Глава 14
Ева
После второго выстрела я помнила все отрывками. Крик Лизы, грохот, какие-то люди врываются в прихожую и кладут на пол наших обидчиков. Среди этого безумия только один человек был абсолютно спокоен – Адамиди. Он неприступной стеной стоял между мной и людьми с пистолетом, он не шелохнулся, когда выстрелили в Лизу. А я? Я держалась за футболку на его спине так крепко, что пальцы побелели, и дрожала от страха.
– Ты вовремя, Михалыч, – голос Адама ровный, как будто шестеро мужчин в камуфляже просто явились на прием к назначенному часу.
Самый высокий и широкоплечий из них вышел вперед, почесал тяжелый гладко выбритый подбородок и пробасил:
– Я бы на вашем месте здесь не оставался. Они не единственные, кому заказали Фемиду. Среди киллеров просто бум на эту девушку.
Он взглянул на меня внимательным карим глазом, усмехнулся, но ничего больше не сказал. Зато я отмерла и рванула к подруге, которая тихо подвывала, зажимая рукой правый бок.
– Лиза, господи! Нам нужна скорая!
– Будут через три минуты, – ответил Михалыч. – Мы вызвали еще после первого выстрела.
– Не бойся, – Адам присел рядом со мной, – это служба безопасности семьи Адамиди. Пока они здесь, тебе ничего не угрожает.
Шепнул мне на ухо Адам и ушел. Куда? Я не знаю, а просто вновь падаю в хаос. Говорю с Лизой, умоляю её держаться, извиняюсь, плачу. Это все из-за меня, два невиновных человека пострадали из-за того, что я хотела отомстить, хотела быть сильной! Из-за моего эгоизма они могут умереть…
Смутно помню, как приехала скорая. Один из людей Михалыча поехал с Тимуром, а я сидела с Лизой в другой. Длинный белый коридор, захлопнувшиеся двери операционной и тишина.
Я не знаю сколько просидела так, рассматривая стену, когда услышала шепот:
– Нам надо уходить.
Адам возник будто из-под земли и сел рядом со мной на мягкую больничную скамейку.
– Я не уйду, пока не узнаю, что с ней все в порядке. Это же из-за меня, Адам. Понимаешь? Это все из-за меня. Зачем я затеяла эту игру? Надо было сидеть и не высовываться.
Запустила руки в волосы и оттянула их с такой силой, будто хотела почувствовать ту же боль, что сегодня из-за меня перенесли двое.
– То, что уже сделано не вернешь и не исправишь. Нужно бежать дальше по своему лабиринту, Мышка. Всем нам.
– Как у тебя все просто. Я так не могу, Адам. Я виновата и не знаю, как это справить. Тимур вообще пострадал ни за что!
– Я не в обиде, – весело раздалось в коридоре.
Мы с Адамом синхронно обернулись и увидели моего соседа, сияющего улыбкой во все тридцать два зуба. Он прихрамывал на правую ногу, но держался молодцом.
– Ты как? Все в порядке?
– Мне повезло, пуля прошла навылет через мягкие ткани. Убедил врача, что поеду домой. Не люблю больницы, – парень подернул плечами, будто хотел отогнать неприятные воспоминания. – Как твоя подруга?
– Оперируют. Она не такая везучая, как ты.
Я знала, что совершаю ошибку, но ничего не могла с собой поделать. Чувство вины съедало изнутри, болезненно вгрызалось в плоть и заставляло сердце сжиматься.
– Я поеду домой с тобой. Прослежу, чтобы все было в порядке!
Не знаю насколько быстрым и решительным был мой шаг, но Адам догнал меня в два счета и схватил за плечо.
– Нет. В эту квартиру ты больше не вернешься, – отрезал он, болезненно сжимая плечо.
– Что значит не вернусь? – попыталась освободиться, но силы оказались не равны.
– Думай головой. Если эти наемники знали, что ты там. Значит, могут знать и другие.
– Плевать. Пусть меня, наконец, убьют. Всё лучше, чем жить вот так! – потом скомандовала уже парню. – Пойдем. Я оставлю медсестре номер телефона. Она позвонит, когда операция закончится.
– Это необязательно. Я в норме, – попытался отмахнуться Тимур, но меня было уже не остановить.
Да, я боюсь чужих мужчин. Да, я собираюсь сесть в такси с одним из них и попытаться загладить свою вину хоть чем-нибудь. Не знаю, приготовлю ему суп, помогу промыть рану. Я должна сделать хоть что-то и это чувство толкнуло меня на отчаянно решение – оказаться в салоне автомобиля с незнакомцем.
Путь до дома превратился в вечность. Я не видела восходящего летнего солнца, не замечала как рассветные лучи играют в стеклах домов и розоватой дымкой окутывают улицы. Я все сильнее вжималась плечом в свою дверь и косо смотрела на парня.
– Расскажешь, что случилось? – спросил он, глядя на меня так пристально, что я невольно коснулась ручки. Замки щелкнули. Выхода нет.
– Я не хочу об этом говорить, – вопреки желанию казаться спокойно и смелой, голос дрожал. Видимо, ответ получился грубым, потому что парень отвернулся и продолжать разговор не стал. – Прости, – тихо добавила, надеясь, что услышит.
Ничего не могу поделать. Каким бы обманчивым ни было спокойствие, я до сих пор боюсь всех мужчин, кроме Адама. Мысли снова вернулись к гению, который после моего отказа слушаться, остался в больнице. Я устала гадать обиделся он или нет. Слишком много чувства вины на сегодня. В отличие от Тимура и Лизы, Адам жив-здоров, а значит, переживет. Я никуда от него не денусь, ведь мы связаны контрактом. Мне, определенно, нужно меньше беспокоиться о чужих чувствах.
Машина свернула с шоссе и въехала в уютный зеленый двор. Я только приготовилась выдохнуть, как водитель ударил по тормозам. Впечаталась любом в подголовник его сидения.
– Что за… – пораженно вырвалось у Тимура.
Я потерла ушибленный лоб и выглянула в окно. Около моего подъезда толпились люди: множество фото- и видеокамер, микрофоны, шум и гам.
– Я дальше не проеду, идите пешком, – заявил водитель такси и поспешил принять новый заказ.
Я стояла посреди улицы, смотрела на усыпанный журналистами двор и пыталась найти глазами путь к отступлению. Что ж, если мне повезет, я смогу незаметно пройти в салон к Миле, его вход как раз чуть сбоку от моего подъезда. Вряд ли на меня обратят внимание. Мало ли девушек ходит в салон красоты?
– Эй, что будем делать? Прорываться с боем?
Прикосновение к моему локтю стало пугающей неожиданностью. Я громко взвизгнула и отпрыгнула в сторону, с трудом устояв на ногах. Волна страха накрыла с головой, а лоб покрылся испариной.
– С ума сошел!
Не успела договорить, как по забитому людьми двору разнеслось громкое:
– Это она! Смотрите, это она!
И толпа безумной волной ринулась на меня, оттесняя парня куда-то в сторону. Вот что было по-настоящему страшно. Я замерла статуей посреди бесконечного потока людей, вопросов и микрофонов, что тыкали мне в лицо:
– Вы Фемида?
– Что толкнуло вас на путь Робин Гуда?
– Вы опасаетесь недоброжелателей?
– Что случилось с вашим лицом?
Я захлебывалась в толпе, страхе и бесконечной череде вопросов. Беспомощно хватала ртом воздух и понимала, что плачу от страха, растерянности и близости десятка людей. Почувствовав себя растерянной мышкой, я услышала в голове знакомый до боли голос, который сейчас казался родным: “Нужно бежать дальше по своему лабиринту, Мышка.”
И я побежала вперед, расталкивая людей. Они кричали, смеялись, продолжали тыкать микрофонами и камерами. Я должна выбраться, должна. Бежать! Но люди сомкнулись таким плотным кольцом, что вырваться нет сил.
Я пропала. Мир вокруг кружился, размывая десятки смеющихся и кричащих лиц. Я падала в темноту страха и не видела спасения.
Рев мотора эхом разнесся по двору и смешался с криками:
– Бегите! Сумасшедший! Что он делает?!
– Аааааа! – взвизгнула какая-то блондинка.
Толпа расступилась перед идеально белым спортивным мотоциклом, он молнией ворвался в плотный круг тел и криков. Знакомая куртка и приоткрытый шлем:
– Мышка, не время падать в обморок! Прыгай!
И я прыгнула. К его голосу, к его запаху и его теплу я пошла, не думая ни о чем. Впервые в жизни села на мотоцикл и обняла мужчину так крепко, как только могу.
Герои сотен фильмов уезжают в закат, а мы на сумасшедшей скорости летели в рассвет. Я плакала, кусала его куртку и кричала, заставляя страх отступать. Он спадал с моих плеч вместе с остатками ночи, а белый мотоцикл уносил меня в новый день вместе с самым прекрасным мужчиной на земле. Сумасшедшим мужчиной. Мужчиной, который протаранил толпу людей, чтобы помочь мне. Мужчиной, который везет меня в неизвестность и это совсем не страшно. С ним не страшно.
Когда мы съехали со скоростной магистрали, облетев город раза три, не меньше, я улыбалась. Тимур, чувство вины – все это развеялось вместе с ночью. Осталось только беспокойство за Лизу и желание никогда не отпускать крепкий мужской торс.
Подземная парковка элитного дома в центре города встретила нас полумраком, сыростью и грохотом железа. Адам аккуратно припарковался. Я спрыгнула с мотоцикла и пошатнулась, потеряв равновесие. Только сейчас поняла, что продрогла до костей, волосы растрепались, а ноги все еще слушаются с трудом.
– Мышка…
Не знаю как, но он успел снять шлем и поймать меня за секунду до падения. Забыв обо всем, обхватила его шею руками и прижалась шекой к холодной коже куртки.
– Я так испугалась…
– Я знаю, Мышка, знаю. Теперь все будет в порядке.
***
Я утопала ногами в высоком ворсе идеально-белого ковра и рассматривала гигантскую полукруглую комнату с панорамными окнами.
Белые стены, много стекла и стали. Я будто оказалась в фильме про космос, но из окон вместо звёздного неба не меня смотрел утренний город и верхушки деревьев парка.
– Сядь и успокойся.
Мужские руки легли на плечи и чуть нажали, заставляя опуститься на огромный белый диван, повторяющий форму комнаты.
– Это…
– Мой дом, – Адам закончил фразу за меня. – Здесь ты в безопасности. Я хотел забрать тебя на остров, но придется задержаться здесь на несколько дней.
– Остров?
– Я же тебе говорил. Это не обсуждается. Ад – самое защищённое место на земле. Там я провожу свои исследования, выращиваю образцы растений.
– Не знаю, Адам. Убегать…
– Мышь! За тобой с топором гоняется весь цвет нашего гребанного общества. Слишком многих ты задела, раскрывая их грязные делишки. И кто-то очень добрый слил всю информацию о тебе в сеть.
Мне не нужно было гадать, кто сдал меня журналистами и всему миру. Савойский давно угрожал и теперь, когда вышло опровержение, решил исполнить угрозу.
– Скорее всего, это мой бывший босс.
– Савойский? Не должен. Мы с ним все решили ещё на пресс-конференции, – отмахнулся Адам, а я порадовалась, что сижу.
– Что значит решили? Зачем?
– Ты работаешь на меня, Мышка. Ты мой человек, а это значит, что в обиду я тебя не дам. Уяснила?
– А когда эксперимент закончится? – я сглотнула вязкую слюну и горечь.
На мгновение взгляд Адамиди стал задумчивым и почти мечтательным, но тут же похолодел обратно.
– Не беги впереди паровоза, Мышка. То, что будет после завершения эксперимента мы решим после завершения эксперимента. Ок?
– Как скажете, босс.
Откинулась на спинку и обняла себя руками. В белой комнате, в неизвестности было холодно и страшно. Теперь у меня даже нет дома, нет убежища. Только эта огромная комната, в которой…Я оглянулась и замерла. Нет дверей. Только окно и сплошная белая стена без единого намека на выключатель или ручку. Нет и никаких столов, тумбочек и книжных шкафов.
Адам, заметив мой взгляд, молча подошел и отодвинул в сторону часть стены, открыв мне просторную примыкающую к гостиной кухню. В той части не было красивого окна, зато идеальная чистота была идентичной.
– Ты здесь вообще живешь?
– Да, но только до девяти утра и возвращаюсь ближе к полуночи, если вообще возвращаются. Тратить время на дорогу домой и обратно невыгодно, – подошел к одному из ящиков и достал оттуда пузатую бутылку. – Мышка, тебе это необходимо.
– Но эксперимент, – я возражала вяло, потому что мне действительно это необходимо.
– Ты уже принимала алкоголь и таблетки продолжали работать. Посмотрим, нейтрализует ли их действие чуть больше вина, м? Это тоже своего рода эксперимент.
Спорить с Адамом бесполезно, это я уяснила с первых наших встреч. Что ж, Вино так вино, осталось только выяснить, где здесь ванная с туалетом и во что можно переодеться.
Несколько минут спустя я узнала, что противоположная от кухни стена тоже сдвигается в сторону и к гостиной примыкает невысокий подиум с жутко навороченной джакузи. Если подняться на ступеньку и повернуть налево, то легко обнаружишь две двери: в гардеробную, размером с две комнаты хрущевки, где я обитала, и небольшую ванную комнату с душевой.
– Тот, кто планировал эту квартиру, точно чокнутый.
Я одернула пониже черную футболку Адама, которая на мне смотрелась как мини-платье. Видимо, по этой причине штанов или шорт мне не выдали.
– Спасибо за высокую оценку моих дизайнерских способностей, – хмыкнул Адам.
Не смутил. В глубине души я догадывалась, что подобное безумие мог выдать только воспаленный мозг современного гения, а никак не дипломированного дизайнера интерьеров.
– Как принимать ванну, если все открыто? Очень не функционально, – тут же заявила я и сложила руки на груди.
– Это квартира на одного, а джакузи в комнате ты позже оценишь.
Тут до меня стала доходить одна вещь: квартира на одного. Бросила короткий взгляд на мужчину, который тем временем нарезал сыр на идеально ровные кубики.
– Адаааам, – протянула я и огляделась. – А где у тебя спальня?
– Ты в ней стоишь, Мышка.
Глупо посмотрела себе под ноги. Я стояла в паре сантиметров от серебристого реле, по которому двигалась стена, отделяя кухню от гостиной. Адам вытер руку и, достав телефон, нажал что-то на экране.
– Обернись, Мышка.
“Пусть это будет лифт на второй этаж, где есть три гостевые спальни и домашний кинотеатр, пожалуйста!” – мысленно взмолилась я, но мои молитвы не были услышаны. Зато огромный полукруглый диван превратился в поистине гигантскую абсолютно круглую кровать.
– А…
– Ты тоже будешь спать здесь, – пожал плечами Адам, угадывая мой вопрос.
– Но…
– Ты видела размеры? Мы с тобой при всем желании на этой кровати не встретимся. Но если тебе будет спокойнее, я могу спать голым.
Адам замер напротив. Идеальная осанка и невозмутимое лицо делали его похожим на аристократа, а тарелка с сыром, которую он держал на вытянутых пальцах правой руки, – на официанта. Мужчина подошел к постели и поставил тарелку прямо на белый диван.
И тут меня накрыло. Угрозы, гипноз, люди с пистолетами, толпа журналистов и любимая подруга, что получила пулю на день рождения, – все это собралось в один тугой комок где-то глубоко внутри. А теперь, когда я представила свою жизнь на одном диване с великим Адамиди, получило сильный удар и вылетело изнутри истерическим смехом, слезами и ослабевшими ногами.
Я рыдала, смеялась и некрасивым пятном оседала на идеально белый мягкий ковролин.
– Какого хрена, Адам?! Какого хрена, а?! – это все, что я могла спросить, размазывая по лицу слезы.
Уже неделю я не понимаю, что происходит с моей жизнью. Все идет кувырком с того дня, как я услышала имя Адамиди. Да, я совершила ошибку, обвинив невиновного, но слишком дорого она стоит. Плата за эту ошибку – моя жизнь.
– Я не могу, просто не могу так. У меня ничего не осталось, а ты предлагаешь мне расслабиться, валяться с тобой на гигантской кровати и пить вино?
– Да, – мне под нос сунули огромный пузатый бокал.
А дальше я каким-то образом оказалась на той самой постели. Передо мной стоял поднос с фруктами и огромная тарелка с несколькими видами сыра. Странно много еды для того, кто почти не живет в этой квартире. Эта мысль промелькнула и улетела куда-то далеко, потому что вино оказалось очень крепким.
Представления не имею сколько я выпила, прежде чем раздался звонок телефона. Встать я уже не смогла, мобильник мне услужливо подал Адам.
– Да?
– Привет! Лиза пришла в себя! – радостно возвестил голос Майка.
– Дай, – мой голос сорвался. – Дай ей трубку.
– Не могу. В реанимацию не разрешили телефон. Меня пустили по большому блату, – парень замолчал на мгновение. – Обещала тебя набрать сразу же, как ее переведут в палату. Она просила передать, что ты ни в чем не виновата. Мы оба знали на что шли, когда связывались с Фемидой. Ты как? Что-то нужно? Надеюсь, ты не дома. Интернет гудит.
– Нет, не дома.
– А где? Точно все хорошо?
Адам, который лежал рядом и нагло подслушивал, выхватил телефон:
– Она у меня.
Не знаю, что сказал Майк, но Адам только хмыкнул ему в ответ и завершил вызов.
Меня отпустило. Я выдохнула и упала головой на подушку, раскинув руки в стороны. Футболка задралась, но меня совершенно не волновало, что сейчас гений может лицезреть мои ноги во всей красе. Она жива! Жива!
Я смотрела в идеально белый потолок и улыбалась как дура. Когда волнение за подругу утихло, а вино согрело тело, мне вдруг стало казаться, что все будет в порядке.
До тех пор, пока Адам не снял с себя джинсы вместе с трусами, явив мне себя во всей мужественной красе.
Адам
Это все, что он мог сделать, чтобы не сорвать эксперимент. С каждой минутой Ева манила его все сильнее. Расслабленная и открытая, она впервые за время их знакомства забылась, превратилась из собранной, сжатой в кулак Фемиды, в мечтательную девушку с длинными стройными ногами. Снимая брюки, он думал лишь об одном, как развести эти ноги в стороны, накрыть Мышку собой и войти. Сначала осторожно, медленно, хватая губами стон ее первой боли. Замереть, дать время обоим привыкнуть. Себе к ее горячей и влажной тесноте, ей к наполненности и чувству новой близости. А потом начать двигаться, прислушиваясь к ее дыханию и стонам. Забрать футболку, освободить аккуратную грудь из плена белья и захватить в другой, мучительный и дразнящий. Как понравится. Она выгнет спину, прижмется всем телом и с ее губ сорвётся его имя: "Адам…"
– Адам! Эй! Адам?! Ты что делаешь?! Оденься сейчас же!
Кажется, он на пару секунд завис, погружаясь в приятные мысли с головой.
– Я же обещал тебе, что буду в постели голым, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
Ева так смешно отводила взгляд и смущалась, покусывая губы, что Адам решил твердо – срочно переквалифицироваться в эксгибициониста. Персонального. Только для Евы и для собственного удовольствия.
– Я тебя не боюсь, а вот твой стояк меня нервирует. Оденься!
С видом строгой мамочки, девушка вскочила на диване и, пошатываясь, направилась к нему, переступая через разноцветные подушки, которые ради общего комфорта они достали из гардеробной.
Стоя на диване, она чуть возвышалась над ним и смотрела сверху вниз.
– О-де-вай-ся! – потребовала она.
– Не хо-чу! – скопировал ее тон Адам и поправил очки на носу.
Вдруг Ева пошатнулась и, потеряв равновесие, полетела прямо на него. Поймал, обхватив руками за бедра. Кожа к коже. Он думал, что такой контакт его отпугнёт, ведь так всегда было раньше. Стоило соприкоснуться с другим человеком, как внутри поднималась волна отвращения, которую Адам с трудом мог сдержать.
Но сейчас все было иначе: шелковая прохладная кожа, касание и огонь. Никакого отвращения, только растекающееся по венам жидкое пламя, которое невозможно погасить.
Мышка испуганно замерла и раскинула руки в стороны, боясь коснуться. Конечно, она знает, что он не любит. Вот только сейчас больше всего на свете он хотел, чтобы она прикоснулась. А лучше прикасалась к нему раз за разом, долго и нежно: ласкала руками, губами и обвивалась вокруг подобно лиане на его тропическом острове.
“Она моя,” – в голове впервые отчетливо сформировалась мысль, что летала в воздухе с первой встречи.
– Адам, отпусти меня, – потребовала Ева.
– Ева, – он выдохнул её имя и поднял взгляд. С трудом сфокусировал мысли. – Давай сыграем в игру.
Мышка побледнела и дернулась, падая на диван. Футболка задралась еще сильнее, но ей было все равно. Слезы текли по щекам, она шептала губами только одно паническое:
– Нет. Нет. Нет…
Отрезвило мгновенно. Это невероятно, но факт. Он только что снова её триггернул.
Ева
“Давай сыграем в игру”
Эта фраза вскипятила кровь и удалила из организма, кажется, весь алкоголь разом. Она звучала в моей голове низким, шипящим голосом с тяжелым возбужденным придыханием. Мой мучитель прошептал это в тот день, связав мне руки и привязав ноги к каким-то распоркам. Я молила его, рвалась на свободу, рыдала, но он оставался глух, шепча: “Давай сыграем в игру”.
– Нет. Нет. Нет…
Вжалась в спинку дивана и, притянув ноги к груди, обхватила их руками. Тело все еще била мелкая дрожь, когда голый Адамиди оказался рядом и прижал меня к себе. И…мне было плевать, что его стояк упирается в мою ягодицу, когда гений перетащил меня к себе на колени. Я забыла, что он ненавидит прикосновения и вцепилась в широкие крепкие плечи, рыдала в его плечо и вытирала слезы о горячую кожу.
– Прости, мышка. Я не хотел.
Его ладони были, кажется, повсюду. Он гладил меня медленно, успокаивающе и удивительно нежно. Там, где когда-то были нож и боль, сейчас таяли невесомые, но такие нужные прикосновения. Дрожь отступала. Её прогоняло горячее и пылающее желание, что вскипало в венах, забыв об эксперименте, пропущенном приеме препарата и о том, что Адам мой хладнокровный босс, а не горячий любовник.
Я наслаждалась, таяла, млела. Тело послушно отзывалось на каждое его касание, шепча на одном ему ведомом языке: “Еще, еще, еще”.
Пришла в себя, когда футболка была бессовестно задрана до самой груди, а горячее дыхание гения коснулось сосков. Что мы, черт возьми, делаем?!
– Адам, – отпрянула и дернулась, пытаясь встать с его колен, но меня удержали. Заглянула в темноту карих глаз и обомлела. Еще никогда у ледяного гения Адамиди я не видела такого взгляда. Взгляда мужчины, который жаждет меня и никакие стекла очков не могли этого скрыть.
– Ева, – отразил моё обращение и чуть выгнул бровь.
Я потерялась. Потерялась в своих чувствах, страхах и ощущениях. Запуталась в словах, которые должна произнести. Или не должна? Запуталась в желаниях, о которых должна молчать. Или не должна? Я нашла только одну узкую тропинку, выдохнув:
– Я не буду с тобой играть. Говори прямо, что тебе нужно?
– Честный ответ на вопрос. Хотел предложить сыграть в правду или вызов, – шумно втянул воздух и зажмурился, переводя дыхание. – Иначе ты не расскажешь.
– Отвечу честно на любой вопрос. Только, если ты ответишь на мой взамен.
– Хорошо. Задавай, – согласился гений и медленно провел кончиками пальцев вдоль моего позвоночника, заставляя возбуждение волной пройти по телу.
– Чего ты хочешь от меня, Адам? – и добавила для верности. – На самом деле.
Он несколько бесконечных тягучих мгновений смотрел в мои глаза и, наконец, произнес:
– Я хочу тебя… касаться.
У меня закружилась голова. Я сжала его плечи еще сильнее (хотя куда уж больше?) и вдохнула, забыв выдохнуть. Он что? Он хочет меня. Касаться.
– А ты можешь коснуться меня и оставить девственницей? – свела бедра, не позволяя его обнаглевшей руке проникнуть между ними. Мы оба отчетливо и ясно понимали, что значит наше “касаться”. – Ведь твой эксперимент…
– Не пострадает, – медленно провел пальцем по ткани трусиков в районе живота. Я чуть не умерла на месте от желания их снять. Касаться? Нет проблем. Нет, есть проблема. Ты все еще этого не делаешь! – Еще неделя, Мышка, и твоя девственность не будет так важна. А пока я могу касаться так, что тебе понравится и без краха эксперимента.
Оттянул резинку трусиков и медленно провел пальцем по низу живота. Я дрогнула и сжала бедра. С ужасом осознала, что внизу давным-давно влажная, готовая к любым прикосновениям.
– А теперь мой вопрос, – Адамиди своего не упустит, это точно. – Гипноз. Все мои клиентки кого-то представляют в своих мечтах. Кто-то актеров, кто-то поп-звезд или бывших любовников. А кого видишь ты, Ева?
Час икс. Вопрос в самое сердце. Шанс на искренность. Я хочу увильнуть, спрятаться и скрыться, но не могу. Ведь он обнажен передо мной. Он сказал мне правду, он дал мне надежду. Соврать, значит, погасить ее и мучиться, гадая, мой или не мой.
Поймала его взгляд своим и ответила, глядя в темную бездну:
– Тебя. Я вижу тебя, Адам.
Полет и падение. Горячее обнаженное тело сверху и где-то там в стороне то, что осталось от футболки.
Наши губы встретились в середине пути. Одно касание, и страх улетел куда-то далеко, вернув на место весь выпитый алкоголь и разрушив невидимые стены.
Адам не врал. Он хотел касаться, а я впервые за много лет хотела, чтобы касались меня. Больше. Жарче. Везде.
Обвила его торс ногами, позволяя члену оказаться между ними. О да. Адам зашипел мне в шею, шепча что-то совершенно непристойное. Он чувствовал мою влагу, моё желание и не мог меня получить. Я пылала и двигалась, дразня. Чувствовала его твердость, каждую вену напряжения, каждую едва заметную пульсацию и мечтала об одном, чтобы этот эксперимент, наконец, закончился.
Я хочу этого чокнутого гения. Хочу его как можно глубже внутри: в теле, в душе, в мыслях. Хочу всего и без остатка. Мой. В один миг оборвались все цепи, что столько лет подпитывались страхами и сковывали мои желания. Разлетелись, не выдержав натиска и безумного огня.
– Ева, я не железный, – горячее дыхание коснулось уха.
– А ещё врун. Ты же говорил, что никогда без одежды.
– Я очки не снял.
Заявил он и скатился с меня, дав мгновение, чтобы вдохнуть прохладу комнаты. На секунду, на одну шестидесятую минуты меня накрыл страх и отрезвляющая волна. Мысль: “Что я делаю? Безумие! Надо остановиться! Это же Адам Адамиди. Он же! Я же! Я же его не знаю. Он же черти что! Он гений, но совершенно безумный гений…”
Попыталась сесть и нащупать обрывки футболки, но не успела и пошевелиться, как меня рывком перевернули на живот.
– Что ты делаешь? – дернулась, когда мужчина вновь оказался сверху.
– Касаюсь.
– Адам, не на…ааах, – одно медленное касание губ и тело отзывается, словно заколдованное.
Что за точка у основания шеи? Я не знала, но удовольствие накатывало огненной волной, стоило мужчине прикоснуться к ней твёрдыми, настойчивыми губами. А когда по ней скользнул влажный и теплый язык, я выгнулась и стон против воли сорвался с губ.
– Ты такая чувствительная, невероятно, – прошептал Адам и выпрямился.
Горячий торс перестал касаться моей спины. Я пьяно возмутилась, но услышала лишь тихий смешок и в дело вступили руки. О боги, только не говорите мне, что он ещё и массажист?! Его ладони были повсюду: то грубовато сжимали кожу, то дразняще ласкали, будто отмечая лишь одному ему ведомые точки на моем теле.
Головокружение, между ног горячая влага и лишь одно желание – почувствовать его внутри. Испытать всю бурю чувств, дойти до пика и взлететь, даже если потом придется рухнуть на самое дно Ада.
Подвластная скользнувшей на живот ладони, я чуть приподнялась и сама не поняла, как оказалась стоящей на коленях в совершенно непристойной позе. Обнаженная и чуть прогнувшаяся в спине, я бесстыдно развела ноги, мечтая лишь об одном – почувствовать его там. Сейчас. Прямо сейчас. Хоть как-нибудь, пожалуйста.
– Адам, пожалуйста…Хватит.
Мой гениальный босс издал звук, похожий то ли на мурчание, то ли на рычание и меня укусили в правую ягодицу. Дернулась и попыталась увернуться от его рук, губ и зубов, но тут же получила поцелуй в укушенное место.
Пьяно улыбнулась обивке дивана и растворилась в новом прикосновении. Рука, скользящая вверх по бедру. Легкая щекотка заставляет трепетать, предчувствовать приближение и терять дыхание, ожидая, когда он коснется меня там. Но Адам будто издевается, то приближаясь, то вновь отдаляясь.
Я в нетерпении дергаю бедрами, но в ответ получаю легкий шлепок по ягодицам. Этот мужчина любит диктовать свои правила, но я слишком пьяна и одурманена новыми ощущениями, чтобы ему противостоять. Награда за смирение застигает меня врасплох. Я ждала руки или член в новом игривом прикосновении, но между моих ног скользнул язык.
Вздрогнула и в очередной раз попыталась свести ноги, но Адам крепко держал мои бедра, не давая увернуться. Он знал, что для меня это за гранью, странно, ново и пугающе приятно. Я не хотела думать, что его нос сейчас касается моих ягодиц, да и не могла. Горячий и влажный язык между ног сводил с уму: то проникал внутрь, то дразнил клитор, заставляя меня кричать.
Всего пара секунд и я забыла обо всех приличиях, о страхах и смятении. Какая-то другая я стояла сейчас на коленях и позволяла Адаму, удобно расположившись между ног, творить безумие. Другая я шире разводила бедра, выгибала спину и скрывалась со стонов на крик. И, наконец, другая я задрожала всем телом, взлетела и рухнула вниз, царапая ногтями белый диван.
Несколько минут потребовалось, чтобы прийти в себя и отдышаться. Я перевернулась на бок и замерла, боясь открыть глаза. То, что сейчас произошло было за гранью. Слишком интимно, слишком откровенно и слишком бесстыдно – я хотела спрятаться и никогда не встречаться взглядом с Адамиди. Особенно после того, как он побывал между моих ног. Я столько не выпила, чтобы спокойно это принять.
От самобичевания и смущения спасли губы. Губы с терпким, чуть солоноватым привкусом. Адам целовал медленно, заставляя меня прочувствовать все оттенки собственного вкуса.
Я лежала, но голова кружилась, будто мне влили в рот еще бутылку вина.
– Открой глаза, – потребовал мужчина, обвив рукой мою талию.
Я не смогла ослушаться приказ и встретилась со смеющимся карим взглядом. Таким я видела его впервые. Счастливым, как у нашкодившего мальчишки. Циничный ледяной Адамиди с ним не вязался, да я и не пыталась связывать, запуская пальцы в пепельные пряди.
– Что ты со мной сделал, Адам?
– Ничего противоестественного.
Он чуть прижал меня к себе, и я почувствовала, что мужчина по-прежнему напряжен. От мысли, что он доставил удовольствие только мне, стало как-то не по себе. А легкая безуминка, что появилась в голове после алкоголя и сумасшедшего оргазма, сделала свое дело – я скользнула рукой между нами и несмело обхватила руками твердый ствол.
– Ммм, – протянул Адам, – Мышка? Что ты делаешь?
– Искушаю. Ты Адам, я Ева. Знакомый сюжет, не так ли? – шептала ему в губы, осторожно двигая рукой. Я неопытна, мне немного страшно, но я не остановлюсь.
– Тогда помедленней, Мышка. Нежнее. А то у меня чувство, что ты хочешь оторвать моего змея-искусителя.
Рыкнула ему в губы. Вот не до фирменных шуточек Адамиди сейчас. Совсем не до них или… Нежнее? Будет тебе нежнее!
Я навсегда запомню его взгляд в тот момент, когда я спустилась вниз и обхватила губами головку его, черт возьми, красивого члена. Мой опыт минета – пара отсмотренных видео для эффектного монтажа, но Ева Бертран не сдается.
Утром мне будет стыдно, но сейчас, разгоряченная алкоголем и оргазмом, я не вижу преград и, чуть сжав губы, прикасаюсь языком к гладкой напряжённой головке. Ещё раз и ещё. Так же как Адам играл языком у меня между ног.
Вспоминаю свои ощущения в тот момент и вновь загораюсь. Кажется, я сошла с ума. У меня во рту мужской член и это не противно, это заводит. Взводит пружину внизу живота все сильнее и сильнее, я набираюсь смелости и начинаю вбирать в рот достоинство Адамиди. Медленно, несмело. Мне не хватает дыхания, чтобы взять его целиком, и я отступаю. Но не сдаюсь. Я хочу его. Хочу всего. Целиком.
И речь уже не о члене. Речь о мужчине рядом со мной. Он сводит меня с ума, я желаю его, как не желала ничего в своей жизни. Всего: от безумных мыслей до ледяного сарказма, от нелепо выкрашенных волос до кончиков пальцев.
Я хочу. Этих слов давно не было в моей жизни и теперь, когда они вновь появились, я не могла себе отказать.
Я забирала его раз за разом и тут же отпускала в мнимой свободе. То играла дразня, то отталкивала до тех пор, пока низкий мужской стон не стал мне наградой.
Пульсация, и я отстранилась в каком-то иррациональном страхе. Мне на щеку попало совсем немного вязкой жидкости, которую тут же стёрли кончиками пальцев, привлекая меня вновь наверх.
– Мышка, ты полна сюрпризов, – Адам улыбался, как кот, только что поймавший в свои сети добычу.
– Ага, – я смотрела на него и не знала, как сказать. Теперь он спокоен, а мое тело горит огнем. Но сказать об этом… не могу.
Несколько бесконечно тягучих мгновений он рассматривает меня: растрёпанные волосы, шальной взгляд, приоткрытые губы и глубокое жадное дыхание.
Осознание за мгновение до поцелуя. Он понял. Но это уже неважно, потому что поцелуй выбивает остатки мыслей из головы, оставляя лишь ощущения. Его руках оказывается между ног. Пальцы. Быстрые движения, почти жестокие и беспощадно приближающие меня к оргазму. Я выкрикиваю ему в губы:
– Адам!
Новая порция удовольствия заставляет тело дрожать и сжимать бедрами мужскую руку.
Мне хорошо, стыдно и жарко. Спрятала лицо на крепкой груди и мгновенно упала в сон. Последнее что помню, это тихий шепот:
– Спи, Мышка. Я рядом.