Глава 5

– Беги! Ты не успеешь! – проорал братец.

Но я не двинулась с места: если оторву руку, перестав питать матрицу, то мой голем не поднимется из земли.

– Тогда я завалю практикум! – рявкнула на братца.

– А если не прекратишь, то завалят тебя! – окрысился в ответ Мик. И вроде бы он был хомяк, а вышло как у натурального матерого пасюка – головастого короля свалки, не иначе.

Спорить со старшеньким, что, даже если я сейчас рвану с места, меня догонят в считаные мгновения и размажут тонким слоем по полигону, не стала. Лишь утроила усилия, уже не заботясь о том, чтобы поток силы шел из руки равномерно. Зачерпнула энергии из резерва, сколько есть, и влила в плетение.

Оно недовольно полыхнуло синим, на долю мига ослепив вспышкой. И почти тут же я почувствовала, как мою ладонь что-то приподняло. Оказалось, это была голова моего голема. Тот вышел ростом мне едва по пояс, но зато получился же!

Но порадоваться я не успела. Лишь уклониться от чего-то отдаленно напоминавшего гигантскую то ли руку, то ли лапу. Она обрушилась на то место, где я стояла ровно удар сердца назад. Раздался чавкающий звук. В стороны полетели комья земли. Кажется, голем Молочка потерял одну из конечностей.

Но истукана его это не только не остановило – даже не смутило. Гигант начал поднимать вторую свою лапищу, чтобы обрушить на не успевшую встать меня.

– Не хотела бежать?! Тогда сражайся! – скомандовал братец. – Или кинь нити управления твоим недоросликом мне. Я попробую…

– Нет уж! Он мой! – не дав договорить Мику, крикнула я, сама точно еще не определившись, кого под этим самым «мой» имею в виду, и приказала братцу: – Держись крепче!

А затем вскинула руку и провернула кисть в воздухе.

– Что ты задумала? – вцепившись в меня лапами, проорал братец.

– Стратегическое отступление! – выдохнула я, перекатившись и рывком поднявшись на ноги. Мельком обернулась, убедившись, что мой голем принял приказ.

– А поточнее?! – пискнул братец.

– Мы убегаем, но делаем это красиво и мужественно…

– Наконец-то! – перебив меня, облегченно выдохнул Мик.

– …и недалеко, – закончила я, подхватив юбки и резвым зайцем поскакав по полю.

Старшенький цветасто описал все, что он думает о тактике, стратегии и самонадеянных девицах одним емким:

– Твою ж… рать!

– Так и будешь бегать по полигону? Ты ведь больше ни на что и не способна… Лучше сразу сдавайся! – услышала я насмешливый голос альбиноса, ударивший мне в спину. Явно ведь он использовал заклинание, усиливающее звук. Захотел покрасоваться. Ну гад…

Я резко остановилась, повернулась на пятках так, что волна волос взметнулась рыжим вихрем, и посмотрела прямо на альбиноса. Молочко самодовольно улыбался.

А я начала медленно поднимать руки, словно признавая его победу. Видя это, красноглазик просиял и чуть ослабил натяжение нитей управления, отчего его голем замедлил шаг.

– Ты что творишь? – опешил братец. – Вот так сдаешься? Он же тебя чуть не прибил…

– Кто сказал, что я сдаюсь? – ответила я одними губами.

И в этот самый миг «Недорослик», как метко обозвал мое творение братец, сгруппировался так, что превратился почти в сферу. Хотя точнее было бы назвать это ядром, которое, рванув с места, ударилось в одну из ног глиняного гиганта. Тот пошатнулся, но не упал. Жаль.

Зато с лица Молочка сошла самодовольная ухмылка. Альбинос нахмурился, сосредоточившись. Управление колоссом требовало от него немалых сил, и ребра жесткости едва удерживали массу земли и камней в подобии фигуры.

Зато мой голем получился хоть и небольшим, но все узлы плетения у него были крепкими. Не зря я усилила их дополнительными связками плетений, как в круговом магическом щите. Именно благодаря этому он мог свернуться, точно еж, и если не дать отпор, то ускользнуть от карающей лапищи глиняного гиганта.

– Вот! Вот как надо удирать! – воодушевленно пропищал Мик, подпрыгивая на моем плече. Благо за растрепанными рыжими локонами его не было видно. – Даже у твоего голема это получается лучше, чем у тебя!

Между тем истукан красноглазика пытался своими ногами, напоминавшими столбы, расплющить моего малыша. Но мы с ним были словно ртуть. Я успевала каждый раз вывести недорослика из-под удара. Только это жрало прорву энергии, и мой резерв стремительно пустел. Еще немного – и ничего не останется.

Братец, словно поняв это, пропищал у самого уха:

– Постарайся разбить основной магический ганглий у этой ходячей кучи! Тогда тяжи, удерживающие массу, распадутся!

Я согласно кивнула, и мой едва распрямившийся голем снова свернулся клубочком и… покатился прочь от своего противника. Альбинос и его голем синхронно повернули свои головы в сторону моего колобка, который в этот момент замер, а затем с целеустремленностью тарана, все ускоряясь, попер на противника и буквально взлетел по ноге того, как по крутой горке, чтобы свечкой взмыть в небо, зависнуть на миг и камнем упасть точнехонько на башку истукана, размозжив собой основной узел плетения.

Вот только Молочко вбухал в своего истукана сил немерено. И откат от разрыва энергетических нитей получился неслабым. Моего недорослика откинуло ударной волной так, что он пролетел едва ли не через весь полигон и затормозил, только ударившись о чей-то сапог.

Я, следившая за моим малышом, подняла взгляд выше и поняла, что обувь принадлежала преподавателю, который в свою очередь внимательно и цепко смотрел на меня. Похоже, Морфир уже давно наблюдал за нашим с альбиносом боем. Да и не он один. Я вдруг поняла, что после того, как истукан красноглазика распался, на полигоне воцарилась оглушающая тишина. И в ней отчетливо прозвучало:

– Какая интересная у вас силовая матрица, адептка…

– У вас, – поправила я и пояснила: – Я сделала ее так, как вы, магистр, и объяснили. Ничего не убирала.

– Зато добавили. Причем сделали это с учетом комплементарной совместимости. А ее мы будем проходить лишь на следующем курсе, – произнес преподаватель, разглядывая при этом меня с интересом некроманта, который обнаружил в гробу вместо порядочного трупа неприлично живого человека.

Я пожала плечами и в свое оправдание произнесла:

– В двенадцать лет меня обещала вызвать на магическую дуэль Рафронира Колбиржийская, когда я подрасту, – назвала имя известной на все Срединные земли чародейки. – А поскольку с резервом у меня не очень, пришлось подналечь на теорию…

И ведь почти чистую правду сказала. Только случилось это не в десять, а в семь, и вызвали не меня, а брата, и не на дуэль, а пригрозили уши надрать, и сделала это не Рафронира Колбиржийская, а соседка Карлина Норфик за то, что Мик таскал у нее из палисадника груши. Зато после такой угрозы в братце и проснулся дар. И больше он через забор к госпоже Норфик не лазил, а использовал для воровства исключительно телепортацию. Кстати, груши были вкусные, медовые.

Совсем как голос у магистра Морфира, когда он поинтересовался, почему же я тогда удирала, раз создала столь крепкого голема.

– Я оценивала противника. А делать это лучше на расстоянии…

– Не на расстоянии, а заранее… – поправил меня магистр. Причем сделал это так, что стало понятно: я неспроста попала в пару со столь сильным адептом. Интересно, а как «протестировал» магистр рассветного?

Я не смогла удержаться от любопытства. Глаза сами нашли плечистый силуэт Харда, который стоял ко мне полубоком. На его щеке была небольшая царапина. А у его противника тоже небольшая… потеря сознания, здоровья и магии. Потому как на носилках в лечебницу таскали только тех, кто сам идти (и даже ползти) не мог.

Та-а-ак, кажется, у нас с красноглазиком было все не так интересно, как у рассветного с его противником. А вот досталось исключительно нашей парочке!

Мне – сначала «превосходно» за плетение, а затем и десять штрафных баллов за неумение оценивать противника! Молочку – тоже высший балл за впечатляющего размерами голема и минус двадцать за то, что он надеялся только на свою силу, которой в итоге не хватило.

Речь магистра Морфира была короткой, сухой, но из нее я узнала о красноглазике много нового. Например, имя, время и куда ему идти! Закончил преподаватель словами:

– Раз ваша пара оказалась последней, закончившей упражнение, вам и наводить порядок на ристалище для следующей группы. Если не хватит магии, у ворот есть грабли и лопаты. Нужно выровнять землю. – И, выдав нам эти указания, преподаватель скомандовал: – А все остальные – за мной!

Так мы и остались одни на поле с Альбиром. К слову, имечко у альбиноса оказалось до ужаса очевидным, впрочем, как и поступки. Мой бывший противник смерил меня злым взглядом и процедил сквозь зубы:

– Убирайся, Маккензи! – рявкнул он и швырнул мне под ноги грабли.

– Ну раз ты так настаиваешь, то я пошла. – Я перешагнула через инвентарь и направилась к выходу.

– Куда?! – возмутился Молочко и, глянув на кучу, которая осталась от его голема, добавил: – Выравнивай давай все тут. Это из-за тебя…

– Из-за меня? Еще скажи, это я неправильно построила матрицу для твоего голема, – выпалила я и хотела было обратиться к дару, чтобы привести аргументы – пульсар или атакующий аркан, например, но оказалось, что резерв пуст.

А вот грабли были. Я наступила на зубья, отчего черен взмыл вверх и лег точно в подставленную ладонь. Я перехватила грабли на манер дрына.

Только Молочко это не впечатлило. Кажется, он вообще не заметил, что теперь я вооружена и очень зубаста!

– Матрица была правильная, – испепеляя меня взглядом, процедил он.

– Угу. А избыточная масса у твоего истукана была так… Незначительное художественное дополнение. У тебя голем весил в два раза больше, чем плетение.

– Плетение было универсальным!

– Угу, только у любого универсального плетения есть приправочный коэффициент на размер… Так что твоя куча глины не развалилась только лишь потому, что у тебя есть сила. Прорва силы, – припечатала я и ехидно добавила: – А мозгов – нет.

На самом деле я слегка кривила душой: не настолько творение Молочка было кособоким. Но чтобы удержаться и не ткнуть носом противника в его недостатки? Я же не святая!

– Зато у тебя их, смотрю, избыток, – выплюнул Альбир. – И откуда ты про коэффициент знаешь? Магистр же не упоминал его.

– Да он просто не предполагал, что кому-то из адептов придет в голову лепить такую махину… Так что куча, – я вкинула на холм посреди поля, который еще недавно был големом альбиноса, – исключительно твоя. А значит, и убирать ее тебе.

– Ну уж нет, – тоном дракона, перекрывшего выход из пещеры для рыцаря, пропыхтел Альбир и поднял с земли лопату.

Я хмыкнула. Будь у Молочка хоть капля сил, он бы использовал чары, а не хватался за заступ.

– Магии нет? – поинтересовалась я столь участливым тоном, что даже булыжникам под ногами стало понятно, что отзывчивостью здесь и не пахнет.

– Ты всегда такая стер…

– Сердобольная и отзывчивая? – перебила я адепта с милой улыбкой и, пока Альби не успел опомниться, добавила: – А еще я солидарная. Так что, так и быть, как и ты, тоже не буду использовать магию для уборки.

– Что, тоже резерв пустой? – понял красноглазик.

– Рискнешь проверить? – Я вскинула бровь, намекая: только сунься – огрею не магией, так граблями.

Альби смерил меня взглядом, словно прикидывая, а не принять ли приглашение, но мозгов у него оказалось все же больше, чем спеси. Поэтому спустя недолгое время мы в тишине, полной обоюдной ненависти и пыхтения, орудовали лопатой и граблями, выравнивая грунт: схлопотать штрафные баллы за драку или невыполнение задания не хотелось никому.

В комнату я вернулась спустя оборот клепсидры. Поразительно, но даже не вымазанная в грязи. Обычно на тренировочном полигоне тренер нас в ней буквально купал. Но зато я устала так, словно в одиночку завалила свору кладбищенских гулей. Причем сделала это не магией, а граблями!

Рухнув на кровать, я выдохнула. И тут же услышала от Мика, сидевшего на краю стола:

– Слушай, я не думал, но твой план по победе над этой Белоснежкой действительно сработал! – И, подпрыгнув всем пушистым тельцем, братец восхищенно добавил: – Как твой голем уделал эту гигантскую кучу!

– План? – спросила я таким тоном, что старшенький понял: у меня не было никакого замысла. Я оказалась страшна для альбиноса своей импровизацией.

– Од, только не говори, что… – начал было хомячелло.

– Хорошо. Я само молчание, – тут же послушно согласилась я и с наслаждением потянулась на кровати.

Жаль только, что разлеживаться времени не было, хотя глаза после ночного бдения почти слипались. Поэтому я, взбодрившись умыванием холодной водой и перекусив сыром, поспешила в город. Нужно было взглянуть на тот самый особняк, у которого вынесли часть стены, а из его недр – цельного архимага.

Добиралась я до здания, у которого прорубили альтернативный вход, с полтора оборота клепсидры. Потому как дом досточтимого господина Лоринса Брохмура находился в Золотом квартале. А чтобы до того дойти, потребовалось сначала миновать район Ста Ворот с его узкими извилистыми улочками и натянутыми над головой бельевыми веревками, просочиться через рыночные ряды, пересечь площадь Комедиантов, оставив позади погодную башню, протопать всю Милю, что начиналась в деловом квартале и первым зданием на которой был торговый дом Моррисов с его позолоченными шпилями, и, наконец, оказаться в квартале, где жила знать.

Тут с трех холмов открывался отличный вид и на столицу, и на порт. Только прекрасный вид. Без недостатков. Сюда не долетали крики чаек (или горлопанистых торговцев), да и ветер не доносил запах выброшенных на берег водорослей и амбре из сточных канав нижнего города. К слову, последних здесь и не было. Аристократы могли без проблем позволить себе и канализацию, и водопровод.

Я вспомнила, сколько отец копил, чтобы заплатить и провести все это у нас… Установка одного котла с огненными элементалями для нагрева воды стоила как весь наш семейный бюджет на полгода! И едва подумала о папе, как взгляд помимо воли скользнул с холма чуть ниже, в квартал, носивший в народе название «Делай деньги». Там жили аристократы победнее и успешные торговцы, чиновники, отставные паладины, маги. И дома были уже без мраморных колонн и садов со столетними дубами и розариями.

Я увидела черепичную крышу с флюгером в виде ведьминого котла с ножками, который отплясывал джигу, и сердце сжалось. Мой дом. Там, где меня точно уже не ждут, но наверняка поджидают.

– Мы их найдем, – услышала я у самого уха голос Мика. Братец смотрел туда же, куда и я, и думал, похоже, о том же.

Слова брата придали сил. Я тряхнула головой, отводя взгляд от знакомой крыши. Нужно собраться. Не время раскисать. Потому как если идешь через демоново пекло, то нужно идти, не останавливаясь.

Решительно обернув ремень сумки, я повернулась к ограде ближайшего из особняков. Чугунная ковка была искусной и напоминала кружево. По затейливым завитушкам проскакивали искры магии, как бы предупреждая: меня легко перемахнуть лишь на первый взгляд, но только реши перелезть – и тебя поразит охранным заклинанием. Парадные ворота каждого из домов были украшены гербами.

Видимо, чтобы ни один шелудивый пес не усомнился, что здесь живет представитель древнего и очень благородного рода… И даже если предок этого аристократа когда-то промышлял разбоем, то наверняка делал это исключительно честно. А главное – давно! Ведь всем известно: пыль веков любой поступок облагораживает. Например, признаться, что твой батюшка построил особнячок, промышляя подделкой ассигнаций, – это моветон. А вот далеким предком-лучником, который грабил на лесных трактах богачей и с добычи отдавал пару звонких монет крестьянам (чтобы те его не выдали страже), можно при случае и погордиться.

Да, я не испытывала пиетета к представителям древних родов. Потому как отец, будучи главой охранной конторы, берег тела и души (в неразрывной комплектации, замечу) знатных господ, которые часто были не без греха и не без врагов, соответственно. Да и к тому же огромное состояние исключительно честным трудом удается заработать лишь единицам счастливчиков. Остальным беднягам с потом и нервами приходится для этого приворовывать.

Нет, я не спорю: и среди аристократов встречались честные, достойный и бескорыстные. Так и среди простолюдинов тоже…

С такими мыслями я и дошла до ограды особняка Брохмура. Узнать дом великого некроманта оказалось просто – по ограде. Та была не с черепами и воронами – символами смерти, а… раскуроченной! Впрочем, не только она. Старые дубы с липами вывернуты с корнем или поломаны. Кусты растоптаны. Беседка наполовину снесена. В общем, был проложен широкий путь для выноса некромантского тела.

Я решила, что этой отличной дороге незачем пропадать зазря. Да и кому нужны какие-то ворота, если в заборе есть дыра!

А тут даже не дыра, а целый пролом! И закрывала его какая-то небольшая, совсем несерьезная алая лента заклинания, какими стражи обычно огораживали место преступления. Она тянулась от одного края выбитой чугунной ковки до другого. И все! Больше никаких охранных чар! К слову, остатки последних еще были на уцелевшем полотне изгороди. Об этом свидетельствовали искры, что проскакивали на обломках ее прутов.

– Лезь, пока никого нет, – скомандовал братец.

Я тоже зыркнула по сторонам и поднырнула под алую ленту. А затем двинулась к восточной стене особняка, в которой между первым и вторым этажами была выбоина в два человеческих роста.

– М-да… – только и выдохнула я, оглядывая внушительную кладку. Интересно, чем ее выбивали? – Таран у этого голема, что ли, был…

– Давай поближе подойдем, – предложил братец. – Только спусти меня на землю, вдруг что учую.

– Ты же не розыскной пес, – фыркнула я, впрочем, спуская Мика с плеча.

– Ха, сестренка! – усмехнулся старшенький. – Я гораздо лучше! Я розыскной хомяк!

Я лишь пожала плечами на это самоуверенное заявление, и мы с Миком двинулись к пролому в стене. При этом мы с братцем действовали, как всегда, слаженно. В смысле, слажали и на этот раз.

Потому как не успели мы пройти и половины пути к пролому в стене, как с одного боку раздалось какое-то подозрительное шуршание. С другого – в кустах бузины треснула ветка. А в довершение всего к парадному входу в особняк подъехала карета. И ту поспешил встретить слуга, выскочивший из дверей дома.

Шустрый парень в ливрее как ни торопился к гостю, все же не преминул бросить взгляд на сад. Но за долю мига до того, как он повернул голову, мы с братцем сиганули в кусты.

В них-то и случился конфуз. Оказалось, что заросли уже заняты. Репортерами. И делить с сомнительными личностями честно оккупированные футы земли никто из журналистов не собирался.

Поэтому из розовых кустов мне с Миком пришлось скоропостижно удалиться. Все же когда на тебя нацелен взведенный карманный арбалет – это серьезный аргумент, чтобы уйти по-эльфийски, тихо и не прощаясь.

И из живой туевой изгороди нас тоже изгнали. Причем там засела целая банда, против которой мы с братцем оказались в меньшинстве.

Когда же я вновь оказалась на открытом пространстве, то, увидев заросли бузины, решила: они будут мои во что бы то ни стало! И ринулась в них. Увы, бесхозных кустов в саду у досточтимого некроманта нынче, похоже, не было. Эти тоже оказались заняты. Но и я уже слегка озверела. Так что…

Наше сражен… в смысле переговоры с засевшим среди веток журналистом проходили под легкий шелест кроны кустов и тихий, но очень выразительный бранный шепот. Репортер одолел меня в словесном поединке (профессиональный опыт все же в кустах не спрячешь), я его – в телесном. Правда, победа далась мне не сказать чтобы легко. Но, помнится, на практике как-то я наткнулась на стрыгу… Так вот, теперь с уверенностью могу сказать: никакая акула пера и в подметки не годится болотным тварям!

– Ладно, ведьма, твоя взяла, оставайся, – просипел писака, когда я заломила ему руку, – только кисть отпусти, мне ей еще статью писать.

Едва я разжала пальцы, как репортер тут же извернулся, толкнул меня локтем и протиснулся, почти вываливаясь из веток и наставляя записывающий кристалл на типа, который в этот момент шел от экипажа к дверям особняка в сопровождении слуги.

Я тоже посмотрела на господина в черном мундире. Главу департамента стражей мне до этого лично встречать не доводилось. Но на новостных свитках портрет седовласого мужчины со шрамом через все лицо мелькал часто, так что узнать его сейчас не составило труда.

– Подвинься. Весь свет загораживаешь, – между тем буркнул журналист, продолжая записывать. Впрочем, продолжалось это недолго. Глава департамента зашел в дом, а репортер, любовно протирая свой записывающий артефакт, проворчал: – Ты из какого издания будешь? Я тебя раньше не видел. И вообще, ты дурная, что ли, к Чавису соваться? Он же ради сенсации и убить может!

– Чавис – этот тот, с арбалетом? – уточнила я.

– Ага, из «Имперских вестей», – слегка невпопад ответил репортер. – Тут все наши собрались. И из «Светского сплетника», и из «Первого новостного свитка», и из журнала «Магический патруль», и из «Вечернего бюллетеня», и…

– Как они здесь все поместились? – вырвалось у меня.

– Ха! Это еще ничего! Вот когда нужно было на прошлом семане дежурить у квартиры примадонны Овелии Сноуп – вот где задачка! В округе ни одного не то что дерева – мусорной кадки! Но я все же добыл материал, – гордо произнес журналист, а затем пригладил темные, торчавшие во все стороны кучерявые вихры и ослабил узел засаленного от пота шейного платка. – Но ты так и не сказала: из какого новостного листка будешь?

– Из «Кругосветного обозревателя», – ляпнула я.

– Так у вас же про заброшенные замки, леса и реликтовую нечисть пишут, – удивился репортер.

– А дыру в стене, думаешь, кто оставил? Голем, что ли? – выразительно приподняла я бровь, намекая, что без нежити здесь не обошлось. – Такая форма проломов характерна для северных горных троллей. Они обладают прочным эндоскелетом, который тверже гранита, мало восприимчивы к магии, зато условно разумны, – я села на любимого конька – бестиологию. Описывать анатомию, физиологию, поведенческие особенности и образ жизни нежити я могла долго и вдохновенно. Но на этот раз пришлось свернуться по-быстрому, закончив: – А еще мстительны. За надругательство над прахом своих сородичей могут расквитаться с обидчиком и пройти для этого сотни миль. А похищенный некромант как раз был в серверных горах…

Глаза репортера загорелись. Похоже, версия с северным монстром показалась ему куда интереснее, чем какой-то голем, и журналист попытался выведать подробности. Но тут парадная дверь особняка снова открылась, и мой сосед по кустам вновь поспешил запечатлеть уже отбытие главы департамента стражей.

А я решила, что это удачный момент, чтобы смыться, и на полусогнутых двинулась к пышной сирени, что росла рядом с проломом. С учетом опыта штурма кустов я нырнула меж зеленых ветвей и с ходу попыталась использовать наступательно-фингальную тактику. Но не случилось даже первого хука. А все потому, что мой кулак был перехвачен на подлете к носу противника. Знакомому такому носу. Прямому, с легкой горбинкой.

– Все еще не хочешь мне ничего сказать? – мрачно поинтересовался Хард с акцентом, который становился у него сильнее, когда рассветный злился.

М-да… Как-то неудобненько вышло. Ведь еще утром мы договорились действовать сообща. Правда, было это в форме тирании и ультиматума со стороны стража.

– Сказать? – я постаралась быть самой любезностью. Хотя с учетом того, что мой приветственный кулак вынужденно завис в паре дюймов от лица собеседника, сделать это оказалось не так-то просто. – Какая неожиданная встреча! Но если бы ты предупредил меня, что хочешь после занятий прогуляться до дома господина Брохмура, то я и Мик составили бы тебе компанию. Так почему не сказал?

– Erosyj cucromin ongac! – выдохнул рассветный, перейдя на родной язык от избытка эмоций. Хотя…

«От избытка ли?» – подумалось вдруг. Порой иностранцем быть весьма удобно. Притворился, что не понимаешь, – и все! И я сделала мысленную пометку, что надо бы запомнить эту фразу, а потом заглянуть в библиотеку и взять словарь, чтобы ее перевести.

– Прости, как это будет на срединном? – уточнила я и добавила: – И ты не мог бы отпустить мою руку?

– Потому что считаю: люди лучше всего хранят те тайны, о которых и понятия не имеют, – произнес Хард.

– На твоём языке это звучало гораздо короче, – намекнула, что смысл наверняка слегка иной.

– Просто он очень многогранный, богатый и емкий, – невозмутимо ответил страж, тем утвердив меня в намерении взять словарь. Расширенную версию!

– Значит, ты сможешь многогранно, богато и емко описать мне, что успел узнать, – ответила я.

– Кроме того, что здесь яблоку негде упасть от репортеров? Ничего. Ни следов магии, ни улик… Похититель зачистил абсолютно все.

– Ну вот это мы сейчас и проверим, – отозвалась я.

– Как? – в этом коротком вопросе рассветного прозвучал профессиональный интерес. – У тебя есть особое заклинание поиска? Артефакты?

Хард не сводил с меня испытующего взгляда. И я не смогла его разочаровать.

– Лучше, – заверила с широкой улыбкой. – Хомяк!

И, собственно, продемонстрировала мохнатую персону братца на раскрытой ладони. Выражение лица Харда при взгляде на Мика было непередаваемым. С таким обычно на гроб врага бросают первый ком земли.

Поэтому я, пока меня не прикопали, высунувшись из кустов, посадила Мика на край пролома в стене и быстро спряталась обратно в куст сирени. И все это под пристальным молчаливым вниманием стража.

Хомячелло начал принюхиваться. Деловито перебирая лапками по сколам и виляя упитанной попой, он пополз по пролому.

– Ну что там у тебя? – не утерпела я.

– Пофофди! – яростно что-то грызя, отозвался Мик. – Я иффледую.

– По-моему, ты там просто точишь зубы, – усомнилась я.

– Одно другому не мешает, – возразил братец.

Рассветный нашу перепалку со старшеньким не комментировал, но лучше бы делал это. Потому что выразительный взгляд стража, сложившего руки на груди и приподнявшего бровь, был красноречивее любых слов.

– Мик отличный розыскной хомяк, – сказала я чистую ложь, чтобы незнамо зачем оправдать брата.

– И сколько раз он был в розыске? – уточнил Хард.

Заступиться за братца я не успела. Хомячелло радостно пискнул:

– Ну точно! Это та же самая смазка, что была у голема, который… – И тут старшенький осекся и скомканно добавил: – Того, с площади.

Но я и так поняла, что имел в виду Мик. Здесь побывал тот самый истукан, что напал на нас и из-за которого брат лишился тела.

– С площади? – не преминул уточнить страж. – А подробнее?

Я как раз обдумывала ответ, когда кусты зашуршали и к нашей милой беседе присоединился третий. Тот самый бузинный репортер.

– Да, я тоже хочу знать подробности про тролля! – кашляя, выдохнул журналист.

«Какого еще, к демонам, тролля?!» – прочла я в глазах Харда. Да, именно так и прочла, зацензурив все остальное.

– Ну уж нет! Это мой эксклюзивный материал! – выпалила я наобум и, увидев, как при этих словах нервно дернулась щека репортера, словно он получил оплеуху, уверенно добавила: – И в моем «Обозревателе» он выйдет первым!

Акула пера, услышав это, оскалилась щербатой натянутой улыбкой человека, который вторым не бывает ни при каких обстоятельствах. Он украдет, обманет, убьет, но напишет свою статью первым!

Словно в подтверждение моих мыслей журналист дал задний ход, активно зашуршав кустами и пробормотав:

– Ладно-ладно, не буду мешать, мне пора. – И исчез.

– Хорошее заклинание кустового экзорцизма, – как бы невзначай заметил Хард, усмехнувшись. То, как я изгнала из нашей сирени чужака, рассветного позабавило.

– Угу. Жаль только, узкоспециализированное. И без широкого применения. Когда сюда сбегутся остальные, – я обвела красноречивым взглядом кусты и деревья, – может и не подействовать. Так что предлагаю ретироваться.

– По-быстрому или незаметно? – уточнил страж, глядя поверх моего плеча куда-то назад.

Я невольно обернулась и увидела, как в сторону сада бодрым шагом двигался отряд законников в черных униформах. И хотя рассветный был вроде как тоже из их братии, проверять, насколько у Харда тесные профессиональные отношения с имперскими стражами, мне как-то не хотелось.

– Быстро! – приняла я решение и лишь потом спросила: – Откуда они вообще здесь?

– Видимо, Войрис заметил слежку и, уезжая, распорядился, чтобы ребята зачистили территорию, – пояснил Хард и коротко, но громко свистнул.

От этого звука в движение пришло все: отряд стражей сменил поступь на бодрую рысь, кусты активно заколыхались при полном штиле, вороны сорвались с насиженных деревьев, а вместе с ними и один из корреспондентов (правда, не в небо, а уже на землю), а к нам полетела метла! Она врезалась череном прямиком в кусты.

– Садись! – скомандовал Хард, и я не стала отказываться от предложения.

Запрыгнула позади оседлавшего черен рассветного и, сцапав Мика, запихнула пушистика в сумку. А затем метелка рванула с места, свечкой сиганув в небо. Я, чтобы не упасть, что есть сил вцепилась в рассветного. Вовремя! Нашу летунью мотнуло в сторону так, что я клацнула зубами, едва не прищемив язык. И тут же мимо промчался ловчий аркан.

Хард, еще несколько раз вильнув, окончательно ушел из зоны обстрела и крикнул через плечо, не оборачиваясь:

– Кинь отвод глаз!

– Я по нулям, – отозвалась, признавая, что слила весь резерв на практикуме.

Хард на это сквозь зубы прошипел что-то: то ли коротко выругался на родном языке, то ли заклинание произнес, а может, все сразу. Я не разобрала. Но, судя по тому, что в следующий миг по нашим телам проскочила магическая искра, все же колданул.

Я увидела, как стражи под нами незряче уставились в небо. Правда, ненадолго. Им и кроме нас было кого ловить.

Мы же зависли в небе, глядя сверху на особняк, сад и на репортеров, которые разбегались по нему, как тараканы. Ну и на пролом в стене, конечно. Отсюда он выглядел иначе. То, что снизу казалось просто дырой в каменной кладке, сейчас напоминало скорее… Да это же след от точно поставленного удара! Братец так же мешок с песком колотил у нас на заднем дворе, когда тренировался. Выбивал такую яму, что воронка в ней получалась глубокой, узкой, с идеально ровным скосом со всех сторон.

– А сколько раз голем стену таранил? – вырвалось у меня.

– Эксперт сказал, что была серия прямых ударов сверхвысокой частоты, – отозвался Хард.

– Как у бойцов на ринге? – уточнила я.

– Да, – сухо ответил рассветный. – Только в сто раз быстрее. Они вошли в резонанс с охранными чарами и уничтожили их. Все это заняло пару мгновений.

– Но этого не может быть! – удивленно пискнул выбравшийся из сумки Мик.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что это серия молниеносных ударов. Почти без замаха. С учетом высоты дыры голем должен был быть высоким, а значит, и весил немало. А тяжелым телом управлять с такой скоростью, контролируя каждое движение… Это практически невозможно, – объяснил Хард, который, видимо, уже успел просчитать все варианты и… зайти в тупик. В противном случае, насколько я успела узнать этого рассветного, он бы ни за что не поделился информацией.

– Угу, – поддакнул братец стражу. – Это ты своего недорослика могла легко синхронизировать, так что он у тебя пульсаром по тренировочному полю летал. А чем больше голем, тем медленнее управление. И труднее. Поэтому такими гигантами, как Ледяной Варвар, на границе могут управлять лишь единицы очень опытных и сильных паладинов с максимальным резервом.

Я посмотрела на дыру в стене особняка уже по-другому. Так, если бы это я была преступником, у которого есть крупный и неповоротливый голем, которого нужно сделать быстрым.

– А эксперт точно уверен? – засомневалась я. – Ну, в том, что серия ударов, а не один большой.

– Да. В ином случае было бы минимум два удара. Один – чтобы разрушить охранный контур на доме, а второй – чтобы разнести саму стену. И диаметр пробоины был бы больше. К тому же камни кладки вывернуло бы сильнее и под другим углом.

– А за время второго замаха некромант бы успел сбежать… – добавила я.

Мы все замолчали, каждый думая о своем. Осенний ветер трепал мои волосы и чуть раскачивал метлу. Чтобы не упасть, я крепче обхватила Харда за талию, действуя не задумываясь, на рефлексах… Точно! Рефлекс!

– А если не управлять каждым движением голема, а несколько простых заложить в матрицу как одно сложное? – выпалила я.

– Ты о чем? – удивленно спросил страж и, полуобернувшись ко мне, испытующе посмотрел.

– Учат же неопасную нежить в передвижных балаганах выполнять трюки… – начала было я, пытаясь подобрать наглядный пример.

– Од, научить можно того, у кого есть мозг. Хотя бы зачаточный, – возразил братец. – А голем – бездушная махина и без хозяина…

– Знаешь, бесштанный, а твоя напарница, может, и права, – задумчиво протянул Хард.

– Как ты меня назвал? – возмутился Мик, воинственно встопорщив усы.

– Ну хорошо, мохнозадый, – хмыкнул рассветный.

– Так, мелкая, держи этого стража. Сейчас я ему вмажу! – засучивая рук… точнее, мех на лапах, грозно пропищал Мик.

Кто другой не обратил бы внимания, что маленький грызун называет так девушку, которая явно больше него. Ну мало ли какие у кого прозвища в семье… в смысле в банде. Но рядом со мной же был такой замечательный рассветный. Замечал все, что ему не нужно! Но гораздо хуже, что при этом он задавал уточняющие вопросы.

И, судя по взгляду, хотел сейчас именно этим и заняться. Потому я, пока братец не ляпнул чего еще, запихнула хомячелло в сумку и, резко сменив тему разговора, предложила:

– Слушай, может, улетим уже отсюда? Нас хоть заклинания стражи и не достанут, но вот осенний ветер – еще как. Я уже продрогла до мозга костей. Про дрессировку големов можно поговорить и на земле…

– И про твоего голема с площади тоже, – произнес Хард.

У-у-у! Этот страж еще и незабываемый, оказывается. Ничего, гад такой, не забывает!