9

– Хэйвуд, – отозвалась я дрожащим голосом. Я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, но получалось плохо, потому что… он же практически лег на меня! Вдруг он сейчас просто задавит меня? Или, еще хуже – вдруг он поймет, что я – женщина? Зачем я вообще подошла к нему! – Эйден, у тебя жар. Наверное, ты не успел потратить мою огненную энергию. Просто передай ее обратно, и тебе станет лучше, хорошо?Энергией рекомендовалось делиться только в самых экстренных случаях. Попав в чужое тело, она вела себя непредсказуемо и, если ее сразу не преобразовать, могла доставить немало неудобств. У Хэйвуда, похоже, были проблемы с усвоением чужой энергии, если от того небольшого количества, что он получил, у него поднялась температура.Пока я говорила, взгляд Хэйвуда переместился на мои губы. Выражение его лица никак не менялось, и я уже собралась повторить снова – может, он не понял? Однако тут парень вдруг стремительно откатился – но, не успела я сбежать, обрадовавшись свободе, как он так же резко прижал меня спиной к своей груди. Его ладонь, задрав фланелевый край пижамного верха, легла на мой живот. Я застыла, чувствуя, что сейчас скончаюсь от ужаса. Мамочки, меня трогает мужчина! Позорище! Он что, не мог положить руку поверх одежды?Однако Хэйвуду, вероятно, было совсем худо, и поэтому он выбрал такой способ – передавать энергию, прикасаясь к голой коже, гораздо легче. И через миг я поняла, почему, потому что мне стало так же дурно. Вероятно, одногруппник плохо соображал от жара, потому что в меня потоком хлынула не только моя, родная и безопасная энергия, но и его, и я задохнулась от охватившего меня бесконечного холода.– Хватит, Хэйвуд, – стуча зубами, проговорила я, пытаясь отпихнуть его руку, но парень лишь прижал меня еще сильнее. Да сколько же в нем этой энергии! Так он просто заморозит меня… Интересно, можно ли умереть от обморожения ледяной магией?Это была последняя связная мысль. Еще раз попытавшись отпихнуть одногруппника, я поняла, что мои руки ослабли и стали как вареные. Глаза заволокло темной пеленой, и, кажется, я потеряла сознание.Я спала, и мне было жутко, ужасно холодно. Хорошо хоть, со спины ко мне прижимался кто-то раскаленный, как печка. Горячая рука по-хозяйски лежала на моем плече, крепко прижимая к не менее горячему телу. В какой-то момент я сообразила, что если прижаться к нему грудью и свернуться калачиком, то будет теплее – и, развернувшись, удобно устроилась на чужом плече. Чужом мужском плече… Мужском плече?!Резко открыв глаза, я увидела перед собой мерно вздымающуюся грудь, укрытую черным шелком пижамы. Что? Я медленно подняла голову, и перед моими глазами оказалось освещенное первыми рассветными лучами лицо Хэйвуда, спокойное и расслабленное. Вздрогнув, я подскочила чуть ли не на полметра.– А? – сонно забормотал он. – Еще утро, спи…Тут он, видимо, сообразил, что не знает, кто это с ним спит, и открыл глаза. Я тут же кубарем скатилась с кровати, но, к сожалению, запнулась о его тапочки и свалилась прямо перед кроватью.– Ой…– голову тут же прострелило болью, и я схватилась за нее обеими руками. Как трещит! Словно меня вчера хорошенько стукнули.– Вилар! – непонимание в глазах Хэйвуда сменилось нешуточной яростью, и он вдруг схватился за одеяло и прикрылся им по самый подбородок, как стеснительная девица. – Чего ты забыл в моей постели, извращенец?–Ты сам меня схватил и прижал, – слабо отозвалась я. Голова так болела, что я даже не могла нормально возмутиться, и при любом громком звуке казалось, что мне в череп забивают гвозди. – А потом еще влил в меня кучу своей энергии, вот я и… потерял сознание прямо на твоей кровати. Ты что, не мог преобразовать мою энергию? Или потратил бы тогда…Вспомнив, я кое-как встала и, подойдя к окну, протянула руку. За прозрачным стеклом тут же сформировалась маленькая тучка, из которой посыпался рыхлый снег, а на самом стекле расцвели морозные узоры. Я слабо улыбнулась – красиво. Да и головная боль тут же пошла на спад.– В следующий раз не вздумай передавать мне энергию, – раздраженно отозвался Хэйвуд.Отбросив одеяло, он направился в ванную, однако на полпути вдруг передумал и свернул в мою сторону, чтобы схватить за ворот пижамы. Ойкнув, я забилась и замерла, когда его лицо оказалось совсем близко от моего, буквально в нескольких сантиметрах. Душа, в который раз за эти сутки, снова ушла в пятки, а сердце громко застучало в груди.– Молчи об … этом, – сквозь зубы прошипел парень, а когда я недоуменно моргнула, кивнул в сторону кровати. – Не то тебе не жить, Вилар. Понял?Я застыла, как кролик перед удавом. Его серые глаза с темными ободками гипнотизировали, и я сообразила кивнуть лишь через несколько секунд. Однако Хэйвуд все не спешил отпускать меня. Вместо этого он вдруг вытянул вторую руку и, схватив мой подбородок, повертел лицо вправо-влево.– Сколько тебе лет, Вилар? – вдруг задумчиво спросил парень. Тут я, наконец, осмелилась отбросить его руку и отскочить к своей кровати. – Ты что, еще не бреешься?– Бреюсь, я уже даже сегодня утром успел побриться, – вызывающе отозвалась я. Ох, что-то он быстро меня заподозрил…– То есть, ты побрился и лег обратно ко мне в кровать? – уточнил Хэйвуд, и в его глазах вдруг появилась сменившая раздражение насмешка. – Не знал, что я настолько тебе понравился!– Ээээ…– невразумительно проблеяла я, чувствуя, что от заливающего лицо жара полыхнули даже уши, и возмутилась: – Ничего ты мне не понравился! Сам… арестовал меня вчера в своей кровати, понимаешь ли, всю ночь хватал своими граблями… ой…Ойкнула я, потому что Хэйвуд, которому надоело слушать, пошел мимо меня в ванную комнату, и я поспешила оббежать кровать, чтобы скрыться за ее спинкой. Лучше не подходить к нему близко. Слишком уж у одногруппника… хорошее зрение. И длинные руки. Я вдруг вспомнила, как Хэйвуд навалился на меня и сжал запястья, словно тисками, отчего сердце снова заколотилась с удвоенной силой. «Наверное, от страха», – решила я и обессилено упала на кровать. Хэйвуд уже скрылся в ванной, я же уткнулась лицом в подушку.Ну почему со мной вечно случается всякая ерунда? Почему мне не мог достаться нормальный сосед, вроде Генри? Который не стал бы утаскивать меня в свою кровать, а утром обзывать извращенцем!Моей первой мыслью, когда я увидела Генри за завтраком, было то, что он не должен ничего узнать. Ну, про мою ночевку в кровати Хэйвуда. С самим Хэйвудом. Это же полное попрание приличий… То есть, я не виновата, но все равно, попрание приличий имело место быть, и если Генри об этом узнает… Вдруг он плохо обо мне подумает? Или пойдет ставить фингал Хэйвуду. Лучше буду молчать.– Как вторая ночь в академии? – спросил он, словно подслушав мои мысли, и я лучезарно улыбнулась в ответ:– Прекрасно, лучше не бывает, – пожалуй, излишне радостно отозвалась я.– Да? – издевательски спросили за моей спиной, и Хэйвуд, обойдя меня, с шумом плюхнул свой поднос на стол, а я чуть не застонала. Он все слышал! Слышал и решил, что мне понравилось с ним спать! – А я вот спал просто отвратительно, всю ночь меня как будто душили, и…Тут он наткнулся на мой яростный взгляд и наконец замолчал, занявшись своей яичницей с беконом. Генри, уловив витающую воздухе тайну, перевел обеспокоенный взгляд с меня на Хэйвуда и обратно. Чтобы отвлечь его, я тут же начала без умолку болтать.К концу завтрака у меня у самой разболелась голова от моей трескотни. Но, похоже, подозрения я от себя не отвела. Вместо того, чтобы проводить меня до коридора первокурсников и уйти, как вчера, Генри вдруг решительно подхватил меня под локоть. Он потащил меня из общего коридора в мелкий, а из мелкого – в тупик за фигурой рыцаря в латах, и лишь там разжал пальцы. Я подняла на него растерянный взгляд.– Эмили, я знаю тебя, как облупленную, – тихо и с каким-то непонятным мне напором произнес он. Его брови были нахмурены, а зеленые глаза смотрели прямо на меня. – Ты же знаешь, что можешь сказать мне все, что бы ни случилось?Мне тут же стало ужасно стыдно. Я вру Генри. Более того, я вру ему чуть ли не в первый раз в жизни. Однако, если я скажу правду, проблем будет больше, и поэтому я успокаивающе улыбнулась и твердо отозвалась:– Все нормально, Генри. Не переживай.Тревога так полностью и не ушла с его лица, но все же он неохотно кивнул и, посторонившись, выпустил меня из закутка. Выдохнув, я скороговоркой пробормотала, что опаздываю, и позорно сбежала, чтобы он больше меня не расспрашивал.Да уж. Когда Генри предложил мне поступить в его академию, я думала, мы еще больше сблизимся. Вместо этого мы почти не видимся, а когда видимся, я ему вру.Развернувшись, чтобы помахать Генри на прощанье, я обнаружила, что он стоит и смотрит мне вслед, и выражение лица у него было замкнутым и строгим. Однако он все же улыбнулся мне в ответ и, махнув, зашагал прочь.Первым занятием у нас сегодня была «Защита». От чего мы собирались защищаться, я поняла сразу же, как зашла в аудиторию, потому что все стены были завешаны плакатами с самыми жуткими монстрами. Из их пастей торчали клыки, с которых капала то ли слюна, то ли яд, а когти напоминали мечи. Каждое изображение было снабжено подписью: вурдалак, волкодлак, вампир…Кстати, вампир был совсем несимпатичный. С плаката на меня смотрел жуткий клыкастый тип, лишь отдаленно напоминающий человека. Ничуть не похож на мрачных красавчиков в подбитых алым шелком плащах, которые украшали обложки так любимых моими подругами по пансиону готических романов.– Уже испугался, Вилар? – издевательски шепнул мне на ухо Хэйвуд. – Если ночью будут мучить кошмары, не вздумай прибежать ко мне в кровать!Фыркнув, я с возмущением отодвинулась от него подальше. Долго он еще будет издеваться? Сам же виноват!Тут, к счастью, дверь распахнулась, и в аудиторию быстрым шагом зашел… по-видимому, пират. Вместо темной преподавательской мантии он был одет в кожаный дублет, из-за пояса торчало сразу несколько клинков, а один глаз был закрыт повязкой.– Ну что, адепты, – остановившись у стола, он хищно оскалился, – готовы превратиться из унылых сгустков холодца в настоящих боевых магов? Готовы бороться с порождениями тьмы, гнусными, рыщущими в ночи… – тут он медленно прошел по проходу и, вдруг наклонившись ко мне, рявкнул на ухо так, что я подпрыгнула. – Готовы?– Да! – неуверенно отозвались мы, больше из привычки отвечать преподавателю, чем из-за того, что действительно были готовы. Адепт с парты напротив нашей, кажется, Бримсон – аристократ из древнейшего семейства – и вовсе смотрел на преподавателя с крайней степенью подозрительности. Похоже, он не мог решить, из какой разбойничьей шайки тот сбежал и как его пустили в приличное учебное заведение.– Тогда, если вы готовы, бесполезные куски мяса, то вставайте со своих мест и убирайте свои бесполезные учебники! Сегодня мы будем изучать волкодлака! – взревел преподаватель где-то за моей спиной.Оглянувшись, я увидела Томаса, таращащегося на профессора восторженным взглядом, и поняла, что хотя бы один «готовый» у нас в группе есть.Мы послушно встали, и наши парты, повинуясь взмаху руки преподавателя, тут же взлетели и составились у стен кривыми, шатающимися башнями. Стулья поехали следом, и я внимательно проследила, куда уплыла моя сумка – как-никак, мне ее потом искать. Конечно, если профессор на приведет сюда настоящего волкодлака, и тот нас не сожрет… Ой, мамочки!Возникший посреди класса волкодлак был как живой – его шерсть блестела в свете дня, клыки торчали из пасти, прямо как на плакате, а сгорбленная спина бугрилась мышцами. Вокруг послышались сдавленные вопли, ругательства и чей-то девчачий визг – не мой. Я, стоя рядом с Хэйвудом, смолчала только потому, что онемела от ужаса. И еще потому, что парень смотрел на создание спокойно и слегка презрительно, ничем не выражая свой страх. Пугаться рядом с ним было как-то… унизительно. Опять скажет, что я нюня.– Профессор, где вы взяли волкодлака? – провопил кто-то из угла класса, и я обнаружила, что часть учеников предусмотрительно разбежалась, спрятавшись за нагромождением стульев у стен.– Зовите меня профессор Гаррет, – развернувшись в сторону баррикады из стульев, преподаватель наконец-то представился и резко махнул рукой. Волкодлак тут же растаял в воздухе, словно его и не было, отчего я украдкой выдохнула. – Это иллюзия, разве я привел бы настоящего волкодлака к таким бесполезным кускам дрожащего холодца, как вы? Сначала я постараюсь вколотить в ваши пустые головы немного настоящей боевой магии, а потом, в конце семестра, уже призову живого волкодлака. Разбиться на пары! – рявкнул он, и в его голосе, наверное, была толика магии, потому что сидящие в засаде студенты тут же вымелись на середину аудитории и построились в две ровные шеренги. – Итак, запоминайте и сразу заучивайте, потому что в бою вам некогда будет листать конспект. Первое, что нужно сделать, когда вы увидели волкодлака – это поставить щит!Я тут же повеселела, услышав, что настоящего монстра призовут только в конце семестра. К этому времени меня тут уже не будет! Встав напротив Хэйвуда, я внимательно слушала про щиты, а затем следом за всеми повторяла заклинание и плетение. Теперь, когда все больше походило на нормальный урок, я почти расслабилась. Как оказалось, зря.