Глава 13

Ева

Я научилась мастурбировать. Да, то еще достижение для девушки в двадцать с лишним лет, но прибегать к помощи Адама я больше не намерена. А он, судя по всему, не намерен съезжать с квартиры до конца эксперимента.

Прошла неделя с того дня, как Адамиди обелили в прессе, а я поняла, что отчаянно влюблена. И нет, легче не стало. Стало хуже. Меня ломало рядом с ним так, будто все моё тело на шарнирах, как у деревянного человечка из икеи. Оно ноет, требует прикоснуться, вдохнуть аромат этого мужчины, но я просто сплю в его футболке. На этом все.

Адам не задает вопросов, помимо тех, что нужны ему для анкеты ощущений. Мы превратились в типичных соседей, которые встречаются на кухне и сталкиваются на пороге ванной комнаты. Это причиняет боль, но что я могу? Зажать его в темном углу и поцеловать человека, который ненавидит прикосновения?

И постоянно, каждую минуту, за моей спиной маячила тень Савойского, и его угрозы раскрыть Фемиду. По непонятной причине он медлил, а я каждый день ждала удара в спину.

Пока однажды утром он не пришел с совершенно неожиданной стороны. В официальную почту Фемиды прилетело письмо со странной темой: “Приятно познакомиться, Ева”. Холод пробежал по спине. Обычно я не открываю такие письма, но здесь указано моё настоящее имя, а это может означать лишь одно – кто-то меня рассекретил.

“Привет, Ева!

Я давно за тобой наблюдаю. Я помню тебя. Я помню каждый твой крик. Я помню твой запах и вкус твоей крови, которую я собирал языком между твоих ног…

Мы скоро встретимся, детка. Я хочу еще.”

– А! – вскрик сорвался с губ. Я дрожала вся. Это он. Он! Тот, кого так и не смогли поймать. Тот, кто хорошо спрятался и нашел меня.

Сознание будто померкло, а с губ сорвался дикий то ли визг, то ли крик. Я оттолкнула ноутбук, он упал на пол и заискрился.

– Ева? – Адам вошел в комнату, не постучав.

В голове звучал безумный шепот: “Не шевелись, детка, иначе будет больнее. Кричи! Кричи громче!”.

И я кричала. Кричала так, как в тот день, когда сестра рыдала рядом, а тупой нож полосовал мою кожу. Это единственное, что я могла сделать, чтобы не сойти с ума. Я не могла объяснить, тело онемело настолько, что и пальцем не пошевелить.

– Чокнутая мышь! – выругался Адамиди и, не обращая внимания на сопротивление, подхватил на руки.

Минуту спустя я сидела на дне ванной под ледяными струями воды и рыдала так, как никогда раньше. Оплакивала свою спокойную жизнь, которую с таким трудом построила и так легко потеряла. Я столько сделала, чтобы стать прежней, но одно письмо разрушило всё. Несколько коротких предложений на экране ноутбука вернули меня в ад.

Когда сил на крик и рыдания уже не осталось, а я могла только истерично всхлипывать, Адам набросил на меня неизвестно откуда взявшийся теплый плед, завернул в него и куда-то понес.

Я жадно вдыхала его запах. Он снова пил кофе с корицей и, кажется, ездил в лабораторию – немного химии.

– Мышка-мышка, не плачь. Ответь дядюшке Адаму на простой вопрос, – он медленно запустил пальцы в волосы и чуть оттянул назад, заставляя меня посмотреть в глаза. Я сдавленно всхлипнула и утонула в пристальном карем взгляде, меня не спасли даже стекла очков. – Кто тебя триггернул?

– Что?

– Триггер, мышка. Кто заставил тебя вернуться в тот день и снова пережить боль? Я же не дурак, – он осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к шрамам на щеке и медленно провел вниз по шее, задевая каждый. Фантомная боль, что вспыхнула в теле, утихла. Я зажмурилась как побитая дворовая кошка, которую впервые за много лет кто-то не пнул ботинком, а приласкал.

Но на вопрос так и не ответила. Задала свой.

– Почему ты меня трогаешь? Часто. Много. Ты же ненавидишь прикосновения.

– Потому что только так могу тебя успокоить. Когда-то давно ты была очень тактильной, прикосновения много для тебя значили и значат до сих пор. Только теперь большинство из них несет страх. Не так ли?

– Но тебя я не боюсь, – закрываю глаза и дышу так глубоко, как только могу. До боли в легких, до желания вдыхать его еще и еще.

– Я знаю. Поэтому касаюсь тебя, мышка. Я хочу помочь.

Обида кольнула в грудь. Ему неприятно. Это просто жертва, которую он зачем-то решил принести. Не хочу так. Не хочу. Пытаюсь слезть с его колен, но меня держат крепко и огромный влажный плед, в котором я запуталась, только ухудшает ситуацию.

– Отпусти. Не нужно жертв. Если тебе неприятно меня касаться, не делай этого.

Руки сжали крепче. Тихий смешок Адама и огнем по телу короткое прикосновение губ к шрамам на щеке. Он двигается медленно к виску и замирает у самого уха.

– А кто сказал, что мне неприятно?

Я дрожу от холода, от жара, от желания. Меня зажгли, как новогодний фейерверк и фитиль вот-вот догорит. Если он еще раз так прикоснется ко мне, то я вспыхну яркими искрами и за несколько секунд яркого сияния превращусь в картонку. Выгорю, кажется, до самой пустоты.

– Адам, ты мне нужен. Гипноз. Срочно.

Кусаю губы до боли. Это невероятно! Как это вообще произошло? Я парализована страхом, мокрая до нитки после ледяного душа. Меня всю трясет и внезапно – желание. Острое. Загоревшееся от нескольких фраз и коротких прикосновений.

– Как пожелает моя Мышка…

Адам

Впервые за много лет он испугался. Даже когда все думали, что его брат Теодор погиб в упавшем самолете, Адам был странно спокоен. Да, было больно. Было пусто, но страшно не было.

Зато сегодня, стоило услышать дикий крик из соседней комнаты и он испугался. Испугался вместе с Евой, вместо нее, рядом с ней.

Разбитый ноутбук, дикая истерика и вновь ледяной душ. Девушка на его коленях. Ищет защиты. Мог ли он подумать, что хотя бы у одной девушки в мире хватит смелости льнуть к нему? Искать тепла у человека, который давно превратился в лёд.

Адам и сам думал, что заморозил все свои чувства, но Мышка нашла лазейку и проползла в самое сердце. В заледеневшее, спокойное и пустое сердце, которое подобно идеальному газу заполнила собой.

– Адам, ты мне нужен. Гипноз. Срочно.

Всего одно прикосновение губ к коже, и она забывает о страхе. Разумеется, всему виной стимуляторы. Но рано или поздно они не потребуются.

Успокоить девушку было сложно, но он справился. Аккуратно уложил Еву на свою постель. Мокрая футболка (кстати, его футболка!) и короткие шортики прилипали к телу, подчёркивая каждый изгиб и сетку шрамов.

Гений не спешил. Он мог бы довести ее до оргазма за пару минут, но не хотел.

– Кажется, слухи правдивы, я извращенец, – прошипел себе под нос Адам и достал ножницы.

Сон девушки был таким нестабильным, что пришлось избавиться от мокрой одежды, просто срезав ее.

Совершенно обнаженная Ева выглядела причудливым рисунком на темном покрывале кровати. Тонкая. Спящая девушка так доверчива, открыта и прозрачна словно хрустальная. Одно неверное слово и движение – разобьётся.

Адам должен был начать говорить, но слова застыли в горле. Он хотел касаться. До головокружения, до жжения в ладонях, до боли во всем теле. Впервые ему был кто-то так мучительно нужен, будто Адам сам наелся экспериментальных таблеток.

– Ты спишь, Ева…– прошептал он, прикасаясь костяшками к изуродованной шрамами щеке. – Я не должен, но…

Это было сильнее всего, что он когда-либо испытывал. До этого дня Адам никогда не нарушал этический кодекс, никогда не пользовался тем, что женщина в гипнотическом сне. Но Ева оказалась слишком сильным искушением для холодного сердца гения.

Она кончит, но не слова станут этому причиной. Не грамотные образы, которые придумает для неё Адам. Нет. Он сделает это сам, медленно и нежно.

Провел ладонью вниз по шее, груди и животу – дрожь в бледном теле стала ему наградой. Девушка отзывалась на любое, даже самое мимолетное касание.

“Это таблетки!” – одернул себя Адам. Пока таблетки, но однажды их не станет и все будет по-другому. Намного лучше.

Он опустился на колени и нашел губами острую вершинку соска. Нежная кожа послушно сжалась под умелыми ласками языка. С приоткрытых губ девушки сорвался тихий стон и окончательно лишил воли известного всем асексуала. Адам хотел её до дрожи, сходил с ума, раз за разом прикасаясь губами. Там, где остался рисунок шрамов, мужчина замер.

Да, это не иллюзия. Кажется, что если однажды он ляжет на неё и прижмется всем телом, то рисунки войдут один в один, как резьба созданных друг для друга деталей. Идеальная гармония.

Адам не был жадным безумцем, он целовал медленно, смакуя каждый миллиметр, и опускался все ниже. Ева была для него изысканным десертом, с которого он тайно слизывал крем. Обвел языком ямку пупка и под музыку стонов, скользнул между ног, что девушка послушно развела в стороны. Но стоило языку коснуться мягкой, зачем-то гладко выбритой кожи, как стоны удовольствия, что слетали с губ при каждом прикосновении, затихли. Ева, которая должна быть абсолютно расслаблена, вдруг одеревенела.

– Нет, пожалуйста… не надо…

Мужчина отпрянул. В голосе вместо удовольствия звучал страх. Адама будто окатили ледяной водой и вновь заморозили, вместо одурманенного мужчины в комнате снова оказался профессионал. Он выпрямился и заглянул в лицо. Девушка спала, но по щекам текли слезы. Она кусала губы и шептала:

– Больно-больно… Пожалуйста, пожалуйста…

– Всё хорошо. Больно не будет, – коснулся дрожащей руки и едва заметно сжал тонкие пальцы. – Ты спишь. Это просто сон. Здесь все будет так, как ты захочешь. Я сделаю все так, как ты хочешь. Верь мне, Ева…

– Это ты? Снова ты, – она улыбнулась и сжала его руку. – Только с тобой я могу всё. Только с тобой…

Он старался не думать о том, кого видела в своем сне Ева, кому безоговорочно доверяла и отдавалась, повинуясь четким командам. Ревность ярко вспыхнула вместе с её оргазмом, стоном удовольствия и шальной улыбкой на губах.

Адам мог разбудить её сразу, но не стал. Укрыл пледом и на несколько минут вышел из комнаты. Пусть отдохнет и побудет в покое, ведь после пробуждения он планирует выяснить, что же так напугало его мышку.

А пока выяснить предстояло кое-что другое…

– Майк, у тебя есть все данные по Еве?

– Обижаешь, – хохотнул парень, которого столь пристальное внимание Адама к блогерше явно веселило.

– Тогда пришли мне имена всех мужчин, с которыми Ева была близка. Друзья, одноклассники, короткие знакомства. Я хочу знать всех.

– Это я тебе и без анкеты скажу. Их нет. Ева со школы шарахается от парней, как от чумы. Единственный мужчина, который входил в ее дом, это я. И то не дальше прихожей!

– Ищи лучше. Кто-то есть! Найди все, что сможешь!

Ева

Это было сладко и спокойно, нежно и жадно, огненно и желанно. Он целовал меня всю, несмотря на отвратительный рисунок шрамов, и только страх остановил его. Удивительная иллюзия, способная остановиться.

Тело купалось в сладкой неге и казалось, словно весь ужас остался позади. Все это случилось с другой Евой, в другом мире, в кошмарном сне, который сменился прекрасной сказкой. Стоны, поцелуи, желание прижаться изо всех сил к кому-то горячему и необходимому как воздух, вдохнуть его, чтобы испытать истинное удовольствие, а не лишь его слабые, хоть и сводящие с ума отголоски.

Мне было мало. Я тянулась вперед, но никого не было. Никого. Снова одна наедине со своими страхами и болью!

Ледяным душем по коже.

– Нет! – села на кровати и огляделась.

И правда, одна в комнате Адама, которая не так давно была моей спальней. За окном поздний летний вечер, лай собак и первые сумерки. Дверь в комнату кто-то приоткрыл, пуская тонкую полоску света.

– Адам, – выдохнула одними губами не в силах пошевелиться. Тело все еще было расслабленным, но удивительно отдохнувшим.

– Мышка.

Он вошел в комнату, хотя не мог услышать мой зов, и тут же оказался рядом. Улегся на постель и положил руку поверх одеяла, даря удивительные минуты спокойствия.

– Мне страшно.

И стыдно. Я плачу. Слезы текут по щекам. Я не хочу, чтобы он видел, но все еще послушно лежу рядом и наступаю на горло желанию обнять гения в ответ. Адамиди, что ты со мной сделал? Почему я так размякла? Почему, боясь других людей, жажду прикасаться к тебе снова и снова? Меня словно подсадили на героин или какой-то другой наркотик. Адамиди – неплохое название для самого запрещенного препарата в мире, недоступного для меня.

– Расскажи мне всё, – опалил шею дыханием.

И я рассказала. Всё.

Обнаженная не только телом, но и душой, я говорила, плакала, комкала руками его футболку и кусала губы. Страшно, болезненно и в то же время странно приятно впервые за много лет быть с кем-то настолько открытой.

Я вспоминала боль, липкую кровь и рот, что целовал, кусал кожу и шептал отвратительные вещи. Я забывала страх. Постепенно, слово за словом я успокаивалась, как будто огромный булыжник, что придавливал меня к земле столько лет вдруг раскололся и его половина легла на плечи Адамиди, который молчал.

Он не предлагал мне успокоительные или воду, как другие психотерапевты. Он просто лежал рядом и позволял мять свою футболку.

– Он тебя нашел, – спокойно заключил Адам и добавил так же ровно. – Собирай вещи, Мышка. Мы уезжаем.

Я перевернулась на живот и чуть привстала на локтях, удивлённо глядя на хмурого гения.

– Куда?

– В Ад. Здесь небезопасно.

– Куда? – глупо переспросила.

Нет, я определённо влюблена в этого потрясающего мужчину, но мы не так близки, чтобы следом за ним и в Ад. В конце концов, у меня шесть статей в работе и у Лизы сегодня день рождения.

Черт! Подпрыгнула на постели и нашла взглядом электронные часы на стене. Она придет через час! С этим письмом я обо всем забыла!

– Адам, одевайся! – скомандовала совершенно одетому мужчине.

Тот лишь удивлённо выгнул бровь, рассматривая мое обнаженное тело. Я выскочила из его постели, забыв прикрыться и теперь судорожно принялась тянуть на себя одеяло с постели, пытаясь спрятаться. Вот только Адам удобно лежал поверх него и двигаться не планировал. Красиво очерченные, манящие губы подрагивали. Он явно сдерживал смех, пока я пыталась руками прикрывать прелести, которые он итак видел. И особенно хорошо разглядел, когда раздевал меня.

– Адам!

– Что? – глянул поверх очков, как учитель на нерадивую ученицу. Если бы на мне была одежда, я бы назвала этот взгляд раздевающим, сейчас же я ощущала его как прикосновение.

Медленно провел по скуле, скользнул по шее вниз к груди и соски-предатели мгновенно сжались, ожидая, что будет дальше. Вспыхнула. Уверена, он видит. Он читает меня как открытую книгу и от этого хочется спрятаться. Если Адам догадается о том, как привлекателен для меня, проще будет удавиться, чем терпеть насмешки или пережить снисходительное: “Так бывает, пациентки влюбляются в докторов, мышка. Это пройдет”. Лучше сразу топором по голове.

– Ничего! – огрызнулась, схватила футболку с пола и со слезами в глазах уставилась на две тряпочки. Он её разрезал! Разрезал! Ирод! Изверг! Зараза!

Адам молча встал с кровати, достал из шкафа футболку и протянул мне.

– Держи. Замена. Раз тебе так нравятся мои футболки, я готов делиться.

– Это не замена, – наплевала на условности и, откинув в сторону остатки футболки, подошла к гению в плотную. Вцепилась в одетую на нем футболку в районе груди и прошептала. – Хочу эту.

– Ммм, фетишистка с запросами, – чуть изогнул темную бровь Адам и без лишних сантиментов стянул с себя футболку, оголив совершенный торс с нестройным рисунком шрамов.

Я невольно задумалась о том, что если лягу на него сверху, наши шрамы соприкоснутся. Лягу сверху. Смогу прикоснуться к его коже, медленно провести и прижаться кожей к его, почувствовать тепло его тела, лежать и вдыхать запах. Безумие. Дрожь в руках и неудержимое желание прикоснуться. Закусила губу и не успела сделать очередную глупость, как на меня уже привычно натянули футболку.

Пока путалась в теплой ткани с ароматом морского бриза и просовывала руки в огромные рукава Адам оделся.

– И что за паника? – тряхнул седой шевелюрой, взъерошенной после переодевания.

– Через час придет Лиза! У неё сегодня день рождения и мы традиционно празднуем его у меня, а я торт забыла заказать.

– Подарок купила? – осведомился по-деловому и глянул на часы.

– Еще месяц назад. Только с едой проблема, нужно было заказывать вчера, день в день доставку не привезут. И ты здесь…

Я очнулась, глядя как Адам молча встаёт с дивана, достает из шкафа кожаную мотоциклетную куртку и направляется к выходу.

– Кое-что я могу исправить, – бросает короткую улыбку и выходит из комнаты.

А на моих губах замирает отчаянный крик: "Не уходи!". И плевать на то, что лучшая подруга-журналистка ничего не знает о моем сожительстве, как и обо всем остальном.

Я никогда не была открытым человеком. До этого дня с Адамом.

Только что я выгнала единственного человека, который заслужил мое доверие. Медленно осела на пол, спрятала нос в ворот футболки и изо всех сил вдохнула море, в котором тону.

Обиделся? Или мне показалось?

***

– Что это?

Лиза удивлённо смотрела на мужские кеды в моей прихожей.

– Ну, теперь у меня нет денег от Савойского, зато есть сосед по квартире.

– К тебе подселили парня?! Ну Валентина Ивановна даёт! – восхитилась она, едва не подпрыгнув вместе с характерно позвякивающим пакетом. – И кто он? Как он? Симпатичный? Чем занимается?

И вот что я должна ей ответить? Меня обстреливали вопросами всю дорогу до кухни и даже отсутствие еды на столе не умерило пыл подруги. Вот уж точно журналист от бога – закидает вопросами так, что хочешь – не хочешь, ответишь на всё. А если нет, то ждут тебя пытки долгие и в особо жестокой форме.

– Нормальный парень, ничего выдающегося, – с трудом выдавила я и прикусила язык.

Надеюсь, Адам никогда не узнает о столь емкой характеристике, ибо уж он то выдающийся… во всех местах. О чем я думаю?! Почему вместо мыслей о гениальности у меня в голове при слове “выдающийся” возник образ обнаженного Адамиди в моей комнате?

– Еваааааа… – протянула подруга и дернула меня за прядь растрепавшихся волос. – Ты покраснела. Что за дела? Я из-за работы упустила что-то важное? Не хочешь мне ничего рассказать?

Я смотрела в огромные глаза подруги и понимала, что не могу в них соврать. Вот не могу и всё. Да, в моем письменном столе стопка бумаг о неразглашении размером с два тома “Войны и мира”, на плечи давит ответственность, а сверху подпирают благодарность к Адаму и острое чувство вины за то, что прогнала.

Перевесило.

– Я не…

Не успела договорить, как по квартире разнеслась привычная трель звонка.

– Это еще кто? – Лиза чуть не уронила бутылку с красным вином.

– Доставка еды из ресторана. В моем холодильнике мышь повесится, я забыла заказать продукты, так что сегодня шикуем за мой счет.

– С ума сошла? Ты, вроде на меня. Могла бы просто позвонить, я заскочила бы в магазин.

Она поставила бутылку и вперед меня устремилась к двери. Я не любила общаться с доставщиками и подруга пыталась меня по возможности от них оградить. Приготовилась услышать сквозь тонкие стены слова “приятного аппетита”, но в квартире повисла тишина. Высшего качества тишина, даже в ушах зазвенело.

– Да что там у вас происхо… – вышла в коридор и осеклась на полуслове.

– Евааа, – прошептала подруга, – ущипни меня. Я же не сплю, да?

А меня кто ущипнет? Мне нужнее. Потому что если меня сейчас не остановить, я повисну на шее у мужчины, что стоит в дверях квартиры, держит в руках огромный торт и самодовольно ухмыляется. Вот кто получил удовольствие от наших вытянувшихся лиц по полной программе.

– С днем рождения или как? – нарушил он тишину.

– Ага, – кивнула Лиза и, забрав протянутый ей торт, медленно прошествовала на кухню – заливать шок хорошей долей алкоголя.

Я просто стояла и смотрела на Адама. Хотела бы сделать независимый вид, пожать плечами и уйти, но прилипла к полу. Зато он двигался прекрасно: небрежным жестом бросил куртку на комод, улыбнулся тепло и в три коротких шага преодолел разделяющие нас метры крохотной прихожей. Когда мужчина наклонился к моему уху, вся квартира сузилась до размеров коробки, в которой я застряла с ним и никогда не желала бы вылезать.

– Что за лицо, Мышка? – шепнул гений. – Ты же не подумала, что я назвал проблемой себя?

Подумала. Сотню раз подумала и себя отругала. Хотела ответить, но так и стояла, дыша этим человеком. Кажется, мне не нужны прикосновения, я просто могу вдохнуть его в себя и стать счастливее.

– Глупая Мышка, – подцепил пальцем рукав футболки, которую я так и не сняла. – Но наряд для праздника у тебя, что надо.

***

– Нет, это обалдеть! – Лиза пила вино прямо из горла и переводила ошарашенный взгляд с меня на Адама и обратно. – И ты мне ничего не сказала?! Ничего выдающегося?!

Теперь на меня выгнув бровь смотрел и Адамиди. Сделала шаг назад, прикидывая, куда капитулировать из кухни, но в капкане темных глаз могла только трепыхаться на месте, как пойманная в сачок бабочка. Что-то мне подсказывало – за “ничего выдающегося” мне еще предстоит ответить.

– Нуу…У меня контракт о неразглашении. Я не хочу встретиться с этим человеком, – кивнула на стоящего рядом Адама, – в суде. Мне его и дома хватает.

Подруга хмыкнула и довольно улыбнулась. Только сейчас я сообразила, что мы с Адамиди стоим рядом, всего в паре сантиметров друг от друга. Он почти касается меня плечом. Непозволительная дистанция для мужчины! Для любого мужчины, кроме него, и внимательная журналистка это заметила.

Я надеялась, что Адам уйдет, но он устроился на табурете рядом с холодильником и упрямо составлял нам компанию до тех пор, пока в дверь не позвонили.

– Вы еще кого-то ждете?

– Нет, – ответили хором.

– Ну тогда я открою.

Стоило успокоиться и расслабиться, выпив бокал вина, как жизнь снова привела меня в тонус. Я вскочила с табурета и побежала следом за гением. Если это автор письма? Адаму может угрожать опасность! Он ни перед чем не остановится, я знаю. Я помню эту безумную, болезненную одержимость и азарт.

– Я сама! – обогнала мужчину уже в коридоре и первая коснулась ручки двери.

– Мышка, – то ли выдохнул, то ли вскрикнул Адам, но я уже рывком открывала дверь, когда в спину донеслось. – А в глазок посмотреть?

Свою ошибку осознала только, когда встретилась лицом к лицу с удивленным серым взглядом соседа.

– Простите, у вас все в порядке? – выдал с порога парень, которого кажется зовут Тимур.

Я схватила ртом воздух, но страх лишил способности говорить. За эти дни я и забыла, как бывает страшно рядом с чужими людьми и в эту секунду осознала, что Адам чужим давно не был.

Гений вышел вперед и тихо отодвинул меня себе за спину.

– Всё в порядке, а что случилось?

– По двору ходили странные мужики бандитского вида, искали девушку. Очень похожую на неё, – кивнул Тимур.

А я лишь прижалась к спине Адама и спрятала изуродованное лицо в ткани футболки. Нет-нет-нет.

– Я сфотографировал снимок, который они показывали. Вот. Хотел сказать, что если у вас проблемы, я могу помочь.

Не знаю, что он показал Адаму, но в прихожей повисла тишина. Спина гения странно напряглась и расправилась.

– Ева, – наконец, он нарушил молчание. – Это ты? Или нет?

– Что?!

Выглянула и приняла из рук Адама незнакомый смартфон, который, по-видимому, принадлежит моему соседу. Глянула на экран и, забыв обо всем, вцепилась в плечо Адамиди. На меня будто вылили ушат ледяной воды. Закусила губу до крови, чтобы не закричать.

Точно. В тот вечер мы фотографировались. До того как эти ублюдки затащили нас в удаленный лесной дом. Мы только познакомились и тот парень, что много часов потом уродовал мое тело, предложил сфоткаться. Обещал прислать фото. Прислал.

Меня трясло как в лихорадке. Мое увеличенное лицо из того дня. Последнего дня без шрамов и боли, без страха и отвращения к себе, к людям, к миру. Открытая улыбка, гладкие щеки и нелепое каре, которое я выстригла назло маме.

– Нет, нет… – шептала, дрожа всем телом.

– Я ничего им не сказал, но хотел предупредить. Возможно, вам стоит уехать…

Голос Тимура затих слишком внезапно.

– Хороший мальчик, – прохрипел чужой. – Я же говорил, он приведет нас туда, куда нужно.

Медленно подняла взгляд. Двое мужчин втолкнули соседа внутрь и вошли в прихожую, заняв собой почти все пространство, заполнив её запахом пота, влажной грязи и дешевого одеколона, от которого хотелось чихнуть.

– Я не хотел! Что вы себе позволяете?! – Тимур рванулся в сторону.

Оглушительный выстрел. Я зажала уши ладонями, глядя как Адам светлой молнией встал между мной и незнакомцами. Но пуля предназначалась не мне. Сосед заорал и рухнул на одно колено.

– Еще дернешься, тварь, башку прошибу!

Я поняла, что плачу в бессильном страхе. Он охватил меня со всех сторон, плотной лианой оплел тело и сдавил шею. Встретилась взглядом с одним из мужчин:

– Ну что, доигралась Фемида? – он произнес мой псевдоним с презрением. – Мой заказчик давно тебя искал…

– Что происходит?

Выстрел прозвучал раньше, чем я успела обернуться. Лиза вышла на шум в прихожей.

С днем рождения, подруга, и днем с боли…