Глава 23. Тьма, шелк и падение барьеров + Эпилог

Оставшаяся часть официальной церемонии прошла для меня как в густом, сладком тумане. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления от преподавателей и даже умудрилась не рассмеяться, когда декан Грэм произнес напыщенную речь о «традициях Иллюзий».

Тильда не отходила от меня ни на шаг, ревниво отгоняя старшекурсников, внезапно возжелавших пригласить чемпионку на танец. Но к полуночи энтузиазм моей подруги начал иссякать, уступая место банальной усталости. Убедившись, что она благополучно отправилась в общежитие в сопровождении парочки поклонников с Артефакторики, я наконец смогла выскользнуть из Бального Зала.

Коридоры Академии были пустынны и тихи. Вся жизнь сейчас пульсировала там, внизу, под звуки вальса, а здесь царили лишь лунный свет и прохладные тени.

«Ступай, ступай, егоза,» — дедушка Барнаби тактично отделился от медальона, принимая форму полупрозрачного облачка, и уселся на бронзовый бюст какого-то древнего магистра. — «Я посторожу коридор. Если Инквизиция решит устроить ночной обход, я устрою им полтергейст с летающими канделябрами. А ты иди к своему демону во плоти. Заслужила».

— Спасибо, деда, — шепнула я, касаясь пальцами холодного мрамора стены.

Я подошла к массивным дверям ректорского кабинета. Сердце билось где-то в горле, пульс отдавался в висках. Мне даже не пришлось стучать — створки беззвучно распахнулись сами, впуская меня внутрь, и тут же с глухим щелчком закрылись за спиной. В воздухе отчетливо запахло озоном: активировались защитные руны абсолютного уровня секретности.

В кабинете горел лишь один магический светильник. Кассиан стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Он уже избавился от парадного камзола, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты.

Он медленно обернулся. В его черных глазах не было ни капли той ректорской сдержанности, которую он демонстрировал на публике. Там бушевал голодный, первобытный огонь.

— Ты заставила меня ждать, Элайза, — его голос прозвучал низко, вибрируя в самой груди.

— Пришлось выслушать оду декана Грэма в мою честь, — я сделала неуверенный шаг вперед, чувствуя, как под его взглядом моя самоуверенность тает, уступая место совершенно иному, жаркому чувству. — Это было испытание похуже костяных гончих.

Кассиан усмехнулся, в два широких шага пересек комнату и оказался вплотную ко мне. Его руки легли на мою талию, притягивая к себе с такой силой, что я тихо ахнула, столкнувшись с его твердой грудью.

— Турнир окончен, — прошептал он, склоняясь к моим губам. — Игры с Инквизицией тоже. Здесь больше нет ректора и адептки. Есть только мы.

Его губы накрыли мои — властно, жадно, без тени сомнения. Это не был тот осторожный поцелуй в лабиринте. Это было заявление прав. Я ответила с той же отчаянной страстью, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы. Магия Пустоты внутри меня вспыхнула, радостно откликаясь на его Тьму. Две древние силы переплетались вокруг нас, создавая невидимый кокон из искрящейся, вибрирующей энергии.

Кассиан оторвался от моих губ лишь для того, чтобы спуститься поцелуями по линии челюсти к шее. Я запрокинула голову, тихо выдыхая его имя.

— Я обещал, что сниму это платье сам, — хрипло произнес он.

Его длинные пальцы уверенно нащупали шнуровку корсета на моей спине. Каждое прикосновение обжигало сквозь тонкую ткань. Шелк поддался легко, скользнув по плечам и с тихим шорохом упав к моим ногам, оставляя меня в тончайшей нижней сорочке.

Кассиан отстранился на секунду, его потемневший взгляд скользнул по моей фигуре. В этом взгляде было столько восхищения и собственнического голода, что у меня подкосились колени. Он легко подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к массивному кожаному дивану в глубине кабинета.

— Малакор не оставит нас в покое... — прошептала я в перерыве между поцелуями, когда мы оказались на диване, и его руки начали исследовать каждый изгиб моего тела.

— Пусть попробует, — рыкнул Кассиан, сбрасывая рубашку и прижимая меня к себе всем телом. — Ты теперь под моей личной защитой, Элайза. И если Синод захочет тебя забрать, им придется пройти через мой труп. А я, как известно, чертовски неохотно умираю.

Я рассмеялась, но его губы вновь заглушили мой смех, унося все тревоги, страхи и сомнения в спасительную, горячую Тьму. В эту ночь Академия спала спокойно, а в кабинете ректора рушились последние барьеры между Карателем и незаконной студенткой, чья магия оказалась сильнее любых законов.

Эпилог.

Год спустя...

— Вейн, если ты еще раз используешь пространственный карман, чтобы стащить пирожное из буфета прямо во время лекции, я лично подам рапорт лорду ректору!

Валериан Кросс, сверкая новеньким значком старосты Боевого факультета, грозно скрестил руки на груди. Я сидела на подоконнике в Главном холле, болтала ногами и невозмутимо дожевывала эклер с заварным кремом.

— Остынь, Валериан, — я слизнула крем с пальца и усмехнулась. — Во-первых, это была тактическая отработка пространственного захвата малых объектов. А во-вторых, лорд ректор прекрасно осведомлен о моем рационе.

Кросс страдальчески закатил глаза, но спорить не стал. За этот год многое изменилось.

Позор с Чашей Истины стоил инквизитору Малакору его поста. Синод, испугавшись грандиозного скандала, предпочел замять инцидент. Кассиан, используя всё свое политическое влияние и мою феноменальную победу, продавил через Совет Магов закон об "Экспериментальной группе изучения пространственных аномалий". Группа состояла из одного человека — меня.

Я больше не прятала свой медальон. Моя магия Пустоты была официально (пусть и со скрипом) признана легальной, при условии, что моим куратором и единственным наставником останется лорд Блэквуд.

«Инквизиторы нынче пошли не те,» — раздалось привычное ворчание дедушки Барнаби, который левитировал под потолком, пугая первокурсников. — «Вот в мое время...»

— Эли! — звонкий голос Тильды прервал дедушкины мемуары. Подруга неслась ко мне, размахивая свитком. — Расписание на следующий семестр вывесили! У нас три совместных предмета с боевиками!

— Сочувствую, Кросс, — хмыкнула я, спрыгивая с подоконника. — Готовь щиты.

Оставив застонавшего боевика позади, мы с Тильдой направились к выходу во внутренний двор. Академия жила своей привычной, шумной магической жизнью. Но мой день, как всегда, начинался только после заката.

Ровно в полночь я толкнула тяжелые дубовые двери ректорского кабинета.

Кассиан сидел за столом, заваленным документами, но стоило мне войти, как он тут же отложил перо. Его лицо, суровое и непреступное для всего мира, мгновенно смягчилось.

— Ты опоздала на три минуты, адептка Вейн, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. Его губы тронула легкая, провокационная улыбка. — Придется назначить вам отработку.

— Надеюсь, она будет включать в себя практические занятия по слиянию Тьмы и Пустоты? — я заперла дверь, активировала глушащие руны щелчком пальцев и неспешно подошла к его столу.

— В обязательном порядке, — Кассиан поймал меня за руку и одним плавным, сильным движением усадил к себе на колени.

Его руки привычно легли на мою талию, а нос уткнулся в изгиб моей шеи, вдыхая запах. Я расслабилась в его объятиях, чувствуя себя абсолютно, безоговорочно дома.

— Я люблю тебя, моя невыносимая аномалия, — тихо произнес он, целуя пульсирующую жилку на моей шее.

— А я люблю тебя, мой властный тиран, — я с улыбкой зарылась пальцами в его волосы.

За окном сияла огромная серебряная луна, освещая башни Академии, где я нашла верных друзей, мудрого призрачного деда и мужчину, который ради меня заставил отступить саму Инквизицию.

Ночные приключения закончились. Началась настоящая жизнь. И она была абсолютно идеальной.