Глава 11

Ева

Босс вернулся через полчаса уже одетый, на одно плечо небрежно наброшена мотоциклетная куртка. Я все еще лежу под двумя одеялами и не могу заставить себя вылезти на свет.

– Так и знал, что лучше оставить тебя наедине с собой. Пришла в себя?

Высунулась из-под одеяла и тут же покраснела, стараясь смотреть куда угодно, только ни на своего босса. Он видел, как я, о ужас! Накрылась сверху подушкой.

Адам, видимо, не только гениальный медик, биолог, психолог, гипнотизер и кто-то там еще, но и экстрасенс на полставки, потому что прочитал мои мысли без труда.

– Видел и ничего нового для себя не разглядел. Ты устроена на сто процентов так же, как и остальные женщины в мире. Никаких мутаций, третьей сиськи и щупалец я не нашел. Тебе не за что краснеть.

Вот не знаю почему, но обидно. Я, значит, такая же, как все. Да лучше бы он у меня нашел незабываемо привлекательный хвост и сообщил мне об этом!

– Адам, – вылезла из-под подушки и сдула с лица выбившуюся светлую прядь. – Иди ты…куда шел!

– Кстати об этом. У меня запланирована встреча с братом по делам фирмы, так что будь добра, не натвори глупостей пока меня нет.

– Хорошо, развратный папочка, – буркнула и завернулась в одеяло.

За спиной раздался тихий смех:

– Занятные у тебя эротические фантазии, мышка.

Я аж подпрыгнула на кровати, но оправдаться не успела. Адам, посмеиваясь, вышел из комнаты. Всё, мою репутацию не спасти. Упала на подушки и выдохнула только когда громко захлопнулась дверь квартиры и ключ трижды повернулся в замке. Стало легче дышать.

Кстати о репутации, пора реабилитировать одного гения в глазах общественности. Надеюсь, это поможет ему съехать с моей квартиры как можно скорее, иначе я точно сойду с ума или сгорю от стыда до состояния пепла.

Нехотя вылезла из-под одеяла и потянулась. В теле приятная расслабленность, как будто проспала несколько часов. Интересно, это всегда так после оргазма или у гипноза Адама есть побочный эффект?

Адам

Он практиковал эротический гипноз много лет, но сегодня впервые выдержка его подвела. Даже не так. До этого дня он никогда так сильно не желал женщину будь то обычная девушка или его постоянная клиентка, корчащаяся от оргазма на кушетке. Ева в своей невинности, точеной, почти ледяной красоте и стонах страсти, срывающихся с губ, стала истинным искушением. Мужчина трижды повернул ключ в замке, все еще чувствуя вкус ее губ, чуть солоноватый и почему-то яблочный.

Есть еще кое-что, чего Адам не делал до этого дня. Он не убегал. Не прятался от проблем, не искал помощи на стороне, но Ева все изменила. Маленькая мышка коварно перегрызла струны самоконтроля ледяного гения и он сбежал от неё, как мальчишка.

К счастью, одно правило он не нарушает никогда – не врет себе. Честность с собой – залог выдержки ледяного гения Адамиди, как его окрестила пресса. Стоя в тамбуре и задумчиво глядя на железную дверь квартиры он в полной мере осознавал, что Ева Бертран ему нравится как женщина. Впервые касания не вызывают в нем чувство липкого страха и брезгливости. Мила не в счет, её руки он мог просто терпеть, но не жаждать прикосновений снова и снова, как сумасшедший.

– Что же ты со мной сделала, мышка? – задумчиво спросил он у двери.

Поцеловать девушку, объект для исследований. Когда он последний раз целовал женщину? Адам вспомнил с трудом. Много лет назад, когда впервые познакомился с Милой, он попросил ее отказаться от принципа “не целовать клиента” и научить его всему. Научила. Было приятно, немного влажно, но никогда так, как сегодня: огненно, страстно, словно ему сделали сотню инъекций его же препарата внутривенно. Он мог бы вечность ловить губами эти стоны, вдыхать запах, сходить с ума раз за разом.

– Ну уж нет, еще неделя эксперимента. Мне нужна минимальная клиническая картина. Всё остальное потом.

Остальное? Адам продолжал оставаться честным с собой. Потом он получит её, чего бы ему это ни стоило. Найдет нужные практики, узнает все тайны, что скрываются в её светлой голове, и захватит её, как паук, в свою паутину и никогда не отпустит.

Выдохнул и обернулся на шаги в тамбуре. Плечистый лохматый шатен смотрел на него с удивлением.

– Вы кто? – выдал парень, поправив на плече широкую лямку рюкзака. – К Еве пришли?

Внутри непривычно царапнуло. Нет, Адам не сомневался – у Евы никого нет и быть не может. Просто этот парень ему не нравился. Такой простой в берцах, плотных джинсах и рваной футболке, он будил в нем беспокойство, несвойственной для обычно сдержанного гения.

– Не пришел, а ухожу на работу. А вы?

– Я сосед, – улыбнулся парень и протянул широкую ладонь. – Тимур Торопов.

– А я парень Евы. Теперь мы живем вместе, – Адам посмотрел на ладонь, как на ядовитую змею, но поправил на руках мотоциклетные перчатки и все-таки ответил на рукопожатие. Ревность к соседу? Это так глупо, что даже страшно.

– Забавная у вас девушка, шарахается от меня, как от чумы. Надеюсь, я ничем её не обидел при первой встрече. Передайте ей, что я приношу свои извинения. Просто хотел помочь, а не приставать. Недопонимание…

Он прикасался к Еве? Что еще она могла расценить, как приставания? Грудь резануло болью, как будто кто-то вновь полоснул по ней лезвием тупого кухонного ножа. Прикасался к Еве. Прикасался к Еве. Набатом стучало в ушах.

Адам смерил Тимура тяжелым взглядом и с трудом сдержал рвущийся наружу гнев:

– Я ей передам и, на будущее, не стоит без разрешения прикасаться к незнакомым девушкам. Особенно к тем, у которых есть парень, способный порвать вас на лоскуты. Позволите? – он подошел к двери и холодно уставился на Тимура, который столь неосмотрительно загородил проход.

– Мне проблемы не нужны, – кивнул он. – Я просто сосед.

На мгновение два взгляда перехлестнулись: злой карий и серый безмятежный. Адам выгнул бровь. Неожиданно. Обычно люди его побаиваются, нервничают, но Тимур Торопов был спокоен, как псих после лошадиной дозы диазепама.

– Что ж. Рад, что мы договорились, – холодно кивнул и дождавшись, когда “просто сосед” отойдет в сторону, вышел прочь из тамбура.

Через несколько минут скорость и рев мотора стального друга помогли развеять хаос в мыслях, а через час Адам точно знал, что будет с Евой дальше. Рано или поздно она окажется в его постели и вряд ли когда-нибудь оттуда выберется. А пока? Пока им предстоит долгий путь.

Сам от себя не ожидая, перед возвращением заехал в китайский ресторан и купил ароматную острую еду.

Ева

– Да что б тебя! – ударила ладонью по клавиатуре.

Такое чувство, что этому видео на роду написано пропасть в неизвестности. Третий раз при загрузке все зависает на 99 процентах. Но ничего, я упрямая. Закинула видео в четвертый раз за секунду до скрежета ключей в замке, быстрых шагов по коридору и громкого:

– Мышка, ты вообще ешь?

Красноречиво хлопнула дверь холодильника, а я только сейчас поняла, что за весь день только и съела, что принесенный Адамом завтрак. Давно со мной такого не случалось, примерно с периода реабилитации после кошмара. Тогда психологи сделали мне “якоря”, ритуалы помогающие поддерживать нормальную жизнь. Прием пищи по часам – один из таких ритуалов. Сегодня впервые за много лет я его нарушила.

На секунду мир поплыл перед глазами, кажется, мой фундамент только что дал трещину. Я мгновенно забыла о видео, загрузка которого, кажется, вновь замерла на цифре девяносто девять и рванула на кухню.

– О, вышла из норки, – обрадовался Адам, но тут же стал серьезным. – Что случилось, Мышка? Ты бледная.

– Сейчас поем, – сообщила ему на автопилоте и аккуратно оттеснила гения от старенького холодильника “Заря”. Вот только был он совершенно пуст, не считая трех яиц и грустного кусочка сыра.

Отлично, я и продукты забыла заказать! Захлопнула холодильник и глянула на список. Точно. Заказ нужно было сделать вчера, но вчера я… Этот гений ломает мне всё!

– Как же ты меня достал, Адам, – зло выдохнула и рухнула на ближайший табурет. Никогда бы не подумала, что лишившись этого примитивного якоря буду чувствовать себя потерянной.

– А вот так?

Мужчина расстегнул рюкзак, который я ранее не заметила. В нос ударил запах специй и соусов, что-то китайское? Угадала. Желудок радостно уркнул, вновь обретя надежду на вкусный ужин.

– Доставай тарелки, голодающая мышь. Надеюсь ты ничего не имеешь против острого жареного риса и говядины по-сычуаньски. И еще, – достал термос. – Надеюсь, ты пьешь.

– Что это?

– Понюхай. – открыл крышку и протянул мне.

Приятный медовый запах коснулся носа, дразня, тепло напитка странно умиротворяло.

– Это байцзю. Китайская водка. В данном случае, медовая. Я взял самую легкую. Пить лучше чуть подогретой.

– Никогда не пробовала, – еще раз принюхалась и с недоверием глянула на Адама. – Но зачем?

– У меня от твоего напряжения в ушах звенит. Хочу, чтобы ты расслабилась.

Он пожал плечами и сам принялся накрывать на стол, ведь я так и не удосужилась пошевелиться. На мгновение стало неловко, все-таки я тут девушка, могла бы тарелки на стол поставить. Но Адам был явно далек от условностей, поэтому бодро расставлял тарелки, раскладывал приборы и при это казался таким…домашним. Возможно ли быть одновременно потусторонним, невероятно привлекательным, сумасшедшим и домашним? Я не знаю, но ему на моей кухне это удалось.

– Кушать подано, Мышка, – он разорвал пакет на деревянных палочках для еды и протянул их мне.

– Спасибо, – в каком-то полусне взяла в руки палочки и мысленно поблагодарила Лизу за то, что она много лет назад научила меня ими пользоваться. Не стану делать вид, что не сопротивлялась. Очень даже сопротивлялась. Но сегодня под пристальным карим взглядом подцепила ими приличный комок вязкого риса и с удовольствием сунула в рот.

Адам удовлетворенно кивнул и попробовал тоже, а после разлил по стаканам прозрачную жидкость (стопок у меня не нашлось). Я смотрела на свой стакан с подозрением.

– А мне можно?

– Сегодня разрешаю. Я подобрал напиток, который минимально повлияет на действие препарата. Пей.

Не стала ничего отвечать, просто взяла и осушила стакан. Горло обожгло горечью вперемешку с медовой сладостью. Новое осознание ударило больнее – я не пила уже много лет, с того самого дня. Опрокинула еще стакан. Ломать ритуалы, так ломать.

– Смотри не напейся.

– А ты разве не этого добиваешься? – налила себе еще и положила в рот немного риса.

– Не совсем. Я хочу понять, что случилось и помочь тебе вернуться в мир нормальных людей. Не знаю, почему ты все еще завязана на ритуалы, – он красноречиво глянул на холодильник, догадался значит, – но это неправильно. Я обычно убираю их, когда человек приходит в норму, иначе таких вот панических атак не избежать.

Холодок пробежал вдоль позвоночника и я тут же набила полный рот еды. Знаю, что некрасиво, но пока жую, смогу успокоиться. Выиграю несколько минут.

Адам смотрел так снисходительно и спокойно, что хотелось запустить в него стаканом. Все-то он понимает! Даже истерику не устроишь, ведь ему есть что сказать мне в ответ. Кстати…

– Хорошо, – проглотила последний кусочек. – Только ты первый!

– Что первый? – по глазам видно, он прекрасно все понял, но то ли пытается увильнуть, то ли хочет от меня чего-то еще. С ним не поймешь.

– Я хочу знать твою историю, – красноречиво глянула на скрытую тканью футболки грудь, я хорошо помню ужасную сеть шрамов.

Адамиди принял решение быстро и хлестко, я так не могу. Произнес медленно и опасно вкрадчиво:

– Маленькая трусливая мышка. Хотела поймать меня в мышеловку?

Нет, ты больше похож на кота! Разумеется, я ничего не сказала вслух, но он прочитал ответ на моем лице без труда. О боже, почему под его взглядом я чувствую себя обнаженной? Обнаженной до мыслей, чувств и самых тайных своих желаний. Сейчас мне кажется, что он точно знает, кто стал моей эротической фантазией.

– Не выйдет. Я справился со своими страхами и могу спокойно говорить о тех днях.

– Днях? – у меня перехватило дыхание.

– Да, днях, Мышка, – он равнодушно подцепил кусок мяса и аккуратно положил в рот, руки не дрогнули.

Вопреки дрожи в груди, отметила, что так красиво есть – преступление.

– Начну с того, что мой отец был очень богат и влиятелен настолько, что каждый мечтал откусить хоть маленький кусок от его пирога. И делать это они предпочитали почему-то через детей. Меня похищали дважды, Тео досталось по полной – он уже и считать перестал. Любая защита рано или поздно давала сбой. Когда мне было шесть, случилось первое и самое страшное похищение, – он оттянул ворот футболки, демонстрируя шрамы.

– Шесть? – выдохнула и закусила губу, чтобы не расплакаться. Они сделали это с маленьким мальчиком! И все ради денег и власти!

– Шесть, – на лице Адама удивительное спокойствие. – Неделю меня держали в каком-то заброшенном доме, а отцу присылали видео с пытками и выдвигали требования. Но он не сломался, через неделю дом взяли штурмом. Вот только заказчика так и не поймали, взяли только тех, кто был со мной в доме.

Внезапно гений нахмурился и откинул со лба седую прядь. Могу поклясться, что он вспомнил о чем-то важном. Но мне, разумеется, ни слова не скажет, даже если я возьму утюг и устрою допрос.

– А второе похищение?

– О нем в другой раз. Теперь твоя очередь, Ева.

Вжалась спиной в холодную стену кухни и выпила до дна остатки китайской водки. Пальцы дрожали, а губы онемели, не желая рассказывать о том дне.

– Я не могу, Адам. Прости, – выдохнула и закусила губу до боли. А в ушах эхом воспоминаний крик сестры, мужской смех и боль. Я зажала уши, но все это не исчезло. Меня трясло как в лихорадке.

– Мышка…

Прохладные руки касаются моих запястий. Нет-нет, не хочу! Не позволяю ему убрать их от ушей. Я не могу это слышать, нет!

Его близость внезапно становится болезненной: пугающей и одновременно необходимой. Меня словно разрывает на части. Одна хочет спрятаться в комнате, а другая податься вперёд и уткнуться в плечо, пахнущее морем.

Но Адам решает проблему иначе. Холодная вода повсюду. Мокрые волосы, ледяные потоки скользят вниз по шее и щекочут спину и грудь. Я возвращаюсь в реальность и зло смотрю на мужчину. Он застыл надо мной с пустым графином в руках, спокойный и невозмутимый.

– С возвращением, мышка. Предлагаю за это выпить.

– Я, – сдавленно всхлипывая, – я мокрая…

– Ну разденься, – пожал плечами гений.

Вспомнилось как Адам решил проблему своей мокрой одежды. Некстати перед глазами пронеслись воспоминания о тренированном теле с плотной сетью шрамов, широкой груди и возбужденном члене.

Воспоминания сменились фантазией. Вот я встаю со стула, снимаю с себя одежду и стою перед ним абсолютно обнаженной. Доступная, открытая…Как он будет смотреть на меня? Понравится ли ему мое изуродованное тело с мягким животом, никогда не знавшим тренировок? Понравится ли ему моя небольшая грудь с острыми сосками? Понравятся ли худые плечи и руки?

Он уже видел меня обнаженной, но тогда было не до разглядывания его реакции.

Я чокнутая? Кажется, да.

– Хорошо, – подцепила мокрую футболку и быстро сняла через голову. Для пущего эффекта запустила ей в Адама.

Ожидала удивления, но получила лишь хитрый прищур. Вот чертов гений! На лице так и читается: "А дальше слабо?".

И кажется, у меня начался откат после приступа паники. Накатило такое равнодушие, что стало плевать на всё, в том числе и на пристальный карий взгляд. Я схватилась за спортивный топ, который ношу дома вместо лифчика, и стянула его через голову. По груди мазнуло холодком или это взгляд Адамиди?

Подняла бокал и повернулась к мужчине всем телом:

– Ну что? Пьем?

Так и замерла с бокалом в руках, глядя как Адам быстро поднимается, на ходу стягивая свою футболку.