Глава 36

Он долго смотрел на дверь, за которой скрылись эти двое: оборотень и его друг, мальчишка — адепт.

Дорнан не мог понять силу той ярости и что-то чужеродное, выворачивавшее наизнанку душу, требовавшее вернуть Оливера назад, оставить рядом, присвоить себе.

Какой он глупец.

У мальчика есть тайна. И эту тайну, возможно, уже знает Хейл. Нет, определенно, знает. Они и ушли только для того, чтобы поговорить. А значит, в эту самую минуту, возможно, Оливер открывает все свое личное, этому оборотню. А он, Дорнан, оказался лишним. И ведь не пойдет за ними следом. Не станет подслушивать и подглядывать. Но все же, сделает кое-что, чтобы обезопасить мальчика.

Он выждал всего немного. Затем тенью выскользнул за двери и направился по остывшим следам в сторону комнат, где разместился Итан.

За дверью оборотня было тихо и Блеквуд понял, что Хейл подстраховался от подслушивания. Защита была достаточно мощная и наложена весьма умело, но для некроманта не представляла препятствия. И все же, он сделал именно то, зачем пришел. И ничего лишнего.

Он тоже поставил защиту на покои своего недруга. Только ради адепта, который находился там. Да, Оливер решил переночевать со своим другом. У видимо, этим двоим было необходимо поговорить, обсудить нечто важное, что его, Блеквуда, ни коим образом не касалось. Но Дорнан злился. В самой глубине души, разрываясь от странного чувства собственника, у которого только что отняли нечто важное, дорогое. То, что принадлежало ему одному и никому больше.

Поднимая руки и бросая прочную защиту на каменные стены, он внезапно осознал, как называется то, что он сейчас испытывал. От чего мучился и едва не сходил с ума.

Жуткое ощущение. Обида, гнев, желание…

«Ревность!» — вспыхнула яркая мысль в голове.

Он ревновал. Мальчика к оборотню. Причем, ревновал так, как может только мужчина ревновать свою женщину. Свою половину. И от подобных мыслей хотелось вцепиться пальцами в волосы, рвать их от злости уже на себя самого. Никто не был повинен в том, что в его сердце появились эти извращенные пороки. Его тянуло к Оливеру Миллигану и он хотел его. Хотя и не совсем представлял, что бы сделал с мужчиной, окажись тот в его власти, в его объятиях.

Но именно сейчас, воображение рисовало жуткую и, одновременно, сладкую до дрожи в теле, картину, где он кладет руки на плечи Оливера, притягивает к себе и целует. И не было силы больше бороться и опровергать истину.

Дорнан опустил руки. На миг прислушался, не донесется ли тихий шепот или разговор. Но нет. Плотная стена магического заклинания не пропускала звуки. Только тишина дышала в пространстве, да легкий отголосок завершающегося праздника там, внизу.

В эту ночь убийца не придет. Почему-то Блеквуд знал это и был почти уверен в своем знании. Но еще он понимал, что мальчик теперь под ударом. Теперь он, а не Итан, и не сам Дорнан, цель неизвестного убийцы. Потому что только один человек сможет проникнуть в мир отражения. А значит, ему стоит быть начеку, а не грезить о своих извращенных фантазиях.

Дорнан постоял еще немного. Тишина владела пространством. Темная и густая. И в ней не было ничего. Даже отголоска опасности. Вот только Блеквуд не сомневался — опасность рядом. Да, пусть она сейчас не стоит за его плечом, но дышит в спину. Издалека. И у убийцы преимущество. Он знает больше.

Он знает почти все.

Дорнан сделал над собой усилие и пошел назад, к своим комнатам, слушая эхо собственных шагов и разрываясь от желания вернуться назад.

Прикосновение к Оливии едва не свело его с ума.

Ревность, черная, отчаянная, рвала душу на части, но когда прикоснулся к ней, подхватив на руки, ощутил, как все то темное, что просыпалось в нем, спряталось куда-то далеко. Не исчезло, но затаилось.

Зависть, жуткая, злая, охватила Итана. Он и помыслить не мог о том, что Оливия, эта сладкая, замечательная девушка, та, которую он хотел бы назвать своей, невеста другого.

Как же больно было узнать такую новость. Девушка рассказала о своей помолвке неохотно. Словно ее и саму не радовал тот факт, что она носит кольцо некроманта. И он, возможно, нашел бы оправдание для себя и надежду, если бы не видел прежде, как она смотрит на лорда Блеквуда.

В глазах Оливии, тогда еще, Оливера, был интерес и влюбленность. Да, самое слабое ее проявление, но от этого и самое сладкое, как бывает на первых этапах зарождающегося чувства. Но как же ему хотелось, чтобы она именно так смотрела на него, а не на своего жениха.

Итан не удержался. Прижал к себе легкое девичье тело. Осторожно, опасаясь разбудить, коснулся губами сначала виска, затем темных волос. И уже после, уложив в кровать и накрыв по плечи покрывалом, чувствуя глубокое дыхание спящей, губ. Таких сладких, таких желанных, что тело едва не разорвало от немыслимого желания.

Ее запах сводил с ума. Теперь-то он понимал, почему тогда уловил аромат духов на теле мальчишки, встреченного темной ночью на дороге, в тесном экипаже.

Уже тогда она привлекла его. Заставила сердце биться чаще. Заставила желать быть постоянно рядом, превратиться в того, кто мечтает следовать по пятам за понравившейся женщиной. С целью оберегать и, что там таить греха, любить ее.

Как же ему хотелось поцеловать Оливию. Не так, как он сделал это у стен общежития, пока пытался разобраться, что происходит с мальчиком-адептом. И не так, как поцеловал сейчас. Едва уловимо.

Ему хотелось атаковать ее рот, свести ее с ума, и себя, наверное, тоже.

Итан протянул руку и коснулся пряди темных волос Оливии. Убрал с девичьего лица. Погладил, коснулся…

Черт, он бы мог просто трогать ее вот так и сходить с ума. Он бы хотел обладать ею полностью, быть единственным в ее сердце и мире. Стать ее половиной. Стать ее любимым и любовником. Но между ними была тень Дорнана Блеквуда и сама Оливия, которая испытывала интерес к некроманту. А через такое не переступишь. И Итан убрал руку, поднявшись на ноги.

Девушка спокойно спала. Усталость начала медленно отступать. Черты ее лица разгладились, а дыхание выровнялось.

Итан наклонился, вспомнив о том, что не стоит оставлять спящих в обуви. И осторожно приподняв покрывало, одну за другой, снял туфли с маленьких ножек Оливии.

Оборотень еще немного постоял, глядя на спящую, а затем попятился к двери.

В гостиной, устроившись на диване как был в парадной одежде, положил под голову руку и уставился на пламя, равнодушно танцевавшее в камине. Сна не было. А мысли то и дело возвращались к той, сто спала в соседней комнате, смущая его душу. Заставляя помыслить о невозможном.

Нет, он конечно же, не выдаст ее тайну Дорнану. Теперь это не в его интересах. Если Блеквуд не узнает тайну девушки, то она сможет спокойно учиться и дальше. А он, Итан, всегда будет рядом. И кто знает, не переменится ли ее сердце в его пользу? А он, ради Оливии, согласен и подождать. Столько, сколько придётся.

Гости разъезжались. Экипажи, один за другим, покидали территорию Академии. Сначала сплошным потоком, увозя родственников учащихся, затем по одному, когда запоздавшие, задержавшиеся на празднике, спешили вернуться в столицу.

Музыка угасала. Ветер, наоборот, набирал силу. Он нес с собой морозный воздух, вел зиму, следовавшую осторожными шагами в царство осени. Мелкий дождь сменился крупой, а затем, ближе к рассвету, повалил снег. Крупные мягкие хлопья, падая в вальсе, ложились белым покрывалом, укрывая землю, дорожки и деревья, приготовившиеся к долгому сну.

Один из экипажей, отличавшийся от остальных лишь черным тонконогим жеребцом в упряжи, медленно катил к воротам, оставляя позади засыпающую Академию. В салоне сидели двое. Мужчина в черном и его собеседник, одетый в свое лучшее выходное платье с пальто, наброшенным на плечи.

— Не получилось сейчас, получится в следующий, — произнес человек в черном. — Но нам придется действовать быстро. Хотя, все, что не делается, все к лучшему.

— Полагаете, они узнали правду? — спросил сидевший напротив.

— Возможно. Если же и не узнали сегодня, то узнают в самое ближайшее время. Блеквуд не дурак. Он будет искать ответы и найдет.

Последовал вздох, и мужчина в черном бросил взгляд в окно экипажа. А заметив, что карета подъезжает к воротам, поднял трость и требовательно постучал в крышу экипажа, призывая возницу остановиться.

Карета замедлила движение и съехала на обочину.

— Жаль, что девушка не умерла. Не знаю, где я просчитался, но это уже не важно. Следи за ними за всеми и дай мне знать, когда все начнется. Я прибуду.

— Я буду следить, господин.

— Конечно, — в голосе прозвучала отчетливая насмешка. — У тебя ведь нет выбора. Мы повязаны.

— Знаю.

— Когда придет время, мне будет нужно попасть сюда, в Академию, — добавил мужчина и указал своему собеседнику на дверь. — Думаю, это произойдет уже скоро.

— Я буду готов.

Быстрый прощальный кивок и неизвестный выскользнул из салона. Захлопнул дверь, шагнув в сторону. Почти в тот же миг карета дрогнула. Воздух разрезал удар хлыста и лошадиное ржание. А секунду спустя, карета тронулась с места, захрустев колесами по присыпанному снегом, гравию.

Он возвращался назад под хлопьями снега, сыпавшими с небес. На полпути, под ветвями огромного дуба, посторонился, когда мимо проехал очередной экипаж с уставшими и сонными гостями Академии.

Не глядя ему вослед, человек плотнее закутался в полы пальто и мысленно произнес:

«Скоро!» — и зашагал вперед, не заметив темную тень, сидевшую на ветке.

Стук в дверь заставил профессора Лэнгфорда, ректора Академии Магии, повернуть голову и прервать чтение толстого фолианта, разложенного на столе.

Бросив взгляд на часы, отсчитывавшие время, ректор сдвинул брови недоумевая, кому это, кроме него самого, не спится в столь ранний час? Понедельник, в честь праздника, был объявлен выходным днем. Так что и адепты, и преподаватели, должны были в это время отсыпаться в своих кроватях. А потому повторившийся стук только заставил Лэнгфорда разволноваться, как бы не случилось чего.

Запахнув на груди мантию, он прошлепал по ковру и подойдя к двери, открыл, не спрашивая. А увидев на пороге незваного гостя, выдохнул с облегчением.

— И что тебе не спится, как нормальному человеку? — позволил себе побурчать мужчина, прежде чем шагнул в сторону, пропуская племянника в личный кабинет.

Дорнан прошел, и ректор закрыл за его спиной дверь, после чего повернулся к некроманту и хмыкнул, оценив его наряд.

— Вижу, кое-кто этой ночью не спал, — произнес он.

— Появились некоторые вопросы, дядя. На которые можешь дать ответы только ты.

— Тогда, конечно, проходи. Заодно составишь мне компанию за утренним чаем, — ректор улыбнулся и прошаркал к столу.

Дорнан заметил, что стол уже накрыт. Чайник и выпечка стояли на серебряном подносе. А вот чашка была одна. Но профессор одним взмахом руки исправил подобное упущение. И вторая чашка, идентичная первой, возникла рядом, тонко зазвенев фарфоровым дном.

— Присаживайся, — широким жестом пригласил некроманта Лэнгфорд.

— Благодарю, — Дорнан было шагнул к столу, но затем замер и посмотрел на дядю.

— Что-то не так? — приподнял тот бровь.

— Могу ли я на одну минуту сходить в твой приемный кабинет? — вдруг произнес Блеквуд.

— Ума не приложу, что тебе там понадобилось, но ты конечно, может идти. А я пока разолью чай. Только не задерживайся. Не хотелось бы подогревать его магией. Знаешь ли, в таком случае, он теряет свой насыщенный аромат.

— Не задержусь, — бросил Дорнан и вышел через соседнюю дверь в смежное помещение.

Просторный кабинет тонул в полумраке. Утреннее солнце рисовало на полу квадраты и треугольники. В свете желтого луча мелькала пыль, когда некромант прошел в комнату и встал ровно в ее центре.

Дорнан и сам не понимал, почему ему пришла в голову эта идея. Наверное, усталость взяла свое. Стоило немного поспать. А он, вместо этого, остаток ночи провел в раздумьях, строя предположения, одно несущественнее другого. И вот итог. Стоит в кабинете дяди и смотрит на портреты основателей Академии. Словно они, эти безмолвные лики тех, кого давно уже не было на этом свете, могли дать ему ответы на незаданные вопросы.

Он и прежде не раз смотрел на эти портреты. Но никогда не заострял особо внимания ни на деталях, ни на лицах, считая для себя данную информацию лишней. Его не интересовали те, кто уже умер. Да, Дорнан привык иметь дело с покойниками, но не такой давности.

А вот сейчас, некромант словно впервые увидел чету Атмайер. Сэр Годрик был одет в мантию, почти точную копию той, которую надевал на праздник его дядя, профессор Лэнгфорд. Мужчина казался сдержанным и спокойным, но его лицо не имело той живости, которой обладал портрет его супруги. Леди Атмайер казалась живой. Художнику удалось поймать и перенести на холст что-то неуловимое, словно он взял часть души женщины и оставил на полотне. Этот взгляд… Казалось, леди Изабелла следит за всем, что происходит в кабинете. Дорнан сделал несколько шагов в сторону, пытаясь убежать от ее пристального взгляда, но не удалось. Куда бы он не шел, женщина смотрела точно на него. И отчего-то Блеквуду стало не по себе. Но он подошел ближе, негодуя на тот факт, что портрет частично скрыт в тени. Лицо изображения было открыто. Но волосы, грудь, затянутая лифом платья и руки, сложенные чопорно, скрывала темнота.

Дорнан поднял вверх руку и щелкнул пальцами, создавая магический свет. Заставил его разрастись, чтобы осветить картину полностью, не оставляя и дюйма тени. А затем приблизился, насколько это позволяла обстановка и мебель в кабинете.

На миг показалось, что оба портрета посмотрели на него в ответ. Негодующе, словно он пытался совершить нечто ужасное, неприличной. Как смотрят на детей, которые делают то, что им запретили родители.

Дорнан усмехнулся и приподнялся на носки. Ему, с его-то ростом, все же было неудобно смотреть вот так, снизу-вверх. Но почти сразу он застыл на месте, так как увидел то, на что прежде не обращал внимания. Никогда в своей жизни.

Несколько долгих, как сама вечность, секунд, он стоял и смотрел на портреты. Затем щелчком пальцев погасил свет и на миг ему показалось, что комнату окутала тьма. Непроглядная и душная.

Он обернулся, словно ощутив чужой незримый взор, но почти сразу развернулся на каблуках туфель и направился в соседнюю комнату, где в тепле и свете его ждал дядя и чай. Только вот думать о чем-то другом, он уже не мог. В висках стучало. Он пытался сложить картину с появившимися недостающими частями. И все же, чего-то не хватало. Хотя почти вся картина теперь была видна, словно на ладони.

— Дорнан? — профессор Лэнгфорд вскинул голову и посмотрел на вернувшегося племянника. — Увидел то, что хотел?

— Да, — кивнул некромант. Он заставил себя опуститься в кресло и притянул ближе чашку с дымящимся паром. — И даже больше, чем рассчитывал.

— Это, надеюсь, связано с тем поручением, которое ты получил от Его Величества? — мягко улыбнулся мужчина, но Дорнан не ответил. Коротко кивнул и поднял взгляд. Мысли в его голове пришли в действие. Складывались в фигуры, фразы, создавали образы и варианты. Он думал, и казалось, в голове кипела немыслимая работа. И все же, обрадованный находкой, которая всегда была перед глазами, на самом виду, его не оставляла мысль о том, что он что-то упускает. Что-то важное.

— Чай остынет, — напомнил мягко Лэнгфорд. — И ты, кстати, хотел еще о чем-то поговорить.

— Да. — Кивнул, приходя в себя, Дорнан. — Дядя, расскажи мне, пожалуйста, все, что ты знаешь об основателях Академии.

Брови ректора приподнялись в удивлении.

— С чего такой интерес?

— Полагаю, это имеет отношение к моему заданию, — Блеквуд пригубил чай. Букет поистине был богатый, а вкус насыщенным.

— Боюсь, что я мало что могу рассказать о них, — Лэнгфорд протянул руку и взял одну из маленьких воздушных булочек. Положил к себе на тарелку и снова посмотрел на племянника. — В основном история рассказывает о лорде Атмайере. Его супруга, кажется, умерла в относительно молодом возрасте.

— Вот как? — почти не удивился Блеквуд.

— Да. Вскоре, после того, как Академия была открыта и приняла первых учеников, леди Изабелла слегла с непонятной болезнью. Никто не смог понять, что произошло с женщиной. Она умерла быстро и стремительно.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Дорнан.

— У меня есть одна старая книга. Там упоминается косвенно об этой женщине. Сам понимаешь, если бы она была магом, у нее были бы шансы выжить. Я давно уже читал данную книгу, но, если желаешь, могу найти ее для тебя.

— Желаю, — кивнул Блеквуд и сделал еще глоток.

— Тогда сейчас закончим трапезу, и я найду ее для тебя. Но будь максимально осторожен. Книга старая и очень ветхая. Сам не знаю, как она дожила до наших дней.

— Я буду осторожен, — улыбнулся некромант. — Но у меня есть еще несколько вопросов.

— Весь во внимании, — дядюшка расправился с первой булочкой и потянулся за добавкой. Дорнана позабавила эта ситуация. Но он почти не мог отвлечься ни на что, кроме своего маленького, но кажется, важного открытия.

— В Академии есть два адепта. Первокурсники. Некто, Линдон Уоррел и Уильям Хадсон.

— И чем эти двое успели провиниться? — улыбнулся профессор.

— Пока не чем. Но мне нужно знать, кто они и из каких семейств.

— Низшее дворянство, — последовал ответ. — Не сильно богаты, без родовых замков. Из числа тех, кто получил свои титулы не по наследству, а за заслуги перед королевством. Странно, что ты не знаешь эти семейства.

— Боюсь, в последнее время было не до того, — признал Дорнан. — Да я и отошел от дел.

— Ах, ну да, ну да, — закивал Лэнгфорд. — Ты же решил, наконец, остепениться и жениться.

— Именно, — некромант поморщился, вспомнив о еще одной своей проблеме, которую стоило решить, как можно быстрее.

Его невеста. Леди Бредшон. На фоне последних событий и его собственного сердца, которое подвело хозяина, перспектива предполагаемого брака уже не казалась столь заманчивой. И надо же было ему встретить этого мальчишку Миллигана? Или как его настоящее имя? Нет. Мальчик определенно был бастардом Бредшон. Его сила почти такой же мощности, как и та, что текла в крови леди Оливии.

«Оливия, — подумал он и тут же удивленно сдвинул брови, повторив мысленно: — Оливия и Оливер. Надо же! Совпадение, или злая шутка судьбы? А возможно, и самого отца этих двоих!» — и что ему теперь делать со своими извращенными чувствами? Чувствами, которые ни коим образом не должны коснуться мальчика. Он не станет портить жизнь адепту. Он задушит в себе даже ростки этого кошмара, потому что не может любить особь своего пола так, как надо любить свою половину.

Оливер не женщина! Но почему каждый раз, когда мальчик оказывается рядом, его сердце норовит вырваться из груди? Почему все его мысли сводятся к глупым инстинктам?

«Не о том сейчас думаешь, Дорнан, — сказал он себе с горечью. — Тебе стоит как можно скорее решить эта задачу — отыскать свиток и сделать все, что будет в твоих силах, чтобы с головы мальчишки не упал даже волос. Иначе грош тебе цена, как магу, как преподавателю и просто как человеку!».

— Я не знаю лично родителей этих адептов, но они относятся к среднему классу. Ничем не выдающиеся люди. По крайней мере, никто не слышал ни о чем особенном, чем могли бы отличиться или похвастаться семейства Хадсона и Уоррела, — проговорил ректор, привлекая снова внимание племянника. Блеквуд вздрогнул и поймал себя на мысли, что с неприятной легкостью отвлекается от сути важного разговора. А ему сейчас стоило внимать дядюшке и ловить каждое слово Лэнгфорда, потому что Дорнан подозревал, как бы сообщником неизвестного врага, не оказался кто-то из друзей Миллигана.

Конечно, он мог ошибаться. В Академии учится слишком много молодых людей, да и преподавателей не стоит снимать со счета. Но извечное предчувствие шептало уверенно: «Предатель кто-то из близких. Кто-о из тех, кто постоянно находится на виду. Тех, на кого сразу и не подумаешь!».

— У меня еще вопрос, — он допил чай и покачал головой в ответ на молчаливое предложение Лэнгфорда налить ему еще.

— Говори, — третья булочка застыла в руке ректора.

— Умирал ли кто-то на территории Академии, — произнес Блеквуд. — Я имею ввиду, не свой смертью.

— Смотря что подразумевать под этим определением, — надкусив сдобу, профессор отложил булочку на край тарелки и посмотрел на племянника. — Я не считаю, что смерть от болезни или несчастного случая является своевременной.

— Нет, конечно же. Я имею ввиду — убийство!

Взгляд Лэнгфорда моргнул.

— На моей памяти, а возглавляю я Академию уже не первый десяток лет, ничего подобного не происходило. Возможно, в далеком прошлом… — он пожал плечами. — Можно поднять архивы. Я полагаю, тебе стоит обратиться к мэтру Картрайту. Он у нас как раз заведует архивом, кстати, располагающимся на территории библиотеки. Думаю, он может и дать ответ на твой вопрос. Уж больше Картрайта никто не знает о том, что происходило здесь.

— Отличная мысль! — улыбнулся Дорнан, сетуя на себя за то, что сам не догадался сделать именно так. — Сегодня же и навещу мэтра. 152e1bc

— О, полагаю, он будет рад тебя видеть, — сказал Лэнгфорд и отправил в рот последний кусок булочки.

Дорнан еще немного посидел, больше для приличия, затем встал и поспешил откланяться. И ректор не удерживал его, зная своего племянника. Лишь задержал на несколько минут, пока искал среди собраний фолиантов на полке старую книгу с кожаным корешком. Он протянул ее племяннику со словами:

«Будь как можно аккуратнее. Это единственный экземпляр!»

— Непременно, дядя, — последовал ответ.

Блеквуд взял бережно книгу в руки и шагнул к двери. Ректор поспешил за ним.

— Я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь! — произнес он, закрывая за некромантом дверь.

«Я тоже!» — подумал Блеквуд не оглядываясь. Перед его взором снова мелькнула картина. И женщина, глядевшая надменным взглядом…

… и кулон, сверкавший на ее шее. Точно такой же, как и тот, который хранился в выдвижном ящике его письменного стола.