Глава 16

Ева

– Адам, почему все так смотрят?

Мы шли по широкому коридору клиники Адамиди. Моя кожа уже начала чесаться от постоянных пристальных взглядов сотрудников. Двигались мы, как назло, медленно. Я осваивалась на приличной высоты каблуках и училась аккуратно шагать в обтягивающей юбке-карандаше.

По-моему, я выглядела смешно, но всем вокруг, кажется, нравилось. Взгляды некоторых мужчины были слишком внимательными, отчего у меня неприятно чесалось между лопатками.

– Моя рука. Я никого не касаюсь, забыла? – он чуть крепче сжал мои пальцы. Да уж, фраза “я хочу тебя касаться” была точным определением его отношения ко мне.

– Меня ты касаешься постоянно.

Щеки невольно вспыхнули. Я вспомнила о том, как собиралась “на работу” по дресс-коду Адама Адамиди. Точнее так, меня одевал на работу по дресс-коду Адама Адамади сам Адам Адамиди. Мое тело до сих пор дрожало, вспоминая совершенно бесстыдные, откровенные прикосновения.

Этот мужчина не знал преград и не признавал условностей. В гардеробной меня застали врасплох, как раз в тот момент, когда я смотрела на десять юбок и не могла выбрать какую надеть. Ласкающие движения, мягкие поцелуи на коже и я сама не заметила, как меня лишили сначала футболки, а затем и пижамных штанов.

– Можно я сам выберу? – в карих глазах гения совершенно детское желание поиграть.

Я не смогла отказать и, если честно, не хотела. У меня кружилась голова, а внутри все трепетало так, что предложи мне сейчас Адам прыгнуть с парашютом, я бы и не подумала отказаться.

– Да…

Лиза любила жутко дорогое нижнее белье. Она всегда говорила, что есть особый кайф в моменте, когда мужчина снимает с тебя трусики за тысячу долларов. О, моя подруга так мало знала о кайфе. Лучше, когда мужчина надевает на тебя трусики за тысячу долларов. Когда горячая ладонь медленно скользит вниз по ноге, заставляя тебя чуть выставить её вперед. Легкая щекотка. Сбившееся дыхание. Ты не замечаешь, как, вторая нога тоже оказывается в плену кружева и можешь лишь дрожать, когда нежность медленно поднимается по ногам к животу, обнимает ягодицы и устраивается на месте. Руки, что поднимались одновременно с ней сжимают ягодицы. Мужчина, что стоит перед тобой на одном колене, подается вперед и медленно целует низ живота на стыке баснословно дорогого кружева и кожи. Это кайф.

Улетев в наше сладкое, томно-дразнящее и бессовестно эротичное утро, я перестала замечать взгляды и шепот за спиной. Мои щеки пылали. Сжала руку Адама чуть сильнее и попыталась дышать ровно.

Я в каком-то дурмане улетала раз за разом в обрывки воспоминаний. Совершенное микробелье надето, мои соски торчат в лифчике так вызывающе, будто приглашают познакомиться с ними поближе. Еще и блузка такая тонкая, что кажется невесомой. Юбка обтягивает бедра просто до неприличия, а чулки… От одной мысли, что на мне чулки с аккуратными кружевными резинками, заводит.

– Нора, доброе утро! – меня возвращает к реальности голос Адама.

Я смотрю на секретаршу, что сегодня выглядит как бдсм-доминатрикс с ярким макияжем, в черной блузке, опутанной алой портупеей и в юбке с разрезом на грани приличия.

– Доброе утро, – улыбается она, облизывая полный губы, выкрашенные алой помадой. – Традиционный утренний сервис?

Почему из ее уст это звучит так пошло? Знаю, что Адам никогда не позволит до себя дотронуться чужой женщине, но все равно внутри все шипит. Ужас, я ревную Адамиди. Уже! Третий день странных отношений с гением, который не выносит прикосновений, а я начинаю ревновать его к секретарше.

Одернула себя и для верности закусила губу до боли. Держись, Ева, держись.

– Нет, спасибо. Мы позавтракали.

Взгляд Норы, как и у многих до нее, чуть задержался на наших руках. Она ничего не сказала, только усмехнулась и чуть выгнула тонкую темную бровь.

– Мне сказать охране, чтобы выключили камеры видеонаблюдения в вашем кабинете и изъяли видео из коридора?

– Да. Именно об этом я хотел тебя попросить. Ты как всегда гениальна.

– Рада стараться. Кстати, нас осаждают с вопросами о Еве Бертран. Кто-то из журналистов нарыл информацию о том, что девушку увезли на вашем мотоцикле. Анна не смогла до вас дозвониться и передала через меня, что ждет указаний. Дальше тянуть некуда, мы должны сделать заявление.

– Сделаем завтра. Сначала я должен поговорить с братом. И свяжись с лабораторией, через час мне нужен маячок и кабинет со всем необходимым для его введения.

Не могу больше. Таблетки и Адам – это сводит с ума. Кружево между ног промокло насквозь, это какое-то безумие. Едва заметно дернула Адама за руку, умоляя поспешить.

Тот глянул на меня, но задержался еще на несколько минут, давая Норе комментарии по работе. В итоге я сломалась окончательно и, поднявшись на носочки, потянулась к его уху и шепнула:

– Ты мне нужен, срочно.

– Нора, на этом все. Сообщи, когда будут отключены камеры в кабинете.

Уже в знакомом мне кабинете, он запер дверь и с тревогой посмотрел на меня.

– Мне кажется, или эффект нарастает?

– Да, так еще никогда не было, – у меня горело все от щек до кончиков пальцев.

– Думаю, я случайно реализовал твою фантазию и препарат химически усилил природную реакцию организма. Это интересный факт.

Он задумчиво почесал подбородок и, пролетев мимо меня, включил компьютер и начал быстро стучать по клавиатуре. Эй, а я? Мне-то что делать?

– Садись, – указал на знакомую кушетку. Меня передернуло от мысли, что происходило на ней с другими женщинами.

– Нет уж, я на нее не сяду!

– Можешь лечь, – он не смотрел на меня, все еще набирая что-то на экране. – Так, сегодня нужно будет взять у тебя кровь на дополнительный анализ, потом проведем небольшую беседу и заполнишь анкету.

Я стояла посреди кабинета. Возбужденная до крайности. Растерянная. И до все той же крайности злая.

– Ты не собираешься мне помогать?! – почти шипела я, приближаясь к столу.

– Любишь, когда наблюдают? – он коротко кивнул в сторону неприметной круглой штучки в углу. – Тогда я готов.

Последнее время я все чаще теряюсь в своих желаниях. Не могу понять то ли хочу изнасиловать этого чертова гения, то ли попросту убить.

Он оказался за моей спиной слишком быстро, обвил руками талию и притянул к себе.

– Так что любит мышка? – отпустил талию и медленно провел руками вниз по бедрам, подцепив пальцами вырез на юбке. – Записывать домашнее видео? Ах да, ты же блогер, у вас это изначальная склонность…

Юбка медленно поползла вверх, влекомая наглыми руками.

– Нет, – прошептала я за секунду до капитуляции.

– Я так и думал, – дразнящий поцелуй в шею, медленный и сладкий как стон, что тут же сорвался с моих губ. – Моя Мышка. Потерпи еще немного. Совсем чуть-чуть.

У меня получилось бы терпеть лучше, не будь это сказано шепотом в самое ухо и если бы каждое слово он не сопровождал коротким поцелуем.

Когда зазвонил телефон на огромном рабочем столе Адама, меня толкнули вперед. Всего два шага в задранной юбке и еще один короткий толчок. Я поняла, что ему нужно и послушно согнулась пополам, оперевшись руками на столешницу. Юбка задралась окончательно, демонстрируя ему промокшее кружево трусиков, чулки и все, что приличные помощницы своим боссам не показывают.

Поверхность стола оказалась холодной и гладкой, я остро почувствовала это напряженными сосками. Шумно выдохнула, когда мужчина, не обращая внимания на трель телефона, провел пальцами между моих ног, ровно по влажной части белья.

– Чертов эксперимент, – прохипел Адамиди и взял трубку свободной рукой.

Я хорошо слышала поставленный голос Норы.

– Видео отключили. Лаборатория будет готова через час.

– Вот теперь, Мышка, можно и повеселиться, – шепнул он мне и положил трубку.

У меня едва не подкосились колени, когда он отвел в сторону кружево и медленно провел пальцем по самому сокровенному. Губки стали так чувствительны, что каждое мимолетное касание молнией отзывалось во всем теле. А такие касания еще и дразнили, манили, разжигали пожар еще сильнее…

– Адам, пожалуйста… Сам.

– Я не железный. Но у меня есть запасной план, – он отстранился. Я попыталась встать, но на спину легла напряженная ладонь. – Лежи, Мышка. Ты сейчас выглядишь безумно сексуально. Когда-нибудь мы это повторим и я буду долго-долго заниматься с тобой сексом на своем рабочем столе. До тех пор, пока у нас обоих не кончатся силы. А сейчас, пора открыть тебе тайну твоего нового белья…

Замерла в предвкушении сама не знаю чего. Это было так странно стоять совершенно открыто с задранной юбкой и демонстрировать человеку, о котором я три дня назад и думать боялась, собственное возбуждение. Волнующе. Огненно. Прожигающе.

Он был странно медлителен, будто специально тянул моё предвкушение. Но время все же пришло, он приблизился и через мгновение…трусики вернулись на свое законное место. Аааа… Не сразу поняла, что теперь в них лежало что-то твердое. Эта твердость плотной прохладой прижималась к клитору.

– Что? Это….Оу! – короткий щелчок и эта штучка начала двигаться, пронзая меня удовольствием, от которого весь мир вновь покачнулся, а я сломала ноготь, царапая о столешницу.

Не заметила, как Адам оказался напротив меня и спокойно опустился на свое рабочее место. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Он смотрел пристально, совершенно темными глазами в которых я видела желание. Такое же, как то, что сейчас съедало меня изнутри, выжигало разум и стыд.

– Маленькая игрушка, которая прекрасно крепится к твоему белью.

Гений склонился ко мне и запустил руку в волосы, чуть оттягивая назад, чтобы наши губы могли наконец встретиться. Еще один щелчок и вибрация усилилась в разы. Я дернулась, мечтая лишь о том, чтобы свести колени и достичь пика, прячась где-нибудь под столом, но Адам меня удержал. Целовал сильно, жестко и все, что я могла сделать – это стонать ему в губы, поднимаясь к вершине, но не достигая её.

Он почувствовал это, ума не приложу как. Щелкнуло снова и я закричала, забывая о поцелуе. Все я сосредоточилась там внизу, где маленькая штучка вибрировала на пределе своих возможностей, заставляя меня извиваться на рабочем столе гения, подобно обезумевшей змее в период брачного танца.

Я заплакала. От удовольствия, от стыда, от желания все-таки сбежать и спрятаться. Одно дело кончить, когда Адам участвует в процессе и занят не меньше тебя, другое дело, когда он смотрит. Горит изнутри, но продолжает пожирать тебя карей бездной, не в силах отвести взгляд.

Меня отпустили, и я тихо сползла на пол, не имея сил стоять на ногах. Мир вокруг вращался. Адам оказался рядом очень быстро и, тоже устроившись на полу, перетянул меня к себе на колени. Щелчок и мерзкая маленькая штучка перестала двигаться.

– Никогда больше так не делай со мной! – всхлипнула ему в плечо и спрятала там пылающее лицо. – Мне не нравится!

– А по-моему, тебе понравилось. Ты перестала сдерживаться рядом со мной, перешла границу и на несколько секунд полностью раскрылась. Это бесценные мгновения, Мышка.

Понятия не имею, о чем он говорит и не хочу понимать. Мне хочется плакать и бить его по плечам, а потом целовать шею, губы и больно цапнуть за нахальный язык, что несколько минут назад танцевал с миом.

– И теперь мне стыдно, – вот все, что я могу ответить.

– За что? Мышка, ты прекрасная и невероятно темпераментная. Послушай меня, – снова в волосах его рука, пальцы играют со спутанными прядями, прежде чем снова потянуть назад. Глаза в глаза. – Я хочу, чтобы со мной ты не сдерживалась. Открывалась полностью всегда. Делала то, что хочется, а не то, что считает правильным твоя тонна внутренних границ.

– Не понимаю, – всхлипнула и совершенно запуталась.

– От меня не имеет смысла прятаться. Я вижу людей насквозь и тебя в том числе. Тебе не нужно стесняться, бояться или сдерживаться рядом со мной. Если ты ревнуешь меня к Норе, то просто скажи об этом. Если ты хочешь заняться со мной сексом в гардеробной – не скрывай этого, а просто рви на мне рубашку и вперед. Если хочешь ударить меня и закатить истерику – ударь. Если тебе что-то не нравится в том, что я делаю – скажи об этом. Если я тяну к тебе руки или предлагаю что-то в сексе, а ты не согласна, просто скажи: “нет”. Для меня это высшая из возможных форм отношений.

Мир вокруг плыл, четким был только Адам. Без очков, он чуть щурился пристально вглядываясь в моё лицо. То, что он говорил было важно. Вот только…

– Сегодня я сказала нет этой игрушке.

– Ты солгала, – улыбнулся Адам. – Не надо лгать ни мне, ни себе Ева. Хорошо?

Как же он бесит. Это его всезнание. Быть перед кем-то открытой книгой, когда всю жизнь пролежала на дальней полке, очень тяжело.

– Ты невозможен.

– Знаю. Я невыносимый, назойливый и язвительный ученый, у которого не все дома. Если после завершения эксперимента ты решишь от меня сбежать, я пойму. Правда.

Я подалась вперед и коротко, несмело его поцеловала. Впервые поцеловала сама, потому что хочу. Что-то внутри меня услышало его слова и проснулось. Наверное, это смелость, которую я душила столько лет, наконец, вышла из комы.

– Ммм, что это было?

– Я сделала то, чего хочу.

– Мне это, определенно, нравится, – довольно улыбнулся Адам и помог мне подняться. – А теперь, личная помощница гения Адамиди, не хотите ли поработать? Я организовал тебе место в комнате отдыха.

Разгон Адама от одержимого желаниями мужчины до босса оказался слишком быстрым. Я поспешила одернуть юбку, и принялась поправлять перекрутившуюся блузку.

– И что я должна делать? – пригладила волосы и выпрямилась как солдат на плацу.

– Заказать подарок моему племяннику. Пусть привезут сюда курьером часа через два. И, – хитро прищурил карие глаза, – игрушку так и быть можешь не возвращать.

Он достал из кармана маленький пульт, махнул им у меня перед лицом и спрятал обратно.

– Ты не посмеешь!

– Проверь.

***

– Не так страшно, как ты думала?

Я лежала в больничной палате и могла лишь удивляться тому, что кровати могут быть такими удобными. Хотя, о чем речь? Это же медицинский центр Адамиди, здесь все класса люкс.

– Может, пойдем? Я в порядке, честно.

Коснулась повязки на руке. Врач предупредил, что от введения датчика останется небольшой шрам, но он рассосется в течение года. Я на это могла лишь усмехнуться. Переживать о шрамах в моем случае? Одним больше – одним меньше.

– Нет, тебе нужно еще полчаса, чтобы убедиться в отсутствии реакции на обезболивающие.

– Не напоминай.

Это было то, что я по-настоящему хотела забыть. Аллергии на медицинские препараты у меня никогда не было, но стояло врачам ввести под кожу какой-то обезбаливающий руку препарат, как мой организм решил, что завтрак был лишним. От одной мысли, что я выложила все содержимое своего желудка в ближайший таз прямо на глазах Адама и его сотрудников еще должно будет одним из самых смущающих моих воспоминаний.

– Ничего страшного не произошло, Мышка. Такое случается. Теперь мы знаем, что мой препарат не совместим с рядом ферментов, нам еще предстоит выяснить с какими именно.

Я молча упала на подушки. Ни капли сочувствия к моей ситуации, Адам вновь улетел в свой эксперимент. А чего я ожидала? Он итак делает больше, можно было пожелать.

– Хочешь, я подниму тебе настроение?

– Я вытащила эту дрянь из трусиков, – предупредила, все еще разглядывая идеально белый потолок палаты.

Адам только усмехнулся, вытащил мобильник из кармана белого халата, который надел перед входом в медицинский блок, и набрал какой-то номер. Через мгновение протянул мне трубку.

– Привет, подруга! Меня собрали! – голос Лизы звучал так жизнерадостно, что на секунду мне показалось все случившееся два дня назад простым кошмарным сном.

Я всегда немного притормаживаю в счастливые моменты, вот и сейчас, лежу в постели и только через пару секунд начинаю улыбаться как дура. Она жива!

– Эй, Ева, алло! – нетерпеливо раздается в трубке.

– Прости, я …не хотела, чтобы так все вышло, – улыбаюсь и плачу. Слезы текут из глаз против воли.

– Ты не виновата. Уже узнали, кто это был?

– Еще нет. Служба безопасности Адама над этим работает.

Говорю на автомате, а сама не знаю как унять свое бьющее в сотню тамтамов сердце.

– Ох уж этот Адам! Майк сказал, ты провела ночь у него дома?

– Что-то вроде, – голос сбился. Лиза в своем репертуаре. Хлебом не корми, дай посплетничать о чьей-нибудь личной жизни. – Мы заедем к тебе….

– Через час, – подсказал Адам, стукнув пальцами по циферблату часов.

– Через час, – эхом сообщила подруге.

– Вместе? Обалдеть! Ты и Адамиди, вместе. Я точно жива? Кажется, я умерла и попала в рай, где моя подруга, наконец, наладила личную жизнь.

– Сплюнь. Как ты себя чувствуешь? Что привезти?

Следующие пятнадцать минут я выслушивала, какой красавчик-доктор её оперировал и пыталась запомнить все, что нужно моей подруге в больницу. Кажется, придется нам заехать в супермаркет и оставить там приличную сумму.

Глянув на список Адам только пожал плечами и позвонил Норе.

Еще через полчаса весь заказ ждал нас на пункте охраны паркинга.

– Еще немного, и я привыкну, – улыбнулась Адаму и чуть сильнее сжала его локоть. Пришлось опереться, потому что голова все еще немного кружилась.

Но валяться на постели и ждать я не готова. Хочу как можно скорее увидеть подругу и, наконец, успокоиться.

– Не вижу в этом ничего ужасного. Привыкай.

Интересно, почему мне все чаще кажется, что Адам решил оставить свою лабораторную Мышку насовсем? Ну или до тех пор, пока я ему не надоем. Такое ведь может быть, правда?

***

– Рассказывай всё! – потребовала подруга, когда мы выставили Адама из палаты.

Не скажу, что он сильно сопротивлялся, только хитро усмехнулся и скрылся за дверью, сообщив, что через полчаса мы должны выезжать на день рождения его племянника. Меня все еще потряхивало от одной мысли, что совсем скоро я встречусь с властным и загадочным Теодором Адамиди, близнецом Адама, одним из самых богатых и влиятельных людей страны, а может даже и мира.

– Ева, прекрати смотреть на дверь! – Лиза подалась вперед и помахала рукой перед моим лицом, но тут же поморщилась от боли.

– А ты прекрати шевелиться. Врач сказал, что тебе нужен покой – внутренние швы должны зажить!

– Не читай нотаций, – она послушно откинулась на приподнятую спинку кровати. – Рассказывай! Я хочу знать всё! Почему ты смотришь на Адамиди голодными глазами? Почему он постоянно держит тебя за руку? И что это за фантастический прикид?

– А про то, что случилось в моей прихожей тебе неинтересно? – я попыталась увернуть, чувствуя, как жар подливает к щекам.

Мне никогда не приходилось делиться интимными вещами с кем-либо, как минимум потому, что раньше я ничем подобным не занималась и не интересовалась.

– Нет. Майк мне все рассказал. Он в курсе произошедшего и помогает Адаму тебя охранять. Они затерли почти все упоминания о тебе в сети, удалили адреса из баз данных, даже пару банков взломали. Мне кажется, – подруга понизила голос. – Они хотят полностью стереть Еву Бертран из мира.

– Что?! – я чуть не села мимо табурета.

– А ты не знала? – теперь пришло время подруги удивляться. – Думала, Адамиди тебе рассказал.

– У нас, – я все-таки покраснела. Да что такое? Двадцать с лишним лет не краснела, а теперь щеки пылают по любому поводу. – Не было времени.

Лиза присвистнула и схватила со стола пауч с фруктовым пюре.

– Поп-корн мне нельзя, но я готова слушать! – сообщила она и улыбнулась.

Я рассказала обо всем, ну кроме эксперимента. О статусе личной помощницы Адамиди, о его квартире, о том, что он хочет меня касаться. Без подробностей, но для меня и такая откровенность была чересчур.

– О-бал-деть! – подытожила Лиза. – Наша недотрога отхватила одного из самых шикарных женихов страны!

– Никого я не отхватила. Он не собирается жениться и вообще не понимает институт брака. Он помешан на работе и…

– … судя по всему, на тебе, – заявила она. – С ним я все поняла, а ты? Ну…

– Я влюблена, как дура, – пискнула и спрятала лицо в ладонях. Теперь и Лиза знает.

Почему меня не покидает ощущение, что чем больше людей знает о моем чувстве, тем больше оно становится? Будто я подкидываю дрова в топку, и огонь разгорается все сильнее. Внутри меня, вокруг меня и… я боюсь однажды сгореть в нем.

– Ева-а…что не так?

– Мне страшно. Я ведь могу ему надоесть. Он наиграется и все закончится, что я буду делать тогда? – мой голос дрогнул. Я убрала руки от лица и принялась рассматривать идеально белый потолок, на подругу смотреть было стыдно.

– Это нормально, – Лиза мягко коснулась моей руки. – Все мы боимся, что отношения закончатся ни чем. Но это не повод запереться в одиночестве, не так ли? Знаю, что я дерьмовая советчица, но просто получай удовольствие. Наслаждайся тем, что этот шикарный мужик может тебе дать сейчас и не думай о будущем. В конце концов, у тебя всегда есть я. Если вы расстанетесь, устрою тебе вечеринку с шампанским, тремя метрами носовых платков и, если ты преодолеешь свой страх, с парочкой горячих стриптизеров.

– Лиза! – шлепнула ее по ладони и рассмеялась.

Подруга всегда умела поднять мне настроение, но маячившая на горизонте встреча с семейством Адамиди давила.

– Просто будь собой, – подмигнула мне Лиза перед уходом. – Ты им понравишься и, – наклонилась чуть вперед и шепнула. – Если он знакомит тебя с семьей, вряд ли ты ему надоешь. Подумай об этом.

Я пыталась об этом думать, но всю дорогу до загородного дома Адамиди думала совсем о другом. Адам и Майк стирают мою личность? Зачем? И главное, почему мне об этом ничего не сказали?

Гений сидел рядом и, если и видел мои переживания, то вида не подавал. Он заинтересованно рассматривал огромную коробку с пожарной станцией из конструктора Лего.

***

Особняк Теодора Адамиди располагался километрах в ста от города и охранялся, как секретная дача президента. Водитель съехал с шоссе на неприметную узкую дорожку, что пряталась между вековых елей, и за следующие двадцать минут пути мы преодолели три заградительных поста.

– Мой брат, кхм, немного параноит, когда дело касается семьи, – объяснил Адам, видя мое удивление.

– Неудивительно.

Если бы на мою жизнь покушались так же часто, как на жизнь Теодора Адамиди, я вырыла бы бункер в тундре и сидела бы там, не вылезая. А этот отважный человек еще ведет вполне активную социальную жизнь: то и дело мелькает в светской хронике, ездит на презентации и ладе посещает выставки и спектакли. Глупо называть его параноиком только потому, что он беспокоится о своей семье. Тем более, у него ребенок.

Кстати, о бункере.

– Адам, – я сознательно протянула вторую “а”. – У меня есть к тебе один вопрос. Очень странный.

– Разумеется, задавай, – гений отвлекся от детского конструктора и глянул на меня сквозь прозрачные стекла очков.

– Что мы с Майком задумали? Лиза говорит, что ты велел зачистить всю информацию обо мне.

– А как ты планируешь жить дальше? Постоянно прятаться? Ева Бертран должна исчезнуть, – он отложил коробку в сторону и повернулся ко мне всем корпусом. – Возможно, нам придется инсценировать твою смерть.

Я вдохнула так глубоко, что на мгновение мне послышался треск бюстгальтера. Резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки и не устраивать истерик.

– Адам, тебе не кажется, что прежде чем стирать человека с лица земли с ним нужно посоветоваться?

– Ты видишь другие выходы из ситуации? – спросил злой гений и поправил очки на носу. – Я слушаю.

На вспыхнувший внутри огонь будто вылили ушат ледяной воды. Адам знал что делает и просто разбил гнев о свое спокойствие и мою же собственную растерянность. Я не знала, что ему ответить. У меня не было плана. Даже так, поглощенная новой жизнью, я просто не успела об этом подумать. Время, проведенное в уютном болоте, плохо сказалось на моей способности быстро реагировать и думать сразу обо всем на свете.

– Не знаю. У меня нет плана, но ты должен был сказать! Это моя жизнь, и, раз уж на то пошло, я сама должна решить, как и когда она закончится.

– Автомобильная авария или несчастный случай в горах?

– Что? – я на секунду опешила.

– Выбирай. Если что, мне нравится вариант про горы, еще и на лыжах покатаемся.

– Адам! – со всей силы ударила его ладонью по колену. – Ты невыносим!

Машина совершила крутой поворот, и я полетела прямо на Адама. Не знаю, как ему это удалось, я оказалась сидящей у него на коленях.

– Адам! – покосилась на водителя и охранника.

– Мышка, – горячее дыхание скользнуло по шее. Едва слышный щелчок и от посторонних нас отделила плотная темная перегородка. – По-моему, нам срочно нужно провести переговоры…

Я сдалась по всем позициям. Это бесит, но с Адамом невозможно спорить, особенно, когда он целует так, что кружится голова. Сложно приводить контр-аргументы, когда план тебе излагают тихим шепотом и при этом поглаживают бедро вдоль резинки чулка. Можно только ерзать на мужских коленях, кусать губы и ловить слова идеального плана, что слетают с его губ, своими.

В итоге из машины я вышла взъерошенная с опухшими губами и в чуть помятой юбке. Зато с полной информацией о плане моей трагической гибели. Поцелуи совершенно не мешали Адаму думать. Он и тут, мать его, гений!

Через две недели мы с Адамом садимся в самолет и летим на горнолыжный курорт. Лавину нам обеспечат. Там меня и не станет. Ева Бертран умрет по бумагам, а после мне придется сделать пластику. Я согласилась только убрать шрамы с лица. Всё остальное изменит стрижка и новый цвет волос. Все буду искать изуродованную девушку, а никак не симпатичную брюнетку или даже рыжую, пока не определилась.

– Ничего себе! – никогда не умела свистеть, но все-таки попыталась, глядя на высокий каменный забор, обвешанный камерами.

Нет, он не давили и не выглядел чем-то ужасным, скорее напоминал укрепления средневекового замка и был почти весь увит плющом. Трое охранников у входа расступились и открыли высокие железные ворота.

Машина въехала внутрь, а мы с Адамом остались.

– Почему мы не там? – кивнула на скрывшееся во дворе авто.

– Потому что я хочу, чтобы ты немного пришла в себя и посмотрела сад. Там невероятно красиво.

Моя ладонь привычно утонула в его и, как зачарованная принцесса, я пошла следом за гением в таинственный сад Адамиди. Не знаю почему, но мне вспомнился фильм, который я смотрела в далеком детстве, где девочка нашла таинственный сад и научила мальчика-калеку ходить. В моей сказке все было наоборот. Мальчик вел девочку в сад и учил заново ходить, жить, чувствовать.

– Вау!

Я прошла сквозь услужливо приоткрытую одним из охранников калитку в воротах и замерла. Здесь был настоящий лес, но не дикий, а как в кино – живописный и чарующий. Несколько раскидистых дубов явно были здесь еще до постройки дома и семья их сохранила. На ветке одного из них висели детские качели. Подняла глаза вверх и заметила, что среди плотной листвы торчит угол домика на дереве.

Вдоль дорожки росли невысокие кусты то ли шиповника, то ли чего-то похожего. Во дворе моего прежнего дома их обычно некрасиво подрезали, пытаясь создать видимость цивилизованной изгороди, здесь же все выглядело натурально и пахло просто фантастически.

Мы прошли по гравийной дорожке чуть дальше и увидели лабиринт. Самый настоящий! Ярко зеленела живая изгородь, а во внезапно повисшей тишине я услышала звук…воды. Там есть фонтан?

– Мы обязательно сходим туда прогуляться, – пообещал Адам и потянул меня дальше. – А пока нас ждут.

По дороге к особняку Теодора Адамиди я только и делала что крутила головой, пытаясь рассмотреть все детали сада. Невероятной сочетания стилей, порядка и хаоса, мест для детских игр и беседок, тайных мест для уединения. Не удивлюсь, если иногда Теодор Адамиди гуляет здесь со своей женой и… не только гуляет. О чем я думаю?! О нет, только не говорите, что мирные переговоры раздразнили моё тело.

– Адам, что мне делать? – прикусываю губу и выразительно смотрю в карие глаза. – Проблема…

– Бежать, – улыбнулся он мне в ответ и с силой дернул на одну из дорожек.

На каблуках я едва поспевала за ним. К счастью, бежать пришлось недолго – Адамиди втянул меня в тот самый лабиринт. Несколько поворотов и меня вжали спиной в зеленую стену. Сбившееся дыхание слилось с другим таким же, губы нашли губы, а я вцепилась в крепкие мужские плечи и потерялась. Было в этом какое-то звенящее очарование, возбуждение и привлекательная бесстыдность. Мы вдвоем, в саду Теодора Адамиди собираемся вести себя очень и очень развратно.

“Эта юбка слишком легко задирается, он продумал и это,” – мысль мелькнула на грани сознания и пропала, когда мягкая подкладка скользнула по бедрам, а юбка задралась до талии. Горячие ладони сжали мои ягодицы почти болезненно. Стон сорвался с губ. Я почувствовала как сильно он хочет меня, насколько я желанная вместе со своими шрамами и кучей проблем.

Он обсыпал поцелуями изуродованную шею с такой страстью, будто я была самой прекрасной женщиной в мире, нужной. Я комкала ткань его рубашки, мечтая сорвать ее к чертовой матери и пусть как хочет, так и оправдывается перед братом.

Не знаю насколько мы потерялись в лабиринте из ласки, поцелуев и стонов, но я мгновенно пришла в себя, когда между ног оказалось кое-что твердое и горячее.

– Адам, нет! – воскликнула и укусила его в шею. – Эксперимент, Адам! – дернулась в его руках, но он держал крепко.

– Я не могу больше. Ева, я хочу быть в тебе, двигаться в тебе, дышать тобой…

Это было невероятно. Я пошире развела ноги, позволяя ему касаться самых сокровенных мест бархатистой кожей. Чувствовала клитором каждую неровной и мягкость головки. Каждое движение оставляло после себя яркие вспышки удовольствия.

Но что-то внутри сдерживало меня. Эксперимент. Если он прервется… где-то в глубине все еще жил страх, что я стану больше не нужна этому мужчине. Сейчас он получит свое, испытание препарата провалится и всё закончится.

– Нет! – с силой оттолкнула от себя мужчину за секунду до проникновения. – Ты должен завершить эксперимент. Я помогу.

Медленно опускаюсь на колени и подползаю к Адаму. Он смотрит на меня удивленно, в темных глазах желание больше похожее на безумие. Ему нужна разрядка, прямо сейчас, иначе все полетит к черту.

Трава холодит кожу, и я малодушно радуюсь, что в сумке есть запасные чулки – этим точно конец. Кстати, о конце. Широкий, красивый и чуть влажный, он упирается в мои губы.

– Ты можешь быть во мне другим способом.

Послушно открываю рот, впуская его в себя. Напряженный до максимума, он скользит по моему языку и я принимаю его глубже, чем могла бы себе вообразить. Не зря вчера ночью я тайком от Адама посмотрела видео по минету. Раз это мой единственный способ помочь ему, пусть так и будет до тех пор, пока я не смогу сделать больше.

Выдохнула через нос и попыталась расслабить горло, впуская его до конца. Судя по стону, я способная ученица. Он входит в меня целиком, и я медленно двигаюсь назад, вновь отпуская его на свободу. Получилось!

Меня охватил азарт, перемешанный с желанием и подстегиваемый то ли стонами, то ли рыком Адама. Раз за разом я принимала его в себя так глубоко, как могу.

– Ева…– прохрипел гений, – про себя не забудь.

Замерла на мгновение и вспомнила все те же рекомендации из видео. Рукой. Так удовольствия будет больше, я смогу кончить одновременно с ним.

Стоило пальцу коснуться горячей влаги между ног, как я сошла с ума. Это был совершенно новый уровень чувств, остроты ощущений и близости. Я забыла о дыхании, о технике, просто принимая его в себя раз за разом. Кажется, один раз чуть не сомкнула зубы и в то же мгновение на затылок легла тяжелая ладонь.

Адам зафиксировал мою голову и дернул бедрами, заставляя принимать глубже. Он задавал темп сам и я смогла полностью раствориться в процессе, лаская себя все сильнее и сильнее. Тянуть. Стонать. Царапать свободной рукой плотную ткань мужских брюк и да!

Член у меня во рту запульсировал, Адам с силой подался вперед и вязкая, чуть солоноватая жидкость брызнула мне в горло. Я не смогла вывернуться, но взлетела следом, принимая в себя его семя. Дрожь удовольствия не покидала меня несколько минут.

– Мышка, ты чокнутая, – выдохнул гений. – Но спасибо…

Он помог мне подняться и мягко прикоснулся своими губами к моим.

– За то, что сохранила эксперимент?

– И за это тоже.

Что-то произошло. Я чувствовала, что после этого что-то между нами изменилось. Не знаю, что чувствовал Адам, но я очень хотела, чтобы он перестал пытаться быть всезнающим и всесильным суперменом рядом со мной.

Все, что я хотела сказать это: “Будь со мной человеком, Адам. Просто мужчиной, который меня любит. Не пытайся быть идеальным, будь настоящим”.

Адам

Он крепко сжимал теплую ладонь Евы и вел сквозь заросли лабиринта ко входу в дом. Не мог удержаться, то и дело вглядываясь в лицо девушки: щеки пылают, губы чуть припухли, а в глазах то ли смущение, то ли растерянность, то ли счастье. Возможно, все сразу.

Она будто почувствовала его взгляд, обернулась и тряхнула волосами, прикрывая щеку. Адам не сразу понял причину. Точно, он смотрел на неё с “неудачной” стороны, но не замечал шрамов. Видел лишь предательский румянец и едва заметную улыбку.

Все-таки хорошо, что он выбрал длинный путь до дома Тео, им нужно остыть. Адам старался не думать о том, что случилось, но раз за разом мысленно возвращался к моменту, когда впервые за десятки лет потерял контроль над собой и своими желаниями.

Много лет назад он ребенком проходил курс реабилитации, спасаясь от страшных воспоминаний о заброшенном доме, холодной стали и безумного, садистского смеха мучителей. Увы, не помогло. Тогда Адам взялся за дело сам. Начал читать книги, изучать психологию – его подгонял страх и ненависть к самому себе. Он ненавидел себя за слабость и справился с ней, став сильнее, научившись контролировать каждую свою эмоцию, каждую мышцу в своем теле и каждую мысль. Со временем научился читать людей, понимать их скрытые мысли и желания по движению рук, глаз и звукам голоса. Это было его защитой, которая сегодня рухнула.

Целуя Еву он не мог думать, не мог контролировать. Он впервые забыл об эксперименте, о своем любимом деле и готов был выбросить на помойку несколько недель работы, лишь бы обладать этой девушкой, пахнущей как искушение.

– Стой! – Ева замерла на выходе из лабиринта. – Посмотри, все в порядке? – она огладила чуть помятую юбку и с тревогой посмотрела мне в глаза.

– Ты прекрасна, мышка, – не удержался, дернул её на себя и, запустив руку в мягкие волосы, поцеловал. Медленно. Ему нравилось касаться её именно так. Медленно и сладко, наслаждаясь каждым мгновением контакта.

– Адам, прекрати, – попыталась вывернуться и поправить растрепавшуюся прическу. – Мы же идем к твоей семье. Я не хочу выглядеть так, как будто у меня только что был секс в их саду.

– Думаешь на твоем лице написано: “Я отличница по горловому минету”?

Мышка вспыхнула и глянула на него так, что захотелось затащить её обратно в лабиринт. Он, определенно, сходил с ума. Срочно надо завершать дела, хватать Мышку и увозить на остров, где им никто не помешает.

– Ты невыносим!

– Я знаю, – щелкнул её по носу. – Не бойся, Мышка. Эти кролики не кусаются!

Он поймал удивленный взгляд и добавил:

– Долгая история…