очаровательным боевым демоном? – мягкий, немного певучий голос донесся со стороны входа, и Мэтью резко повернул голову.

Прислонившись к косяку широкого входа, стоял полноватый, невысокий человек в свободной черной хламиде с выглядывающими из-под нее шароварами, такой же бритоголовый, как и Хамали. Похоже, с прическами у равенов не заморачивались.

Его осаве резво вскочила и склонилась перед незнакомцем в глубоком поклоне.

– Рудольф Аркадьевич. Для вас просто – Рудольф, – поклонившись всем сразу, предводитель равенов прошел в комнату и поцокал языком, разглядывая раненную Ингу.

– Какая жалость! Неловко приземлились? – сочувственно покачал головой и махнул кому-то за пределами комнаты. – Любочка, дорогая, у тебя все готово? Уверен, господа не откажутся от сытного, оздоровительного завтрака после всех этих злоключений. Не так ли, Первейший?

Мэтью осторожно кивнул, прикидывая, насколько это плохо, что болтливому предводителю вороньего племени известна его истинная сущность. Инга же приподнялась на локте, вцепилась рукой ему в локоть и, слегка задыхаясь, спросила.

- Вы знаете, что с Данилой?