Глава 23. Горячий чай и злые волки

— Тихо, сейчас поедем.

Чья-то ладонь на моем лбу. Моя голова на чьих-то коленях.

Завелся и мерно заурчал мотор.

— Поспи, Дел. Все хорошо.

Женский голос. И руки тоже женские. Рута? Это она сидит со мной.

Я завернута во что-то теплое, в одеяло, кажется, по самые уши.

Все хорошо? А Нико? Я попыталась кое-как собраться, открыть глаза.

— А Нико? Что с ним?

Рута молча поджала губы.

И тихое, едва слышное, но все равно яростное рычание… или просто вздох.

Мы в машине. Рута сзади со мной, впереди Халле, и Олин за рулем. Олин…

Я вижу в зеркале его глаза. Злые. Дикие. Темный огонь в глазах. В волосах — алые брызги крови… на лбу тоже, но на лбу размазано, почти стерто… и на щеке.

Меня аж подбрасывает, несмотря на слабость.

— Олин! А как…

Мне вдруг кажется — он убил Нико. Просто убил, за все, что тот наворотил тут. Не то, чтобы Нико не заслуживал, но ведь нельзя же… И в глазах Руты почти растерянность, она не знает, что ответить мне, и мне кажется — это подтверждение.

Сердце останавливается.

— Нико? — шепотом спрашиваю я у Руты.

— Да ничего с ним не станет, — вздохнула Рута. — Жить будет. Вытащили его. Вон, во второй машине, — она показала в окно. Глянула на Олина. — Это тебе, Дел, еще невероятно повезло, что Халле тревогу поднял. Увидел, как Нико тебя в машину запихивает, побежал, поднял всех. Догнать, правда, не вышло, пока мы за Олином съездили, за магом… Без мага мы бы не нашли. Так что, считай, Халле тебя спас. А то бы так и лежала там, в пещере.

Халле смущенно улыбнулся.

— Я понял, что происходит что-то не то… — тихо сказал он, облизал губы. Глянул на Олина тоже.

Олин молчал. Его рука на рычаге передач дернулась и напряглась, но он только тронул машину с места, не оборачиваясь, глядя вперед… Мы поехали.

Я села, пытаясь справиться с головокружением, выглянула в окно. Натянула одеяло на плечи.

Да, две машины. Одна — в которой мы, и еще вторая… Там Нико? После всего, что случилось с нами… Мне хотелось знать, как он, но было так невыносимо стыдно перед Олином… Перед ним — в первую очередь. Хотя за что мне должно быть стыдно? Разве что за глупость. За то, что я так глупо повелась, что не пошла к Руте сразу, что все так… Я повела себя как дура.

— Как ты? — спросила Рута.

— Нормально, — я попыталась прислушаться к себе. Действительно, вроде ничего, только слабость. — Я там замерзла очень и устала. Но сейчас лучше.

— Хорошо, — Рута улыбнулась. — Я тебя подлечила слегка. Ты еще хорошо отделалась, — она так с интересом глянула на меня. — Нико сказал, что затащил тебя сюда силой.

Если Нико может что-то говорить, то жить, и правда, будет. Оборотни крепкие. Все будет хорошо.

— Я хотела остановить его, — попыталась я. Глянула на Олина, в зеркало, на мгновение встретившись с ним глазами, Олин нахмурился. — Но у него амулет… Там, в части, я хотела вытянуть из него немного силы, чтобы он уже никуда не смог пойти, по крайней мере до утра… а потом…

Я понимала, как глупо это звучит. Но тогда это не казалось так глупо, тогда я не видела другого выхода.

Я рассказала, как мы пошли собирать малину, как Нико предложил подвести нас и утащил меня сюда. Мне нечего скрывать. Моя глупость — это все го лишь моя глупость. Я виновата тоже, но… Рассказала, что мы нашли проход, ручеек, идущий из самого источника силы. И как Нико полез туда, и в него плюнуло слизью. Как он решил вернуться и я не знала, что мне делать и как остановить его. Как я почти запаниковала. Вытянуть силы — было плохой идеей.

Олин молчал.

Я все время смотрела на него. На его напряженную спину, плотно сжатые челюсти, желваки на скулах. Его глаза… Глаза я видела в зеркало, он тоже изредка бросал на меня взгляды.

Сбитые костяшки на правой руке, длинные алые полосы на левой — от когтей. Я боялась даже думать.

Я бы спросила у Руты, но сейчас, при Олине, я и у нее боялась спросить.

Я рассказала, как мы вернулись сюда. Как шли по пещерам, как ловушки, а потом завалило вход. И дальше прохода нет, не пролезть совсем. И как вернулись, но оказалось, что все залито водой. Как я пыталась пробить, шарахнула магией… и, наверно, это из-за меня Нико сломал ногу, его отдачей отбросило назад.

Рута чуть усмехнулась.

— Он сказал, что ногу сломал, когда влез в ловушку.

Отчасти, это правда. Влез в ловушку он сам, наступил… и именно из-за этого мне пришлось пробивать силой.

— Он послал тебя за помощью? — спросил Халле. Почти с надеждой, словно не хотел верить, что я могла бросить Нико одного.

— Нико сказал, что в машине есть сигнальные патроны, нужно взять красные, подать сигнал. И… и обязательно ждать его в машине, чтобы, если придет помощь, показать куда идти.

В последнем я не была уверена. То есть, Нико именно этого от меня и хотел, но я отлично понимала, что волки могут найти дорогу по следу сами, их не нужно вести за собой.

— Мы в низине, — задумчиво сказал Халле, обернувшись к нам, потом с сомнением глянул на Олина. — Разве сигнал можно увидеть? Горы загораживают. Так высоко не взлетит, мы бы не заметили этого сигнала. Разве лейтенант Камински не знал?

Я видела, как Олин скрипнул зубами.

— Ему нужен был повод отправить Адель наверх, — сказа Рута. — Он придурок, но не подонок, все-таки.

Она тоже посмотрела на Олина, словно чего-то ожидая.

Олин, наконец, вздохнул, чуть оглянулся, быстро.

— Там в рюкзаке термос с чаем, — сказал он. — И бутерброды. Возьмите.

Немного хриплый, усталый голос, но уже понятно, что самое страшное прошло. Даже не представляю, что он мог подумать, как это все виделось со стороны.

Это же он вынес меня на руках?

Хотелось спросить, сказать ему хоть что-то. Но Олин смотрел на дорогу, думая о чем-то своем, и разговаривать точно не собирался.

* * *

Я едва не проспала ужин. Это уже традиция — каждый раз приходится отсыпаться. Плохо, на самом деле, маг не может постоянно выходить из строя, должен восстанавливаться быстрее. На долгое восстановление не всегда есть время, действовать нужно сразу. Тем более, что я не делала ничего особенного. Галерту вон, который тоже лазил в пещеры и обезвредил все ловушки на своем пути — хоть бы хны, он словно вообще не напрягался.

Я ведь не совсем новичок, я работала с магией в госпитале, но до сих пор не научилась контролировать как должно. Меня снова пришлось спасать.

Невольно вспоминался Тамиш, наш мастер-огневик, который утверждал, что женщинам в боевой магии делать нечего. Закончила свое училище как фельдшер, вот и работай. А в реальных боевых условиях спасать тебя будет некому. Тамиш почему-то особенно цеплялся с этим ко мне, может быть потому, что я на серьезного мага совсем не похожа — пигалица, маленькая, тощая, с дурацкими кудряшками. Хотя в нашем потоке было еще три девушки…

Мне не хватает выдержки… и мозгов, как говорил он.

Мозгов — точно. Иначе бы я не влезла в такую историю.

И теперь даже неловко показываться людям на глаза

Надо бы пойти в столовую, поесть. Но как подумаю, что придется объясняться…

Впрочем, объясняться придется все равно, прятаться не выйдет.

Лучше сразу.

Я долго собиралась с силами, приняла душ, походила по комнате туда-сюда, и все же решилась идти. Не сидеть же голодной.

Тем более что многие, наверно, уже пообедали, я приду почти с самому концу.

Ладно…

На обед, а потом схожу, узнаю как Нико.

В беседке рядом с нашим корпусом волчата Руты и Олин с ними. Он что-то показывал им, они весело смеялись.

И только увидев, замахали мне руками.

— Тетя Дел! Тетя Дел! Иди к нам!

Отказать им я не могу. Дети… И как-то невольно кольнуло в сердце — у меня ведь могли быть такие же. Но не будет. А Олин…

Не стоит думать об этом сейчас.

Я подошла.

Олин повернулся ко мне.

— Ну, как ты? — тихо спросил он. — Отдохнула?

— Да, — сказала я.

Было немного неловко. За все. За свою глупость, за то, как я целовалась с Нико, пусть и совсем с другой целью, но все равно — целовалась ведь, и это видели.

Легкости больше не было.

— Олин, а тете Дел еще фокус покажи! — радостно потребовал Кит, который постарше. — И нам еще! С четырьмя тузами! Тетя Дел, Олин настоящий волшебник!

— Ты обедать, Дел? — спросил Олин. Что-то было такое в его взгляде. Усталость и… такая внешняя отстраненность и напряжение где-то в глубине.

Он попытался улыбнуться, но не вышло, уголки губ только кривовато дернулись.

— Обедать, — согласилась я.

— Тогда иди, а то там заканчивают уже, тебе ничего не достанется. Кит, я тете Дел потом покажу, а то она поесть не успеет. Вы ведь уже поели, а она нет.

Он не хочет. И вроде бы так мягко отказывается, обоснованно, но все равно.

— Тетя Дел, ты поешь, и приходи к нам! — позвал Кит.

— Мы сейчас уже поедем, — сказал Олин. — Галерт придет, и поедем, нам еще в деревню надо к ночи.

Я понимала, что у него дела, и все же. Он не хочет видеть меня? Или действительно только дела, на самом деле? Он устал. Его ведь подняли, наверно, посреди ночи. И столько нервов…

— В другой раз, Кит, — сказала я примирительно. — Ну, я пойду. Удачи.

И отвернулась разом, чтоб уже не думать. Закусила губу. Быстро зашагала прочь.

Слезы наворачивались. Но плакать я не буду, у меня нет ни единого повода плакать, все хорошо.

* * *

— А вот и наш боевой маг!

Галерт уже допивал компот, и на меня смотрел с такой высокомерно-снисходительной усмешкой, что хотелось провалиться сквозь землю.

Хреновый я маг.

И я так уже, пока дошла сюда через зал, пока взяла себе ужин, успела десять раз покраснеть, побледнеть, покрыться пятнами под любопытными взглядами. Волки что-то обсуждали и посмеивались у меня за спиной. Это было невыносимо. А я даже не знала, что там обо мне говорят.

— Иди сюда, Дел, садись, — позвала Рута, она тоже уже почти закончила. — Не обращай внимание на них, они идиоты.

Сложно не обращать.

Майор Уолеш тоже тут, смотрит на меня так недобро, но пока молчит.

Да у меня в такой обстановке кусок в горло не полезет. Хотя есть ужасно хочется… я взяла картошку с котлетами…

— А как Нико? — шепотом спросила я у Руты.

После всего, что с нами было, я не могу не переживать за него.

Рута бросила быстрый взгляд на Уолеша.

— Да нормально, — так же тихо сказала она. — Поваляется недельку и будет как новенький.

— Мисс Йонаш, — майор окликнул меня, — прошу прощения, но у меня только пара вопросов. Скажите пожалуйста, когда вы последний раз видели лейтенанта Камински, у него были сломаны ребра? А нога?

Рута рядом чуть заметно кивнула, словно убеждая согласиться.

Ребра? Это Олин ему сломал? А теперь они утверждают, что все так и было? Нет, я, конечно, все понимаю, и у них там свои счеты, и Нико придурок, но вот так…

Галерт смотрел все так же высокомерно, у него даже дернулся уголок губ.

— Я не знаю, — сказала честно. Не буду я никому подыгрывать и никого покрывать, пусть разбираются сами. — Мне было очень плохо и я не могла оценить, в каком лейтенант Камински состоянии. Я видела, что у него сломана нога, но сломанные ребра так не увидишь.

Я правда не могу знать наверняка, Нико не дал посмотреть, выгнал меня. Возможно, и ребра тоже.

— А ногу он сломал при каких обстоятельствах? — спросил майор.

— Отдачей нас отшвырнуло назад, я ударилась плечом, а Нико… он сломал ногу.

Это моя вина.

— Камински говорит, что наступил на ловушку, и его отшвырнуло назад.

Я пожала плечами. На самом деле, одно другому не мешает.

— Возможно, какую-то ловушку могло сорвать и как раз в тот момент, я не могу сказать наверняка.

— Какой же надо быть неумехой, чтобы не загасить отдачу в воде, — фыркнул Гаралт.

Я покраснела. В теории я понимаю, как это делать, но не умею. Я никогда не делала ничего подобного. Тогда, в пещере, мне было важно пробить проход, остальное… как получится.

— Значит, Камински мог сломать не только ногу, но и ребра при падении? — спросил майор.

— Ваш капитан ведь сам признался, что избил его, — возразил Гаралт.

Значит, Олин ничего не отрицал, это версия Нико? А Нико гордый, предпочитает не вмешивать посторонних, не жаловаться. Он во всем виноват сам, и на этом точка.

А, между прочим, у меня к этому магу тоже есть вопрос.

Я набралась смелости.

— Мастер Гаралт, а что вы такое сказали Нико Камински, что он полез в эти пещеры? Он мне сам признался, что вы что-то рассказали ему о Магнусе. Нико ведь Магнуса там пытался найти.

Гаралт нервно дернулся, чуть подобрался, глянул на майора, потом на меня — с явной неприязнью.

— Что вы себе позволяете, мисс Йонаш? — раздражение сквозило в его голосе. — Я ничего не говорил ему! Ничего такого. Просто сказал, что когда-то знал Магнуса, лет десять назад, я как раз проходил практику в Оросе, а Магнус там, вроде как, прятался после какой-то неудачной любовной истории, с какой-то волчицой… Я даже не знаю подробностей, Магнус не рассказывал. Только и всего. А Николас что-то напрягся.

Я видела, как майор сначала напрягся тоже, нахмурился. Потом выругался сквозь зубы. Он что-то понял?

И, выходит, у Нико с Магнусом личные счеты? Любовная история? Но Магнусу, мне говорили, было лет семьдесят… Что они могли не поделить? Десять лет назад Нико было девятнадцать, совсем мальчишка. И пусть маги могут долго сохранять молодость, мне все равно сложно поверить, что он увел у Нико девушку.

Тогда что?

Нико ведь не признается.

* * *

Олина сейчас лучше не трогать. Да и я не знала, что ему сказать. Вот вернутся они с Гаралтом через пару дней, тогда и поговорим.

Я пошла смотреть, как там Нико. Хотела понять, что же произошло… Наверно, хотела услышать, что Олин не виноват. Не знаю…

Нико лежал в медчасти, там же, где еще недавно Халле. У окна.

Когда я зашла, он открыл глаза. Нос у него отчетливо разбит и сломан, но уже восстановился почти. Нога в гипсе.

— Дел! Рад тебя видеть! — а голос бодрый, и даже какая-то ирония. — Ты тоже мне морду бить пришла?

— Как ты? — спросила я.

— Нормально, — ухмыльнулся он. — Но самое веселье, похоже, пропущу.

Я должна спросить, наверно… Подошла, села на стульчик рядом.

— Олин сломал тебе ребра?

Нико вздохнул, даже чуть закатил глаза.

— Да прекрати, Дел, не стоит судить о том, чего не понимаешь.

— Я хочу понять.

— Не поймешь, — сказал Нико. — Тебе приходилось наблюдать, как оборотни дерутся за самку? Нет. Даже если приходилось, это совсем иначе видится со стороны, люди вечно пытаются оценивать на свой лад. Дел, мы не люди. Ни я, ни Косак — мы не люди. Тут майор уже приходил, орал, аж стены тряслись… На меня, на Олина твоего. Грозился поубивать всех и отправить под трибунал.

Он усмехнулся.

А мне как-то не по себе.

— И что теперь будет? — тихо спросила я.

— Мне — ничего, скорее всего. Ну, может выговор с занесением в личное дело, но этой дури у меня и так полно. Поваляюсь тут, наверно, недельку. И все.

— А Олин?

— Майором ему точно не быть. По крайней мере, в ближайшие лет пять точно. Ты же слышала, что его хотели назначить осенью? Теперь не назначат. Уолешу нужно найти крайнего, и Косак отлично подходит, потому что самому Уолешу под раздачу попадать совсем не хочется, он метит выше.

У Олина серьезные неприятности.

— За то, что ударил?

— И за это тоже. Тут главное, чтобы Гаралт шум не поднял… Но в основном за то, что его подчиненные вытворяют такое. За мою выходку. Он же отвечает за нас. У Косака еще выдержка будь здоров. Он меня только разок об стену шарахнул и в морду дал. Я б шею сломал, честно. Если бы он мою девушку затащил в такое место, и только чудом она жива осталась, я б убил на месте. Или оставил бы там, сказал бы, что не нашел. И сделай Косак такое, не будь я сыном своего отца, на это бы закрыли глаза. На убийство. Я отлично понимаю, какую хрень твою. Дело не в том, что я пытаюсь оправдать его, а в том, что не люблю, когда люди лезут в наши дела и в то, что не понимают. Я, когда на ноги встану, еще с ним разберусь. Но разберусь сам.

— А достанется снова Олину… — шепотом сказала я.

Нико засмеялся. Впрочем, не долго, тут же сморщился, схватится за бок. Ребра у него.

— Ох, смеяться мне сейчас нельзя, — сказал он. — Между прочим, ребра мне еще твоим ударом помяло, Косак только доломал.

Я невольно покраснела.

— Прости.

— Дел! Вот только не вздумай оправдываться, — сказал он. — Ты спасла мне жизнь. Если бы не ты, нам бы не выбраться. Ты сделала куда больше, чем от студентки-первокурсницы вообще можно ожидать. Тебя награждать надо.

Не знаю… Не могу отделаться от мысли, что все это из-за меня. Что я должна была поступить, повести себя как-то не так.

— Зачем ты вообще полез в это? — сказала я.

Нико вздохнул. Попытался немного подтянуться на руках, сесть повыше. Я дернулась было помочь, но не стала. Ему не нужна моя помощь, он справляется сам.

— Сложно объяснить, Дел, — сказал он. — Наверно, мне все слишком сходит с рук. И где-то глубоко сидит желание проверить, до какого предела сходить будет. Слишком легко. Даже сейчас. Ну, поваляюсь я недельку здесь, и что? Только спокойнее для всех. Если б не я, а… Майтек, к примеру, его бы посадили.

Найти предел прочности… в этом есть что-то болезненно-неправильное. Какие-то старые счеты. С отцом?

— А что у тебя с Магнусом? — спросила я. — Что за история? Из-за женщины?

Я не успела договорить, когда Нико страшно напрягся и помрачнел.

Прошипел что-то сквозь зубы. Что-то страшное.

В точку?

И что-то действительно очень болезненное для него.

Мне даже неловко стало.

— Прости, — сказала я. — Не стоило, да?

Он глубоко вздохнул, дернулся от этого вздоха, в ребра отдалось. Качнул головой.

— Моя мать, — сказал он, наконец. — Я знал, что у матери был роман с каким-то магом, но не знал с кем. Тогда она отказывалась говорить. Он задурил ей голову. Не знаю… я не знаю, как все это было. Отец ведь тоже не подарок. Но в детстве мне казалось, у нас идеальная семья. Отцом он был действительно идеальным, а вот мужем… Я не знаю. Мне, наверно, до сих пор сложно примириться с этим.

Нико поджал губы.

Роман, который разрушил идеальную семью? Или все уже на тот момент было не идеально, что-то дало трещину? Столько лет брака… Нико, считай, было двадцать, и он младший сын. Матери, наверно, было за пятьдесят. Как же это вышло?

— Когда отец узнал, он выгнал мать из дома, не дал даже вещи собрать, — сказал Нико. — А на следующий день привел домой трех молоденьких шлюх. Навешал на них мамины украшения и платья… Сказал, что наконец-то может не скрываться, в открытую, имеет право. И будет развлекаться теперь. А я… я пытался… Я понимаю, что эта история больно ранила его, и он… Я пытался поговорить. Но он сказал, что будет делать все, что захочет, что имеет право, а я могу проваливать тоже. Тогда я сказал, что тоже буду делать все, что захочу, хлопнул дверью и подался в армию. Я ушел без вещей, без гроша в кармане. Мои братья поддержали отца, я единственный, кто… — Нико облизал губы. — Знаешь, Дел, наверно, все эти годы я пытался найти предел прочности его терпения. Когда он, наконец, плюнет и не станет возиться со мной, вытаскивать меня, как щенка. Когда я, наконец-то, смогу жить сам… Наверно, это зашло слишком далеко. И я даже не знаю, кто в этой истории виноват.

— А твоя мать? Как она?

Нико покачал головой.

— Она ушла из дома и пропала. Я не знаю, где она. Она оставила мне письмо, писала, что не нужно ее искать… я искал, но не нашел. Я подумал — вдруг этот Магнус… он знает…

У Нико дрогнули губы, так, почти по-детски отчаянно.