Глава 12

Ева

В следующую секунду мне на голову накинули мягкую ткань. Запах свежести, смешавшийся с пряными китайскими специями заполнил все вокруг и на несколько секунд в темноте лишил возможности дышать. Я не сразу заметила, что из моей руки пропал стакан, а она сама оказалось в широком рукаве мужской футболки. Меня одевали, как ребенка, а я, взлохмаченная и растерянная, глупо разглядывала Адамиди.

Что это значит? Ему не понравилось? Мысленно одернула себя. О чем я думаю?! С каких пор мне важно нравиться человеку, для которого я просто эксперимент? Остановись, Ева. Остановись, пока не поздно. Эта игра однажды закончится, эксперимент завершится и каждый из вас пойдет своей дорогой. Адам забудет о тебе сразу же, как составит все отчёты о действии препарата.

Но я замираю, чувствуя на своей коже тепло чужого тела, что хранит тонкая ткань футболки. Моё сердце пропускает удар и гонит приятную тяжесть вниз живота. На это раз таблетка здесь не причем. Совсем. Абсолютно. Потому что я забыла ее выпить.

– Некрасиво, правда? – улыбнулась, оседая на табурет. – Шрамы украшают мужчину, но не женщину. Женщина в шрамах, что может быть уродливее? У меня ничего нет, Адам, даже лица. Как с этим жить? Стоит ли меня лечить, если я все равно буду одна до конца жизни?

Выливаю на него застарелые страхи не потому что хочу, а чтобы успокоиться. Нужно как-то взять себя в руки, но футболка жжёт кожу и распаляет сердце.

– А что, кроме любви в жизни ничего нет? Работа, друзья, вечеринки и встречи по интересам, спортивные клубы. Путешествия, в конце концов. Ты можешь увидеть весь мир, Мышка, а вместо этого сидишь в этой ободранной хрущевке, как в бункере. – Адам говорил тоном преподавателя университета, который вынужден по сотому разу объяснять нерадивой студентке прописные истины. – И еще, Мышка. О твоей красоте мы уже говорили. То, что я тебя одел, значит лишь одно – я не хочу сидеть со стояком весь вечер.

Пока сочиняла такой же прямолинейный ответ, наш разговор прервал телефонный звонок. Адам проворно выудил из кармана мобильник с именной гравировкой и принял вызов.

– Да, бесценная Алена, слушаю…

Алена? Это еще кто? Прикусила себе язык и натянула на лицо улыбку. Мерзкое чувство, а ну кыш! Я не ревную этого мужчину ни к какой бесценной Анне, да хоть в великолепной и раритетной! Я не ревную! Я не кошу глазами на мужчину, что прижимает телефон к уху и не прислуживаюсь к шуму, который не могу разобрать.

– В девять утра? А почему не в пять? Точно все готово? – сарказм зашкаливает. Шум снова что-то отвечает. – Хочешь поймать их перед рабочим днем, чтобы не написали еще гадостей, а сразу начали о хорошем? Ладно, буду к девяти в офисе. Когда я опаздывал?

Адам отключил вызов и положил телефон на стол, там как раз замерла фотка этой самой бесценной Алены. Красивая со стильной стрижкой, огромными глазищами и хитрой ухмылочкой. Она почему-то напомнила мне лисичку. Коварную лисичку!

– Завтра утром меня не будет. Думаю, до обеда.

– Не отчитывайся, – пожимаю плечами и понимаю, что актриса из меня никудышная. Сейчас только дурак не заметил бы ревность в моем голосе, а передо мной гений.

– И не собираюсь. Это предупреждение на случай, если тебе понадобится гипноз.

– Справлюсь, – отрезаю коротко.

Остаток вечера прошел танцами на туго натянутой гитарной струне, мы оба выбивали из нее звуки, но не могли попасть в такт. Зато спать я легла в мягкой и восхитительно пахнущей футболке, зарывшись носом под ворот.

Схожу с ума. Даже без таблеток схожу с ума.

Адам

Он думал всю ночь, но так и не смог вспомнить мысль, что призраком проскользнула в его голове вечером. Рассказ Евы о пытках и что-то важное, что-то значимое и безумно опасное. Но увы. Впервые в жизни Адам забыл о важном, глядя на обнаженную женскую грудь с аккуратными розовыми сосками, которые безумно хотелось обхватить губами, втянуть в рот и раз за разом дразнить языком, пока с губ Евы не сорвался бы стон.

Каким-то чудом он не проспал и за полчаса до начала пресс-конференции вошел в кабинет пиарщицы Алены. Она, как всегда, рыжей белкой крутилась между мобильником, стационарным телефоном и экраном компьютера. Ему иногда казалось, что эта девушка не живой человек, а хорошо отлаженный механизм с улыбкой ангела и характером пираньи.

– Привет, бесценная. Чем порадуешь?

– О, Адам! – она подпрыгнула в кресле и отвлеклась от экрана компьютера, заглушила входящий вызов мобильника и шлепнула трубкой внутреннего телефона. – Пунктуален, как всегда. Значит так. Дела у нас лучше некуда, обелим тебя за пять секунд, но пресс-конференцию надо провести и ответить на вопросы журналистов. Я подготовила всем по пакету документов с записями камер наблюдения и теми данными, что мы по закону можем обнародовать. Еще и эта, как ее там, – заглянула в записную книжку, – Фемида нам помогла. Выпустила ролик-опровержение, он уже в топе ютьюба.

– Что?! – Адам медленно поднял на Алену удивленный взгляд. – Что она сделала?!

– Повела себя, как профи, – пожала плечами девушка. – Признала свою ошибку и сохранила репутацию.

“Зато вот-вот потеряет инкогнито!” – зло подумал Адам.

Он же сказал, что справится сам. Зачем было жертвовать собой? Савойский ей этого не простит. Продуманный план летел ко всем чертям, оставляя в душе только черную бездну, которая стремительно наполнялась огненной лавой больших неприятностей.

– Примерный список вопросов-ответов, – Алена все не унималась, ловко выудив из стопки бумаг несколько листов, протянула их мужчине.

– Отлично. Так, мне нужно позвонить и можно начинать.

Три звонка в никуда. Гудки раз за разом улетали в пустоту. Адам подавил желание плюнуть на пресс-конференцию и прямо сейчас вернуться к Еве, убедиться, что она в порядке и её дом не окружает сотня стервятников.

Успокаивало лишь одно. На дворе утро, а Ева как фрилансер вряд ли предпочитает ранние подъемы. Скорее всего, Мышка спокойно спит, завернувшись в его футболку.

Эта мысль отчего-то приятно согревала грудь, а в голову раз за разом влетали воспоминания о вчерашнем вечере и этих соблазнительных, манящих сосках. Что ж, сегодня ночью его футболке крупно повезло. Она прикасалась к ним всю ночь, но все равно не смогла так, как может он. Когда-нибудь Ева об этом узнает и отзовется на прикосновения не страхом и паникой, а самым сладким стоном.

Слово Адамиди, которое он дал себе, не будет нарушено.

Ева

Сладко зевнула и потянулась, я не спала так крепко и спокойно уже много лет. Прислушалась, но вокруг была лишь тишина. Глянула на экран мобильника и запоздало вспомнила, что Адам собирался утром к какой-то бесценной Алене. Длинный коготь ревности неприятно царапнул грудь в области сердца.

Нет, я так не могу! Не могу спокойно жить с этими чувствами и мыслями, надо с кем-то поговорить. Первым делом набрала номер Лизы, но та сбросила вызов. Через мгновение пришла смс: "Я на пресс-конференции Адамиди. Сейчас начнется, не могу говорить".

Так вот куда он поехал. Ревность мурлыкнула и немного успокоилась. Видимо, эта Алена как-то связана с пресс-конференцией. Вот только сумбур в голове по-прежнему тяготил. Если Лиза недоступна, то остаётся Мила.

Здесь улыбнулась удача. Женщина оказалась на работе и как раз выжидала двухчасовое окно между клиентами, поэтому через четверть часа я сидела в уютном кабинете директора салона красоты и пила самый ароматный на свете черный кофе с корицей.

Сама не знаю как, но выложила все, что происходит. И про эксперимент, и про дикое желание, даже про стояк Адамиди рассказала. Разумеется, сидела при этом красная как рак.

Мила же была безмятежна и этим напомнила мне Адама. Он также спокойно реагировал на откровенные разговоры.

– Думаю, ты влюбилась, – заявила она прямо, выждав перед этим драматичную паузу. – И стимулирующие таблетки здесь не причем.

Я смотрела на нее и чувствовала себя так же как вчера вечером, когда учёный вылил мне на голову графин с водой. Влюбилась? Закусила губу и вцепилась в край футболки Адама, которую почему-то забыла снять. Просто вскочила, умылась, натянула джинсы и сбежала к Миле.

Мои щеки пылали под проницательным взглядом женщины.

– Это невозможно. Я никогда не влюблялась. Столько лет! Ужас какой! – спрятала лицо в ладонях.

Только безответной любви к гению современности мне и не хватало. Где я, а где он? Маленькая мышка, затворница, шарахающаяся от людей. Зачем я знаменитому учёному, владельцу огромного состояния? Горжусь разве что для эксперимента. А потом…меня ждёт разбитое вдребезги сердце и гугл-поиск, куда я раз за разом буду вбивать имя Адамиди?

– Мила, у тебя есть веревка и мыло?

– Зачем? – притворилась наивной старая знакомая, ещё и длинными ресницами так похлопала. Загляденье.

– Угадай! Это издевательство какое-то. Ну почему он? Вот скажи, что я теперь должна делать?

– Ты никому ничего не должна. Влюбилась, так бывает. Адам – красивый мужчина, им легко увлечься.

Мила подошла и ласково коснулась рукой моих волос, медленно провела по всей длине.

– Вот именно. Он красивый мужчина, с которым у меня нет никаких шансов. Мне что, пора закупать суперклей и начинать практиковаться в склеивании разбитого сердца? Не хочу, не хочу влюбляться в него! Не хочу!

Отпрянула от женщины и обхватила голову руками. Кажется, мой мозг сейчас взорвется, а тело при воспоминании об Адаме будто охватило огнем. Черт! Таблетки! Я же выпила таблетки! Прикусила губу. Боль помогла ненадолго облегчить приступ острого желания. Но спокойное дыхание было уже не вернуть.

– Слушай, а ты не думала, что это ваш шанс? Адамиди не подпускает к себе людей так же, как и ты. Может, вы сможете, – Мила замолчала, пытаясь подобрать слова, – соприкоснуться. Может, он тот, кто тебе нужен?

Нужен. Мне нужен Адам. Мне нужен его треклятый гипноз, чтобы прийти в себя. Это я знаю наверняка.

– Точно. Мы идеальная пара. Можем лежать голыми в одной постели и не заниматься сексом. Что ж, хотя бы спасем мир от перенаселения!

Мелодичный смех парикмахера-стилиста застал меня врасплох.

– Подожди, – она хихикала, как девчонка, – ты сейчас говоришь так, как будто расстроилась, что ничего не случилось!

– Ничего я не расстроилась…

От длинной тирады оправданий меня спас телефонный звонок. Видимо, пресс-конференция у Адама закончилась и Лиза спешила поделиться со мной горячими новостями.

– Ну, я тебе скажу, он силен! – кричала в трубку подруга. – Все так разложил, что не прикопаешься. Но без твоего видео все было бы не так эффектно и правдоподобно.

Сердце испуганно дернулось. Значит, видео загрузилось, а я и не подумала заглянуть в ноутбук. Оповещения на телефоне давно отключила, иначе он жужжал не переставая. Я выдохнула и прикрыла глаза, принимая неизбежность. Это конец.

Скоро обо всем узнает Савойский, раскроет инкогнито и меня найдут. Угрозы, что приходили на мой ящик, перестали казаться нелепыми. Один, максимум два дня, они станут реальностью.

Я сделала то, что должна была сделать. Это был мой выбор, но что теперь? Бежать. Куда? Понятия не имею.

– Видела бы ты лицо Савойского! – продолжала вещать Лиза. – Думала, его прям там Кондратий хватит. Крысёныш даже ни одного вопроса не задал.

– А ему и не нужно. Ты же понимаешь, что у него и без Адама теперь есть сенсация…

Адам

Савойский вошел в длинную переговорную следом за Аленой и воровато огляделся. Он напомнил Адаму крысу, которую внезапно пустили на склад с продуктами и сказали: "Жри, что хочешь!". Журналист даже облизнулся. Но стоило ему встретиться взглядом с Адамом, как тут же вытянулся по струнке и разве что не встал в боевую позу, готовясь защищаться.

Адамиди прекрасно видел, что ситуация выбивает мужчину из колеи. Савойский привык проникать в их жизнь черными тропами, гадить исподтишка, но сегодня все изменилось. Ему дали официальную аккредитацию и пригласили в переговорную, обещая эксклюзивную информацию. Крысоловка захлопнулась.

– Ты, – в глазах журналиста вспыхнули гнев и отвращение.

– Я, – холодно улыбнулся Адам и жестом указал на стул напротив. – Присаживайтесь, Евгений Васильевич. Думаю, пришло время поговорить.

– Мне не о чем разговаривать с моральным уродом! Недочеловеком! – выпалил тот и попытался выйти, но Алена, выходя из переговорной, заперла ее на ключ. Пиарщица всегда была обязательной и активной, за что и получила свой хорошо оплачиваемый пост. Адам не сомневался, что за дверью уже стоит парочка охранников-мордоворотов, о которых он не просил. Эта девушка всегда работала на опережение.

– Какие громкие слова и все мне? – гений откинулся на высокую спинку кресла и сложил руки на груди. – Продолжите меня оскорблять или поговорим нормально?

– Я уже сказал. Мне не о чем с тобой разговаривать! По тебе плачет тюрьма. Когда-нибудь я добьюсь того, чтобы твоя корпорация исчезла, а ты и твой братец сели за решетку.

– И за что же нас должны посадить? Мне даже любопытно.

– Сам знаешь! – выплюнул Савойский.

– У меня докторская степень по химии, психологии, генетике и еще ряду наук, о которых ты и представления не имеешь, но я не знаю, за что меня должны посадить за решетку. Так что просвети меня.

Адам решил не придерживаться этикета. Пусть этот истеричный журналист раскроет все карты на закуску. Чувствуется без этого аперитива до основного блюда они точно не дойдут.

– Ты испытывал свои антинаучные препараты на людях. Мой брат умер из-за тебя!

– Что? Твой брат? Умер на испытаниях моих препаратов? Не знаю, кто сказал тебе такую глупость. В нашей корпорации есть разработки в испытании которых участвуют люди, но это всегда добровольное желание и с каждым человеком мы подписываем индивидуальный контракт. За все время, что я работаю в корпорации, не было ни одного летального исхода. Так объясни мне, каким образом умудрился пострадать твой брат?

Савойский сначала побледнел, а потом покраснел. Адам едва сдержал шутку про мультяшку, у которого сейчас пар из ушей пойдет. Оскорбить этого дурака сильнее, чем он сам оскорбляет себя – невозможно.

– Ты не помнишь, урод, – в глазах Савойского уже явное начало психоза. – Ты угробил человека и забыл? Все слухи правдивы, ты моральный урод, не способный на человеческие чувства.

– А ты журналист, который не может достать язык из задницы и внятно объяснить свои претензии. Так что в отличие от тебя, я хотя бы профпригоден, – не выдержал Адамиди и плеснул немного яда.

Крысоподобный оппонент на несколько мгновений замер и нахмурился.

– Ты стал убийцей в детстве. Не помнишь? Мирон Савойский и его друзья. Ты накормил их какой-то дрянью. Хотел отомстить, хотел, чтобы они покрылись пятнами и чесались неделю. Вот только не учел, что на один из компонентов может быть аллергия. Он умер из-за тебя…

– Мирон? Аааа, вспомнил. Он называл себя Мирса, не так ли? – губы чуть искривились в усмешке.

Эту компанию младший Адамиди запомнил надолго. Долговязый Мирса и его дружки были на два года его старше и держали в страхе всю школу. Старая как мир история: отобрать деньги у младших, избить слабого и унижать тех, кто не похож на остальных. Стоит ли говорить, что к Адаму они прикопались одним из первых?

Тот день он помнил очень хорошо. Ему было тринадцать, но в школе Адам учился лишь для того, чтобы быть рядом с братом. Тогда его еще терзали кошмары, страх потерять самого близкого своего друга – брата Тео. Ведь на него, как на единственного наследника конгломерата то и дело совершались покушения.

Чтобы забыть о своих страхах, Адам увлекся биохимией и, обладая уникальным умом, готовился к защите магистерской диссертации. А параллельно экспериментировал со свойствами растений под строгим надзором папиных ученых из фармлаборатории.

В тот злополучный день Адам нес в кармане пиджака кулек с леденцами, которые сделал сам из весьма интересных ингредиентов. Вообще, он изготовил их для Теодора, который очень не хотел сдавать какую-то контрольную, а с помощью этих конфет мог легко сымитировать симптомы ветрянки. Вот только писать контрольную ему все же пришлось, потому что банда Мирса зажала Адама в углу и отобрала кулек со сладостями.

Что было дальше? Все попали в больницу, а потом один не вернулся. Адаму и в голову не могло прийти, что причиной стали ты самые конфеты. С другой стороны, он же готовил их для брата и учитывал только его аллергию.

– Твой брат сам виноват в том, что произошло. Он был редкостным уродом.

– И поэтому ты его отравил?!

– Нет. Он сам себя отравил. Ему не стоило отбирать конфеты у ребенка.

Журналист замолчал. Поверил он ему или нет? У Адама не было времени и желания гадать.

– А теперь, когда мы все выяснили, здесь три папки, – гений кивнул на стол и пододвинул ближе к Савойскому первую. – В этой иск за оскорбление личности и распространение недостоверной информации. Мои юристы подготовили всё тщательно. В этой, – пододвинул следующую, – несколько фотографий, благодаря которым я надавлю на тебя нужных людей и от твоей карьеры останутся лишь воспоминания. А в этой, – взял драматичную паузу. – пусто.

– И чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты наполнил её. Тогда две другие папки останутся в моем архиве и покроются пылью. Мне нужно всё, что у тебя есть по Фемиде.

– Что, эта девка уже работает на тебя? – скривил лицо Савойский.

– Нет. Фемида, – он сознательно подчеркнул имя, – на меня не работает. Но я хочу познакомиться с ней поближе и, вполне возможно, мы договоримся. Только я должен быть уверен, что у тебя не осталось никаких данных об этой девушке. Ты собрался ей мстить, не так ли? Имей в виду. Стоит тебе раскрыть её инкогнито, и я стряхну пыль с архива и отправлю куда следует. Все понял?

Савойский скрипнул зубами так громко, что Адам чуть не предложил ему подарочный сертификат к своему стоматологу.

– Хорошо. Сделаю все, что скажете…

Он не любил подковерные игры, но не видел другого шанса защитить свою Мышку. Этот Крыс ничего ей не сделает, ни-ког-да!