Глава 23

К зданию подошла спустя пару минут. Огонек коварно проник через дверь и исчез, оставив меня на пороге. А я вскинула голову и оглядела каменную громаду корпуса, которое в этом мире отражения было темным и мрачным, лишенным красок и какого-то уюта.

— Карр! — ворон выскользнул из темноты, словно сам сотканный их теней. Спрыгнул на плиту у дверей и каркнул, выразительно глядя на меня своими глазами.

— Предлагаешь потерять остатки разума и отправиться туда? — спросила я птицу, почти надеясь на ответ. Но Мордекай лишь произнес:

— Хозяйка! — и подпрыгнул на длинных ногах, взмахнув крыльями для устойчивости.

— Так ты меня сразу нашел и узнал, — проговорила я, обращаясь к птице. — Это был ты, когда мы с Горром шли в библиотеку в первый день моего пребывания в Академии?

Мордекай открыл клюв, но не издал ни звука.

— Значит, ты, — по-своему ответила я на его молчание. — Но почему не выдал Блеквуду?

Ворон и на этот раз счет ответ то ли невозможным, то ли лишним. Он скакнул призывно к двери и клюнул ее, словно призывая меня войти внутрь.

— Ладно, — согласилась я. Тот факт, что птица совершенно не боится этого мира, придал мне уверенности в собственной безопасности. Не на все сто, но все же, я ощутила толику спокойствия, хотя не удержалась от фразы: — Смотри, если мы с тобой попадем в переделку, будешь виноват сам, — и решительно подошла к двери, взявшись за резную ручку.

К моему удивлению, ручка была немного иной. Не такой, какой я помнила ее.

По пальцам пробежала дрожь от ледяной поверхности ручки, но я проигнорировала ощущения и открыла дверь, проскользнув в темноту просторного холла и пропустив следом птицу.

Мордекай перепрыгнул через порог и взвился в воздух, оглушительно каркнув. Так, что эхо, жившее во всех просторных домах и залах, тут же ответило на его приветствие.

Огонек оказался здесь же. Светился прямо в центре зала, словно поджидал меня.

— Ну, я здесь. Веди, — обратилась уже к зеленому свечению, чувствуя, что начинаю сходить с ума.

Огонек моргнул и полетел к лестнице, а я поспешила за ним, слушая удары крыльев по воздуху. Это Мордекай летал под потолком зала, нарезая круги.

Мы поднимались все выше и выше. Первый этаж…за ним второй и третий… огонек остановился у небольшого балкончика с которого можно было посмотреть вниз.

Ничего не понимая, подошла ближе и встала, схватившись руками за каменные перила, такие же ледяные, как и дверная ручка, да и сам воздух вокруг.

— И что? — проговорила я. — Это все? Ты привел меня сюда?

Огонек снова моргнул и камнем упал вниз. Я вскрикнула, наклонилась, чтобы взглядом проследить за его падением, и внезапно поняла, что вижу внизу.

Странный пол, сложенный из мрамора подобно красивой мозаике, невольно привлек интерес. Зеленый огонек упал ровно в центр зала. Туда, где к единственному шестиугольному камню сходились все лучи узора, напоминавшего черный цветок.

Определенно, тот, кто выкладывал пол, создавал на нем цветок. Розу. Огромную, черную розу. Слишком знакомый символ, чтобы не вызвать удивления.

— Но что это значит? — спросила я тихо и наклонилась ниже, пытаясь рассмотреть центр цветка, похожего на раскрывшийся бутон. В нем, в самой глубине, светилось нечто странное, оттененное зелеными всполохами. Я даже прищурила глаза, пытаясь понять, что такого мне показал этот огонек. И, главное, зачем?

Секунду спустя в спину ударил морозный воздух. Словно ветер, ворвавшись в здание, бросился на меня, кусая даже сквозь ткань одежды.

Я развернулась, успев заметить высокую черную фигуру, словно сотканную из тьмы. У фигуры не было лица, или просто я не успела его разглядеть, когда яростная сила снова налетела, приподнимая меня над балконом. Я не успела даже испугаться, не успела крикнуть и только ощутила, что падаю. Лечу вниз, на холодные безразличные камни, на этот черный цветок.

Мордекай издал жуткий крик, совсем не похожий на его прежнее: «Карр!» — и упал следом за мной.

Все произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Только увидела, как огромная тень расползается под потолком выше балкона, когда тело с силой ударилось в тонкую преграду, похожую на плотную паутину. Больно приложившись бедром и боком, рухнула на пол, запоздало завопив во всю мощь легких и при этом зажмурившись от страха, окутавшего с головой.

— Больной, да? — услышала через секунду и застыла, прекратив кричать.

— Ты где был, а? — меня беззлобно толкнули ногой и добавили знакомым громовым голосом: — Нет, реально, мне достался самый тупой из соседей, да еще и малахольный, как погляжу!

Я открыла глаза и увидев склоненное над собой лицо орка, резко села и огляделась. Я снова была в ванной, орк стоял надо мной в одних широких трусах и чесал грудь, глядя на меня с презрительным умилением. Ни теней, ни птицы рядом не оказалось. И я была цела и невредима, разве что немного ушиблась.

«Получается, мне все померещилось?» — подумала я, а Горр распрямил спину и почесал уже затылок. Не дождавшись от меня ответа, парень махнул рукой и удалился, а я встала, ощупывая себя на предмет повреждений.

Нет. Вот точно, я упала, ударилась головой и все эти прогулки в зазеркальном мире мне просто померещились. Прав Билли. Надо меньше учиться и больше отдыхать. Иначе ум зайдет за разум.

Встав на ноги, покачнулась и ухватилась за раковину, невольно бросив взгляд в зеркало, висевшее над ней. Собственное отражение показалось бледным и пугающим. Я поспешно отвернулась, но поняла, что никак не могу выбросить из головы эту тень, толкнувшую меня, и цветок, распустившийся на камне мозаичного пола. После чего поняла, что я буду не я, если уже завтра не пойду и не поднимусь на тот балкон. Чтобы посмотреть вниз и успокоить нервы. И сегодня бы пошла, но вряд ли кто-то ждет адепта в выходной день в административном корпусе. Лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось. Вот я и решила. Завтра. Утром. Обязательно поднимусь на балкон и посмотрю вниз. Хотя даже представления не имею, что буду делать, если увижу на мозаике пола черную розу рода Блеквудов.

Приглашение на ужин ректор Академии прислал через Серафима. Дух с важным видом залетел в покои лорда Блеквуда и с поклоном, протянул сложенный вдвое лист пергамента.

Дорнан, сидевший за столом, поднял взгляд и поманил духа к себе.

— Приглашение от профессора Лэнгфорда на вечернюю трапезу в его покоях! — важно сообщил Серафим, когда некромант принял лист. Развернув его и прочитав строки, подтверждающие слова духа, мужчина поднял взгляд и кивнул.

— Благодарю. Передай господину ректору, что я непременно буду.

Серафим снова поклонился и исчез, растворившись в воздухе. А Дорнан перевел взгляд на настенные часы и увидел, что до ужина остается не так много времени.

«Дядя не слишком придерживается церемоний!» — решил он про себя и отложил бумаги, на которых расписал занятия на неделю вперед.

Через полчаса он оделся, сменив камзол простого покроя, на более элегантный, и, прихватив трость, покинул комнаты, запечатав их магией. Путь наверх проделал достаточно быстро, но без спешки. И в кабинет дяди постучался, решив проявить на этот раз учтивость и дождаться ответа хозяина.

— Дорнан! — услышал он. Лэнгфорд не спрашивал. Он просто позвал племянника и Блеквуд толкнув дверь, прошел в кабинет ректора.

— Добрый вечер, дядя Даниэль, — поклонился он поджидавшему его пожилому мужчине. Тот стоял спиной к входу и рассматривал портреты, висевшие на стене. Дорнан мазнул по ним взглядом, не заинтересовавшись на лицах, которые знал давно.

— Чета Атмайер, — проговорил он и ректор обернулся. — Никогда не понимал, зачем здесь находится портрет леди Атмайер, — добавил Дорнан, глядя в лицо дяди. — Я, конечно, понимаю, что в случае Годрика его супруга была шеей и многое зависело от ее взглядов и решений. Но ее портрет слишком неуместен в данной комнате. Лучше бы имя леди Изабеллы упомянули в истории создания Академии. А так ее знают лишь единицы.

— Да. Те, кто бывал в моем кабинете, — кивнул, соглашаясь, старый профессор. — Но не будем о ней. Пройдем в столовую. Нам уже накрыли ужин.

Профессор шагнул вперед, указывая путь, который Блеквуд и так прекрасно знал. Дорнан было поспешил за ним, но на какой-то миг задержался и посмотрел на лицо давно почившей леди, так привлекшее его дядю.

Что и говорить, она всегда казалась ему неприятной. Холодный взгляд в глубине которого проскальзывало нечто жестокое. Что сумел уловить художник, писавший портрет. Или что добавил от себя. Но Дорнан был склонен верить в то, что умелая рука передала истинную сущность женщины. Она не нравилась ему, когда он был студентом и приходил в кабинет к дяде. Не нравилась и теперь, по истечении многих лет. Но повинуясь какому-то порыву, глупому и, наверное, неуместному, он поклонился, словно проявляя почтение к той, что когда-то приложила руку к созданию Академии, а затем поспешил за дядей, уже поджидавшим его у дверей в соседнюю с кабинетом комнату, дверь в которую была замаскирована под каменную стену.

Помещение оказалось скромных размеров. В два узких окна смотрела ночь, а в камине танцевало пламя. Здесь находился только стол и несколько резных стульев с высокими спинками, да буфет в котором стояли бутылки из темного стекла. Ни слуг, ни духов внутри не оказалось. На столе уже стояли блюда, простые, как и предпочитал Лэнгфорд, и красовалась откупоренная бутылка красного вина.

— Присаживайся, — произнес ректор и сам опустился на один из стульев. — Я рад, что ты принял мое приглашение. Ужинать одному не всегда приятно. А насколько я знаю, ты предпочитаешь есть в своих покоях, хотя в столовой отведен зал для преподавателей. И уж поверь мне, кормят там сытно и справно.

— Справно? — повторил Дорнан, присаживаясь и поднимая с края стола белую салфетку. — Словно достойное простолюдина, дядя.

— О, у меня еще много подобных в запасе, — улыбнулся ректор. — Могу, кстати, поделиться.

— Нет, уж. Благодарю, — некромант ответил на улыбку улыбкой, но его вышла более натянутой и лишенной приязни. — Мне хватает того, что я вижу на лекциях и слышу на переменах, пока наши господа адепты общаются.

Лэнгфорд улыбнулся.

— Они все еще дети, Дорнан. Когда у тебя появятся свои, ты поймешь.

— Мне кажется, я и так все понимаю, — лорд Блеквуд протянул руку и подцепил широкой длинной вилкой с блюда кусок сочного мяса с корочкой. Взглянул на дядю и получив одобрительный кивок, положил мясо на его тарелку. А себе взял второй.

— Непривычно без прислуги, — посетовал он, вызвав смешок ректора.

— А я уже привык. Сам не желаю, чтобы мне прислуживали, — дядя добавил к мясу салат из свежих овощей и как гостеприимный хозяин, собственноручно разлил вино.

Некоторое время они молча ели. Затем профессор Лэнгфорд промокнул губы салфеткой и произнес:

— Ну и как этот мальчик? Оливер Миллиган? Ты заметил у него потенциал?

Дорнан встретил взгляд дяди и отложил вилку в сторону, взяв двумя пальцами бокал за тонкую хрустальную ножку.

— Да. У меня была возможность проверить его способности и, хочу сказать, — он сделал глоток, чем выдал собственное волнение, — что мальчик одарен. Очень одарен. Признаться, со всего курса я бы оставил только его одного и еще нескольких подающих надежды адептов, а остальных выставил бы вон…

— У нас итак недобор на курс некромантии, — ответил Лэнгфорд. — Но расскажи мне, как прошли первые две недели. Как ты себя чувствуешь в роли преподавателя?

Дорнан едва не рассмеялся. Вот уж кем он себя не желал бы чувствовать, так это профессором Академии. И если бы не приказ короля, ноги его бы не было здесь. Но всегда существует пресловутое «но». И он сидит за столом ректора, делит с ним трапезу и, вместо того, чтобы рассказать то, что желает услышать дядя, вспоминает мальчишку адепта, явившего ему свои способности на пустынной дороге от столицы до Академии.

Мальчишка был одарен сверх меры и Блеквуд чувствовал это каждой частичкой своего сердца, своей магии. А ведь по нему так сразу бы никто и не сказал, что у парнишки талант. На первый взгляд, Оливер Миллаган был таким же, как и сотни других адептов. И его сила, словно спала. Будто кто-то прятал ее от посторонних глаз. И тем не менее, Дорнан был свидетелем того, как адепт, не проучившийся и месяца, собственноручно поднял мертвого, вернув его к жизни.

Знал бы мальчишка, как удивил тогда своего преподавателя. Там, на дороге, Дорнану едва хватило выдержки не сорваться и не проявить эмоции. Что это было? Радость? Зависть к тому, кто возможно, станет сильнее в будущем, или что-то еще? Особенное?

Надежда?

Он и прежде поймал себя на мысли, что попытается взять от Миллигана то, что ему не дала невеста. И, что самое удивительное, дар леди Оливии и этого мальчика был так похож, что в первую минуту Блеквуд заподозрил, что Оливер и девчонка являются родственниками.

Что там говорили про Миллигана? Бастард темного мага? Вполне возможно, что его рассуждения не так далеки от истины. И у леди Бредшон есть младший брат, побочная ветвь ее отца. Бастарды были всегда и будут, так чему удивляться? Это вполне может оказаться правдой.

Эту неделю Дорнану было непросто игнорировать свой интерес. Мальчишка то и дело попадался ему на глаза. И на лекциях Блеквуда неимоверно тянуло посмотреть на адепта Миллигана. Только он одергивал себя каждый раз, решив, что не станет пока давить на мальчика. Пусть попривыкнет к занятиям. Пусть отойдет от того происшествия на дороге, вспоминая о котором некромант испытывал всплеск неконтролируемой ярости. И не совсем понимал первопричину этого. Страх за одаренного мальчика или что?

То, что Оливер заинтересовал его, Блеквуд не отрицал. Он всегда был честен с самим собой, даже когда здраво и трезво оценивал подраставшего конкурента. Конечно, сила без опыта значит мало. Но почему-то Дорнану хотелось передать как можно больше этому мальчику. Развить в нем еще больший потенциал, тем более, что материал был очень хорош.

За годы своей осознанной жизни, некромант еще не встречал подобного ему по силе. Хотя сам мальчик создавал впечатление слабого физически, человека. Вот так и не сказал бы на первый взгляд, о том, какая сила таится за хрупкими плечами адепта первокурсника.

— У нас не было возможности поговорить на личные темы, — отвлек от размышлений племянника господин ректор. — Раз уж тема преподавания в Академии тебя не вдохновляет на диалог, поговорим о твоей жизни.

Дорнан поднял взгляд и встретил ответный, с толикой любопытной искорки.

— Ты сказал, что намерен жениться! И кто эта счастливица, которой удалось завоевать твое расположение? Ты ведь так и не назвал имя своей невесты!

Профессор Лэнгфорд продолжал смотреть на племянника с откровенным интересом.

— Леди Оливия Бредшон, — ответил Дорнан и что-то внутри сдавило от разочарования и какой-то непримиримой тоски. С чего бы?

— А! — протянул ректор. — Я знал ее отца. Благородный был господин.

— И учился непременно здесь, — предположил Блеквуд, уверенный, что попал в точку. — Он был некромантом. Причем, достаточно сильным, потому что его дочь обладает большим резервом темной магии.

— Которую, будучи женщиной, сможет передать своему наследнику, — понятливо кивнул Лэнгфорд. — Значит, причина все же банальная. Тебе нужна не девица, а ее кровь и то, что она сможет дать вашему общему сыну, не так ли?

— Брак по расчету не должен был тебя удивить, — Дорнан сделал еще глоток вина. — Не мы первые с леди Оливией, не мы последние.

— Это да, — задумчиво протянул профессор. — Но хотелось бы, чтобы в твоем браке было хоть немного счастья и любви.

— Роскошь, в которую я, тем более, не верю! — отрезал племянник слишком резко, но пожилой ректор только улыбнулся на подобное замечание.

— Это не роскошь, а редкий дар, мой дорогой, — отсалютовал он ему своим бокалом. — Еще более редкий, чем твой дар.

— Глупости! — Дорнан залпом допил вино и поставил бокал на стол. — Леди Оливия сама прекрасно знает, что будет означать наш брак. Всех благородные девиц с младенчества готовят к удачному замужеству. А ей, можно сказать, повезло.

— Это смотря с какой стороны посмотреть, — улыбнулся Лэнгфорд и Дорнан ощутил, что его выдержка может дать трещину. Разговор перетек в неприятное русло и перестал нравится некроманту. Мало того, что он знать не знал, где в данный момент находится его так называемая невеста, так еще и дядя, с высоты его опыта, говорит всякие недостойные глупости о любви.

Брак нужен для того, чтобы продолжить род и соединить два семейства. Для того, чтобы принести одному если не выгоду, то почет.

— Вижу, данная тема тебя тоже не трогает, — проговорил профессор. — А жаль. Я бы хотел взглянуть на эту девушку. Помнится, мне, ее матушка была достаточно привлекательной женщиной. И отец тоже отличался благородными чертами и милым характером.

— А каким был его уровень? — поинтересовался вдруг Блеквуд. — Вы точно должны знать.

— Должен и знаю. Бредшон учился уже в ту пору, когда я занимал должность ректора Академии. — Профессор отложил приборы и коснулся подбородка пальцами, постукивая указательным, будто в попытке найти ответ на вопрос племянника. — О, да! — минуту спустя его глаза вспыхнули. — Лорд Бредшон подавал большие надежды, как некромант. У него было двадцать пять единиц на момент завершения обучения в Академии. Довольно хороший результат. И Его Величество король, отец нашего нынешнего благородного монарха, звал Бредшона к себе на службу. Но тот отказался, выбрав спокойную жизнь в своем поместье.

— Двадцать пять, — повторил Блеквуд. А затем задал вопрос, который вертелся в уме. — А не в курсе ли ты, дядюшка, не было ли у этого славного милорда детей на стороне.

Вопрос явно удивил ректора.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он.

— Да так, есть одна сумасшедшая идея, — улыбнулся некромант.

— Которой ты делиться не намерен, — кивнул ректор. И тут же добавил: — Насколько я знаю, репутация у лорда Бредшона была кристально чистая. Он любил жену и обожал дочь, только вот умер слишком рано.

— Причина смерти? — тут же спросил Блеквуд.

— Удивительно, но банальная. Он неудачно упал с лошади во время верховой прогулки и сломал шею. — Лэнгфорд взял бутылку в руки и предложил: — Еще вина?

— Благодарю, — кивнул племянник, задумавшись. Вспомнил весьма неприятного типа, отчима Оливии. И то, какие отношения были между девушкой и этим лордом Сэлми. Что-то противно царапнуло в груди, словно предчувствие, но не в отношении будущего, а прошлого. Мог ли Сэлми приложить свою руку к тому, что произошло? Что, если сэр Уильям подстроил несчастный случай для отца Оливии, с целью заполучить его супругу себе в жены?

«Какие глупости!» — тут же осадил себя некромант. Леди Сэлми показалась ему достаточно счастливой во втором браке. И мальчонка, которого она подарила своему супругу, тому веское доказательство. А вот Оливия, с ее характером была чужой в новой семье матери. И Дорнан догадывался, что Сэлми был просто счастлив избавиться от чужого ребенка. Звезды сошлись. Он, Дорнан Блеквуд, нашел свою пару, которую ухитрился потерять. Но это временно. У него еще будет возможность отыскать свою леди и увезти в Воронье гнездо. Лишь бы девчонка не натворила глупостей и не вышла за другого до того, как он отыщет треклятый свиток.

Отчего-то подобная мысль прежде не посещала некроманта. А теперь взвилась, уколов в самое сердце.

— Дорнан? — позвал дядя, снова отвлекая Блеквуда от его уже неприятных, мыслей. — Ты где-то далеко, мой мальчик.

Подобное обращение вызвало усмешку на губах мужчины.

— Прошу прощения, дядя. Собеседник из меня всегда был неважный, — заметил он. Но ректор лишь пожал плечами и улыбнулся так, словно все понимал и видел племянника насквозь. Хотя, возможно, в какой-то степени так оно и было.