Глава 7

– Некоторые трудности? – подозрительно переспросила я. Уж больно интонация светлого мне не понравилась. И уточнила: – И какие именно?

– До приезда дознавателей мета Олава находится у Скалы. Поэтому, чтобы на нее взглянуть, нужно ее у ректора позаимствовать.

Ну светлый! Даже прозаическое «спереть» в его устах получило дипломатический оттенок… «Позаимствовать»… Ну-ну…

Как бы это ни звучало, но встречаться лишний раз с ректором мне не хотелось. Особенно при таких обстоятельствах, когда я ворую мету пропавшего адепта из кабинета Тумина. Вот только куда деваться? Не найду настоящего преступника, как пить дать светлые обвинят Сьера и Вэрда. И быстренько организуют им инквизиторский костер с полным пансионом. К слову, надо бы парней навестить в карцере и спросить ненароком, не они ли это. Я, конечно, сомневалась, какого грыхта им вздумалось бы провернуть подобное, но вдруг…

От разом свалившихся на меня спасательно-воровательных задач голова пошла кругом. Причем на этот раз без помощи Эйты. Я даже малодушно подумала: жаль, что у меня нет легкой придурковатости. Она, само собой, темной для обучения в светлой академии необязательна, но определенно может помочь, чтобы выжить здесь. Потому что небольшая безуминка – это сразу плюс сто к уверенности, бесстрашию и отваге. В общем, к тому, чего мне сейчас малость не хватало.

Но я постаралась приободрить себя. Спереть мету и даже не у хозяина, а у временного хранителя? Пусть даже тот и ректор… Пф! Да что может быть проще?! К тому же за моими плечами опыт поколений, мастерство, оттачиваемое с детства, и личный талант вляпываться в неприятности на ровном месте. И, поймав себя на последних мыслях, я еще раз убедилась: мотивация – это явно не мое. И, прогоняя прочь сомнения, поинтересовалась:

– Ну и когда мы будем «заимствовать» из кабинета Тумина мету?

– Нужно успеть сегодня вечером. Завтра прибудут дознаватели из столицы и до нее будет уже не добраться, – проинструктировал меня светлый и добавил: – И да, мета не в рабочем кабинете Скалы, а у него дома.

– Дома? – потрясенно переспросила я. Все же логичнее было бы хранить улику в академии…

Эту мысль и озвучила. Тут выяснилось, что кабинет Скалы того… скоропостижно скончался, утопившись. А все потому, что, когда Сьера и Вэрда доставляли пред грозные ректорские очи, конвоиры были слегка на взводе и перебдели. Воднику показалось, что некромант шелохнул… в смысле захотел удрать, когда темные входили в приемную. Ну боевик и зарядил водным шаром. А Сьер, не будь дурак, использовал не просто щит, но и усиливающий отраженный удар, чтобы тот полетел в своего отправителя. Вот только траектория полета отзеркаленной атаки сбилась и…

В общем, оказалось подмоченным все: и репутация конвоиров, и мантия секретаря, и дела в папках. Сухим из этой воды вышел только Тумин, поставивший перед собой полог. А вот остальных окатило как из ушата.

Ректор отправил дружно всех: и темных, и их стражей – сушиться в карцер.

– Так что сейчас кабинет Скалы опечатан и там работают гномы. А мета наверняка у ректора дома…

Удар колокола, ознаменовавший конец занятия, вторил словам Снежка. Отстраненно подумала, что лекцию по бестиологии мы прогуляли. И ее надо бы наверстать. А еще доклад напополам с моей недодуэленной противницей писать…

Нет, с этими интригами и заговорами просто не остается времени на нормальную учебу!

– Кажется, нам пора. Не стоит прогуливать еще и занятие профессора Мортимера. Он очень мстительный, – словно угадав мои мысли, произнес Снежок.

– А что за предмет он ведет? – поинтересовалась я. Признаться, свиток с расписанием я хоть и изучила, но сегодня, спеша на занятия, запомнила только, что вот-вот начнется бестиология. А что дальше – не посмотрела.

– Иллюзии и маскировка, – многообещающе усмехнулся Снежок. – Тебе понравится: на его занятиях часто можно подышать свежим воздухом, поиграть в активные командные игры…

«Тебе понравится», – спустя удар колокола повторила я, мысленно передразнивая Снежка и выплевывая изо рта попавший туда песок.

Магистр Мортимер оказался преподавателем от демона! Хитрым, изощренным – в общем, как и все здешние магистры, неповторимым и уникальным в своем роде. Особенно уникальной он был сволочью. В общем, не знала бы, что он светлый, приняла бы за темного. Однозначно.

Легким движением руки Мортимер дернул за рычаг преобразователя, и полигон, на котором стояла наша группа, начал трансформироваться. Мы оказались в центре зыбучих песков. И, пока группа медленно тонула, преподаватель стал объяснять сегодняшнюю тему.

Как выяснилось, нужно было самостоятельно изучить параграф учебника, посвященный стабилизации текучих материй. А сейчас, в условиях, максимально приближенных к реальным, применить заклинание затвердения.

– Смотри и повторяй за мой! – рявкнул Снежок, который был рядом.

Надо ли говорить, что я была само внимание и прилежание. И у меня даже получилось все с первого раза. Лишь когда ноги почувствовали под собой опору, я смогла выдохнуть. Вот ведь! До этого момента я думала, что принцип «кто умрет на практикуме, на теорию может не приходить» – это исключительно метода преподавания темных. Но нет. У светлых был свой педагогический гений! Магистр Ромирэль, живший более трехсот лет назад. Он-то и разработал уникальную авторскую методику, которую активно сейчас внедрял Мортимер.

Зато не могла не признать – получилось эффективно: это заклинание я теперь в жизни не забуду. И могу поспорить, что домашнее задание готовят все адепты на курсе. Никто не филонит!

Пока же мы, закопанные кто на треть, кто на половину, а иные и по плечи в песок, откапывались, преподаватель озвучил нам вторую задачу. Добраться по этим самым зыбучим пескам, используя уже имеющиеся знания по маскировке, до дворца (роль последнего выпала на долю дощатого сарая на краю полигона). И выкрасть оттуда депешу с донесением.

Не знаю с чего, но я восприняла эту задачу едва ли не как личный вызов. Может, оттого, что получила законную возможность потренироваться; может, потому, что магистр заявил, что тех, кто не справится с заданием или не уложится в отведенное время, ждет дополнительная каторг… в смысле занятия до самой ночи по принципу «пока не получится». А бонусом к ним – и минус один балл к оценке при каждой следующей попытке. С таким подходом получалось, что даже «отвратительно» тут надо постараться, чтобы заслужить.

А когда этих «отвратительно» наберется достаточное количество – это будет поводом для отчисления. И… если для адептов, обучавшихся за счет казны, это означало полную единовременную выплату средств, затраченных на обучение, то для меня – высылку на родину, где меня примут с распростертыми кандалами.

Зато участникам длани, которая первой выполнит задание, магистр обещал поставить высший балл. Мне, как прогульщице поневоле, которая пропустила занятия из-за ареста, хорошая отметка была нужна. И еще как! Поэтому, едва прозвучал сигнал, я, как и светлые, резво по-пластунски поползла к цели. Костеря про себя Мортимера и еще не подозревая, что меня ждет в этом заползе не на жизнь, а на оценку.

Первой «радостью» оказалось обретенное знание, что не зыбучими песками едиными богат полигон. Там обретались еще и твари. И пусть те были не совсем настоящими, но песчаный щитогрыз в три человеческих роста был вполне себе натурален, особенно когда выстрелил шипами. Те оглушили зазевавшегося адепта. И тот сразу выбыл из учебного процесса, мгновенно угодив в лечебный.

А Мортимер на миг лишь недовольно скривил поджатые губы. Я поняла: смотреть на мучения адептов с такой невозмутимой миной способен лишь человек с каменным сердцем. Потому сделала мысленную пометку: если что – стрелять этому преподавателю нужно исключительно в голову.

– Чтоб этому Мортимеру работать только удаленно от адептов! – в сердцах пожелала я, сплевывая очередную порцию песка. Вроде бы просто сказала, а оказалось – прокляла.

Правда, это выяснилось позже. Как и то, что наш магистр еще читал и лекции по теории некромантии. Практикумов, ввиду особенностей масти дара адептов, не проводилось. Видимо, сей исключительно темный предмет изучался светлыми по принципу: чем лучше знаешь врага, тем проще его уничтожить.

В общем, ночью работа магистра Мортимера, восставшая из коровьего могильника, пришла к Мортимеру на дом, гремя скелетом. Так сказать, проклятье и буренки сошлись на удаленке… Все, как, значит, я, темная, и заказывала у низших сил… Жаль только, что Мортимер ничуть не испугался. Зато знатно оскорбился: почему скелет был не человеческий? Никакого уважения у адептов к преподавателю при организации ему пакостей! И развеял скелетину к архам вместе с моим чернословием.

Но это было потом. А пока со мной едва не случился малый песчаный ревун (вовремя успела швырнуть в его пасть пульсар), душеглот (спасибо Снежку, который его пришиб) и конкурент из соседней команды, решивший, что если избавиться от меня, то это увеличит шансы его длани на победу. Он запустил в меня огненным арканом. Я приготовилась принять его на щит, но плеть перебил кто-то слева.

Я оглянулась и увидела… Белобрысую! Мою противницу по так и не состоявшейся дуэли.

– Чего вылупилась? – буркнула недовольная Самира Лэйдон. – Я просто тебя сама лично пришибить хочу. Но после того, как мы выиграем. Так что шевелись давай. И прикрой нас. Раз ты у нас вторая маскирующая. Гриз вон на нуле. Он щас даже простые чары отвода глаз не сможет накастовать. – И она кивнула на жилистого русоволосого парня с выбритыми висками, который змеей полз по песку.

Рядом с ним двигались почти синхронно еще двое светлых. Снежок – чуть сбоку. Ну и мы с Самирой в конце. Я кивнула, дескать, все поняла. А затем набросила на нас шестерых (со мной в качестве довеска длань получилась не стандартной, а усиленно укомплектованной сразу аж двумя маскирующими) самый мощный морок, который знала. А то, что его, скорее всего, не проходили на занятиях светлые… Так Мортимер сам сказал: используем имеющиеся заклинания по маскировке. Не уточняя, какие именно.

Плетение опустилось на тела участников нашей длани. Благо все мы были рядом.

Миг. Второй. И наши спины, словно одеялом, покрыл слой песка, превратив в этаких наземных скатов, у которых края мантии визуально не отделимы от ландшафта. Мы не то чтобы просто слились с местностью, мы стали ей. Шестью такими мини-барханами.

Наши эмоции, сознание я прикрыла ментальными щитами, а дополнительным стабилизирующим плетением приглушила все запахи, звуки. Даже тепло, что обычно исходит от тел, постаралась убрать.

Причем нас за естественную среду обитания приняла даже парочка тварей. Они прошелестели своими чешуйчатыми длинными телами прямо по спине Гриза, приняв его за обычный холмик. И атаковали кого-то из другой длани.

Снежок на это ничего не сказал. Только посмотрел на меня, без слов предупреждая: «Будь осторожнее». И я была такой до самого дворца… тьфу, сарая.

А потом слегка потеряла бдительность, а вместе с ней и концентрацию внимания. Плетение, которое я до этого момента удерживала, распалось. Иллюзия стекла с нас этим самым песком. Мы ввалились в хибару первыми. Кьяр без труда нашел спрятанный под дощатым полом конверт. А я услышала одобрительное от светлого:

– Классная работа! Никогда о таком плетении не слышал, – улыбнулся мне светлый и протянул открытую ладонь для знакомства, представляясь: – Меня Гризом зовут.

Я ответила на рукопожатие со словами:

– Да, я рада. Сама первый раз его опробовала. Хорошо, что сразу получилось. – И широко улыбнулась, искренне довольная результатом.

Тут парень, отпуская мои пальцы, которые до этого держал в своей ладони, закашлялся. А остальные (кроме Снежка, который уже представлял, что от меня можно ждать) воззрились на меня с возмущением.

– То есть как это «первый раз»? – подозрительно уточнила Линдси.

– Ну… Я же теоретик. Мне положено знать, но применять – не обязательно…

– А если бы оно не сработало? – продолжала допытываться белобрысая.

– Это было бы лучше, чем когда оно сработало бы, но не так, как надо, – обрадовала я ее, не став добавлять, что при неверном расчете векторов этого плетения мы все могли сами врасти в грунт.

Судя по тому, какая волна недоверия пошла от светлой в мою сторону, она явно что-то заподозрила. И не она одна. Но так или иначе свое «великолепно» наша команда получила.

Следующим по расписанию стояла магометрия. Но перед ней был большой перерыв. Его пришлось потратить на душевую. Потому что после такого занятия казалось, что я вся состою из этого самого песка. Так что никакие очищающие чары не справились бы. Только вода.

До кабинки сопровождала жутко злая Самира. И едва я встала под струи воды, как услышала, что за хлипкой реечной перегородкой зажурчала вода. Моя недодуэленная противница и тут решила не отходить от явно бесившей ее темной далеко.

Мы были первыми и успели ополоснуться до того, как душевая стала наполняться запыленными адептками. Уже одевшись, стоя у окна рядом с помывочной раковиной, я не удержалась и спросила:

– Зачем?

– Я тебя охраняю? – без дополнительных пояснений поняла Самира и жестко усмехнулась. – Во-первых, это приказ командира. А Бьеркрину не перечат. Во-вторых, ты теперь часть длани, часть нашей команды. А своих не гасят, как бы этого ни хотелось. К тому же ты хоть и зараза, темная, но магом оказалась сильным. И сегодня помогла нам выиграть…

Она оборвала речь, словно хотела сказать еще что-то. Я почувствовала ее сомнения и… некоторую нерешительность. Тонкий флер. Но я ухватилась за него и, следуя скорее интуиции, чем логике, продолжила за светлую:

– А в-третьих…

– И откуда ты такая проницательная на мою голову?! – фыркнула Самира – Да, горгулью мне в печенки! Есть еще и в-третьих… Мне стыдно! Нет, не перед тобой, темная. Даже не мечтай! А за себя. Что я не смогла сдержаться на зельеварении. Это недостойно ни звания адепта академии, ни наследницы рода Лэйдон. Размазывать противника тонким слоем по брусчатке, если это не боевые действия, надо в честном поединке.

Она говорила это, глядя вперед и только вперед. Не думая оправдываться передо мной. Гордая, хоть и не без спеси, упрямая, привыкшая делить мир только на черное и белое, не признавая других оттенков, благородная, со своими принципами, но… не дура! Я взглянула на эту светлую по-новому. И подумала, что темная на ее месте не удержалась бы и попыталась если меня не прибить, то проклясть уж точно. А эта… держится!

– Не переживай насчет срыва. Перед Эйтой тяжело устоять, – просветила я Самиру.

– При чем здесь Госпожа Безумия?

Светлая медленно присела на подоконник, благо тот был невысоко. Правильно. Некоторые новости лучше обдумывать не на ногах.

– При том, что это она тебя подначивала. Не знаю, насколько уж эффективно, но…

– Откуда ты знаешь, что Эйта там была? – Лицо блондинки вмиг стало белым как плотно.

– Я же менталистка. Поэтому могу видеть ее и не терять рассудок. А белку, в свою очередь, это бесит…

Что именно заставляет психовать пушистую – мой дар или то, что я не поддаюсь ее чарам, – светлая даже уточнять не стала. Ее глаза сузились, крылья носа затрепетали, а кулаки сжались, и она прошипела, сдерживаясь явно из последних сил:

– Так это Госпожа Безумия появилась в академии из-за тебя? – сделала она правильные выводы и добавила: – Знаешь, темная, ты, похоже, меня сейчас доведешь так, что со мной случится приступ. И после него тебя некому будет даже похоронить…

Реакция Самиры была бурной. Очень. А ее эмоции едва не сбивали меня с ног. Но в шквале из ярости, ненависти и желания свернуть одной темной шею был еще и… испуг. Я зацепилась именно за него, задав следующий вопрос:

– Ты боишься Эйту?

Мой вопрос оказался эффективнее любого тарана. Он пробил ту стену эмоций, которая держала оборону крепости по имени Самира Лэйдон. И я поняла, откуда эта ярость, злость. Сильными эмоциями она закрывалась, как щитом. Чтобы не выглядеть слабой. В своих глазах слабой. Я просто оказалась той, кого можно горячо ненавидеть.

И вдогонку к вопросу пустила еще и пси-волну, приглушая в светлой гнев и усиливая нерешительность, робость, сомнения…

Девушка вздрогнула, как от удара. Ее психологическая броня пошла трещинами и рухнула. Светлая опустила голову. Ее пальцы впились в подоконник так, что костяшки побелели, и она, чуть прикрыв глаза, прошептала:

– Мой брат… – Она сглотнула. Слова давались ей с трудом. Так мог говорить только тот, кто долго держал все в себе, крепился до последнего и… именно поэтому сейчас делится болью не с кем-то близким, а с тем, кто просто случайно оказался рядом. – Он ушел в Лабиринты Безумия. Его запечатали. Я теперь единственная наследница рода.

Пояснения мне не требовались. Она боялась. Боялась, что с ней случится то же самое. Что она, как и брат, потеряет рассудок. А еще давил груз ответственности перед семьей. Двойного долга: за себя и за брата…

Я знала, что после этого признания, после мгновений слабости, которым я оказалась свидетельницей, Самира возненавидит меня еще больше. Но… я сама на нее не могла уже больше злиться как прежде. От всей своей темной души. Что-то во мне перевернулось.

– Как же ты меня бесишь, проклятая менталистка! – взяв себя в руки, выпалила светлая, видимо, догадавшись о причинах своей откровенности.

– Бесить – это первое, чему учат темных после рождения, – отозвалась я. – Но, как бы мы ни раздражали, мы можем предложить то, от чего светлые порой не могут отказаться.

– Например? – прищурилась Самира.

– Например, я могу тебе помочь избежать безумия.

– С чего бы тебе причинять мне добро, темная? – Сколь сильно ни была зла светлая, она смогла взять контроль над своими эмоциями.

– Добро? Этого слова нет в моем словаре. Зато есть «взаимная выгода». – Я почувствовала, как при этих словах в Самире промелькнула искра заинтересованности. Светлая не была наивной и понимала, что просто так ничего не бывает. И поверит моим словам только тогда, когда я что-то попрошу взамен.

А мне нужен был потенциально способный к срыву маг. Для того, чтобы опробовать на нем защиту от Эйты. Ведь до этого я экспериментировала только на себе – обладательнице ментального дара. Но как поведет себя мое плетение на другом чародее, не телепате? А то, что пушистая сделает попытку захватить разум этой светлой, – как пить дать. Раз с братом у рыжей такое получилось… Не факт, конечно, что Эйте удастся пробиться в разум Самиры, но родственников обычно белка проверяла долго. Причем не в одном поколении… И порой повторный улов тоже бывал удачным.

Я вкратце описала условия сделки. Блондинка подозрительно глянула на меня. Я прямо слышала, как трещит по швам любимый шаблон светлых: не жди от темных ничего хорошего. Наконец девушка глухо произнесла:

– Я подумаю… – И, выдохнув, она добавила: – Но не рассчитывай, что из-за этого я стала лучше к тебе относиться и наша дуэль отменяется.

Усмехнулась: гибкость ума этой светлой способна обломать самую железную логику у любого темного.

Впрочем, я не успела хорошенько обдумать эту мысль. Время большого перерыва истекало, а мне нужно было еще кое-что узнать.

– Подумай… – покладисто согласилась я. – А пока размышляешь, не подскажешь мне, в какую камеру определили моих подель… друзей? Тебя же наверняка как раз выпустили из карцера примерно в то же время, что и Сьера с Вэрдом туда «поселили»…

Светлая на это оценивающе хмыкнула и просветила меня, где искать некроманта с чернокнижником. Оказалось, они обретаются в той же камере, что до этого Самира. Она подробно описала, как добраться до зарешеченного окошка карцера.

А затем мы поспешили на последнее на сегодня занятие. К слову, оное на этот раз прошло для разнообразия нормально. Магистр Шлобс – невысокий коренастый полугном в годах – оказался хоть слегка и нудноватым, но предмет свой знал на отлично. Если бы еще его голос не нагонял сонливость, цены бы ему не было. Но я старательно боролась с зевотой и записывала структурную формулу для аркана Схроха, а также возможные вариации основной модели для различных сред.

А еще чувствовала, что на меня пялятся одногруппники. Ощущала их взгляды как прикосновения. Липкие, неприятные, любопытные и полные ненависти. Кьяр заставил адептов не приближаться ко мне. Но он не мог сделать так, чтобы на меня не смотрели.

И вот среди этого болота из чужих эмоций, в которое угодила, я почувствовала, как до меня дотронулось что-то светлое, ласковое. Обернулась, чтобы увидеть Снежка.

Я поняла: как бы ни было темно вокруг, какое бы ослепительно-обжигающее солнце ни сияло над нами, он всегда сможет отыскать своим взглядом мой. Это придало мне сил не только во время лекции, но и после. И когда в обед я со своей командой шла, держа поднос с едой, мимо столов и слышала шепотки, то каждый мой жест был полон уверенности. Я не боялась. Потому что знала: я не одна. Рядом шел Кьяр. А сзади – Самира с Гризом. А еще Мик и Рэндол – щит и атакующий из нашей длани.

Перекусив, попрощалась с парнями, чтобы вместе с Самирой отправиться в общежитие. Но Снежок успел шепнуть, что будет ждать меня в полночь под окном прачечной. Я лишь кивнула.

Планировала, что мы со светлой дойдем до своих комнат. А потом я, выждав немного, тихонечко выскользну и проберусь под покровом заклинания отвода глаз к окошку карцера, где сидят Сьер и Вэрд. Но рядом с фонтаном Самира вдруг резко остановилась и, нарушив молчание, в лоб спросила:

– Ты ведь к своим темным собралась?

– Знаешь, с такой прямолинейностью тебя, наверное, часто заносит? Особенно на поворотах, – не смогла удержаться от ехидного замечания.

– Это уже не мои проблемы, а тех, кто оказался рядом с моей метлой, – в тон мне ответила Самира, и не думая обижаться. Видимо, она смирилась, что темная – это синоним язвительности, и просто перестала воспринимать мои шпильки. – Так я права, ты к ним?

– Да, – не видя смысла отрицать, ответила я.

– Тогда я с тобой.

– Не стоит. – Мне не нужны были лишние свидетели разговора с Вэрдом и Сьером.

– Затем, чтобы мне Бьеркин за недосмотр не намылил шею, а тебе ее же не свернули жаждущие мести адепты. Горячих голов в академии много, вот только та, которая может мне помочь защититься от Эйты, – одна. И она, к прискорбию, на твоих плечах, – тоном «и я бы ее с удовольствием открутила, если бы не обстоятельства» произнесла Самира.

– А ты умеешь убить словом, – заметила я.

– Кстати, очень полезное умение… Учись ему, пока я жива, темная. А то пульсаров-то на всех не напасешься.

Я на это лишь усмехнулась: кажется, кто-то решил составить мне конкуренцию за звание первой язвы в академии…

Зато за беседой мы не заметили, как дошли до невысокого одноэтажного здания, в котором и находился карцер. Окошки были такие узкие, что напоминали бойницы. Отсчитав нужное, мы, под прикрытием кустов, пробрались к нему, и я попробовала подпрыгнуть, чтобы ухватиться за решетку.

Увы, было слишком высоко. Но темные – народ упрямый. Для нас нет недостижимых целей – есть длинный перечень отговорок, большой процент нежелания или недостаточный стимул. Правда, учеба в тайрийской академии успешно избавляла от первого, второго и наддавала как следует третьего. Поэтому я была столь решительно настроена, что, если бы мне не удалось допрыгнуть до окна, я бы устроила подкоп.

Но от обдумывания запасного землеразрывательного плана, когда я готовилась штурмовать высь стены в третий раз, меня отвлек голос Самиры:

– Ладно. Давай помогу. Так и быть, лезь на плечи…

Меня дважды просить не пришлось.

– Да не на шею же! – спустя пару ударов сердца придушенно прошипела светлая. Причем ее голос был такой тональности, что даже я затруднилась бы сейчас определить, кому он принадлежит, парню или девушке.

– А ты не елозь подо мной, – так же возразила я.

– Кому говорю – поменяй позу! – просипела светлая. – Мне неудобно!

– А мне, думаешь, удобно? Я сейчас все коленки себе обдеру!

– Совсем эти адепты страх потеряли! – раздался возмущенно-брюзжащий старческий голос с другой стороны кустов, там, где была парковая дорожка. – Средь бела дня! И заниматься развратом в кустах… Я все ректору доложу, охальники!

– Влипли, – прохрипела Самира. – Это гоблинша-комендантша. Сейчас она как попрет напролом через кусты…

Но я, в отличие от светлой, чувствовала эмоции, которые испытывала ворчавшая с другой стороны кустов блюстительница морали. Так вот. Абсолютной решимости там и в завиданках не было. Скорее, гоблинша храбрилась, налегая на свой авторитет. И ждала, когда мы сами выйдем.

Я пустила в ее сторону волну нерешительности, переходящую в панику. А потом вслух громко, четко и выразительно озвучила комендантше свое предложение. От всей моей черной души, между прочим! Я пригласила ее присоединиться к разврату.

Гоблинша почему-то отказалась приобщаться к нам. На что я, в принципе, и рассчитывала. Зато ее каблуки бодро застучали по булыжникам, и грозное: «Я доложу!» – вдруг прозвучало в отдалении. Но я не обольщалась, что комендантша так просто сдастся. Наверняка приведет с собой подмогу. Поэтому действовать надо было быстро.

Едва мое лицо оказалось на уровне решетки, как я вцепилась в прутья. В камере сидели на тюфяках из соломы Сьер и Вэрд. И даже фингал под глазом у одного и распухшая челюсть у другого не смогли скрыть выражение крайней заинтересованности на лицах темных. Видимо, они тоже услышали наш весьма интригующий разговор, но решили вести себя в лучших традициях удачи: были, как она, на моей стороне, но в судьбу не вмешивались.

– Кей?! – подорвался с места Сьер. Он, как и я, не доставал до окна даже в прыжке, поэтому стоял, задрав голову, и прищуривался против света.

Времени было немного, и вместо тысячи приветствий я задала один вопрос:

– Вы причастны к пропаже Олава?

– Мы тофно не кфали его мету, – за обоих сразу ответил Вэрд. Правда, шепеляво. Потому как челюсть у него знатно разнесло: похоже, в ректорском кабинете в ход пошли не только заклинания, но и кулаки.

Но я зацепилась за это «не крали». Если бы темные были абсолютно уверены в своей непричастности, то чернокнижник ответил бы, повторив мою формулировку.

– Учтите, сейчас мне точно нужно знать: отмазывать вас и прикрывать или копать…

– Могилу? – «нам» Сьер не сказал, но его интонация была столь выразительной, что домыслить труда не составило.

– Мяу! – вклинился в наш важный разговор кошачий вопль на одной ноте откуда-то снизу.

Следом за ним послышалось шиканье Самиры. Но мне было не до разборок кота со светлой.

– Сплюнь! – возмутилась я словами темного. – Не могилу, а доказательства копать. Вашей невиновности, заметь! Но в ней я должна быть уверена. А то вдруг нарою столько улик, что на три инквизиторских костра для каждого из вас хватит! – я почти рявкнула и почувствовала, как спина, на которой я стояла, возмущенно округлилась. Самира без слов намекала: «Темная, совесть поимей! Что за речи вообще ты там ведешь? Я тут тебе вообще-то помогаю, а не преступникам избежать наказания потворствую!»

– Кей, мы оба можем поклясться, что мету у этого олуха, в смысле Олава, не брали, но… у Сьера вчера пропала брошюрка с простейшими заклинаниями. Детская. Из тех, по которым мы колдовать учились. Он ее взял как память о доме. Так вот. Там была в том числе и умыкалка.

Я чуть не выругалась. «Умыкала» – именно так в просторечии мы меж собой назвали заклинание, с помощью которого можно было стянуть незрелую мету.

Да уж… Именно поэтому Вэрд и ответил обтекаемо. Но ведь не только я могу обратить внимание на такую мелочь, как формулировка клятвы.

– Держитесь. Я постараюсь вас вытащить, – произнесла я на прощание и спрыгнула на траву. Нужно было делать ноги. Я это печенкой чуяла.

Мы с Самирой как раз успели выбраться из-за кустов и спрятаться за широкий ствол граба, когда на горизонте показалась гоблинша. Двигалась она целеустремленной походкой и в компании какого-то магистра.

Надо сказать, что с преподавательской поддержкой чувствовала она себя намного увереннее. От нее прямо-таки исходили волны решительности.

– Вот! – Она ткнула пальцем в кусты акации, в которых еще недавно обретались мы со светлой. – В этом месте творился разврат!

– Ну, сейчас проверим, – с этими словами маг засучил рукава и запустил в кусты заклинанием.

Тут же из зарослей можжевельника им под ноги выскочил здоровенный котяра. По его внушительной, решительной и хранившей шрамы от былых сражений морде было видно, что этот полосатый ни одной кошечки мимо себя не пропустит.

– Мяу! – тоном «поклеп!» обиженно взревел кот и арбалетным болтом сиганул прочь.

– Госпожа Хрустис, – сухо отчеканил маг. – В другой раз потрудитесь сначала выяснить, кто именно занимается этим вашим «развратом», а потом уже беспокойте преподавателей.

И, развернувшись на каблуках, ушел прочь. А следом за ним, семеня и заламывая руки, – комендантша с извинениями.

А мы с Самирой, не сговариваясь, прыснули со смеху. Только потом вспомнили, что мы вообще-то почти враги. А затем обе, нацепив серьезные мины, направились к женскому общежитию. Проводила она меня до дверей комнаты. И, лишь оказавшись внутри оной, я смогла выдохнуть. Соседок не было. Это не могло не радовать. До условленного удара колокола еще было время, и я решила потратить его с максимальной пользой – выспаться!

А вот проснулась я, когда небо уже вызвездило. «Опоздала!» – была первая мысль, и от нее сердце так забилось, словно к нему не просто постучался инфаркт, а уже зашел и даже обои поклеил… Но прислушалась и поняла: колотиться – колотилось, но не сердце. А чей-то настойчивый вестник долбил клювом в стекло.

Я подскочила к створкам, чтобы узнать, какому дятлу ночному не спится, и… Это действительно оказался дятел. И в клюве он держал маленькую записку, выведенную чуть угловатым, четким почерком. Всего одна фраза: «Ты где?» Но сколько за ней, чувствую, было эмоций. Я, схватив решившую было дать деру птицу, зажала ее в одной руке, а второй коряво написала ответ: «Уже выхожу». И, сунув в клюв вестника сложенную пополам бумажку, приказала:

– Отнеси тому, кто тебя сюда прислал, – и усилила ментально приказ.

В этом было преимущество телепата: не нужно было чаровать птицу и использовать заклинания. Достаточно просто обратиться к дару.

Дятел, подкинутый вверх, взмахнул крыльями и арбалетным болтом устремился по направлению к полуоблетевшему грабу, тем выдавая местоположение Снежка.

А я закрыла створки и с облегчением выдохнула. Как хорошо, что Карен сегодня не было в комнате. Видимо, на этот раз красотка сама ночевала у дружка. Линдси же сладко спала, обняв подушку. Хорошо, что я очнулась раньше нее. Не стоит никому знать, куда темная намылилась в полночь.

Я быстро собралась, рассовав по карманам пару бутыльков с зельями, которые могли бы понадобиться. Прихватила еще и мелок для пентаграмм, и тонкие кожаные перчатки. Конечно, маги считывали обычно ауру вора, но и на мелочах попадаться не хотелось. Стянула волосы в пучок так, чтобы не выбилось ни одной прядки, и на всякий случай кинула на кровать морок.

От доскональной проверки, увы, иллюзия не спасет, но если проснувшаяся Линдси глянет на соседнюю постель, то увидит на той лежащую меня.

– Ну, с Бездной, – выдохнула тихо, а затем перебежками направилась в прачечную.

В столь позднее время коридор был безлюден и тих. Слишком тих, словно предупреждал: Кейси Даркнайтс, ты явно размениваешь свой сон на сомнительные приключения по самому отвратительному курсу.

Да я и сама это знала. Как и то, что в это время во дворе светлой академии одной темной находиться весьма рискованно. У меня в родной магистерии с наступлением сумерек с поводков спускали волкодавов. Потому как комендантский час и зубастые твари – надежнее, чем просто комендантский час.

А светлым, как я успела убедиться, не чужды методики преподавания темных, так что… За стенами общежития для меня может быть небезопасно: сторожевые твари, охранные заклинания и вероятность подхватить ревматизм – ночи-то уже не летние!

Нет. Я не испугалась. Просто морально подготовилась. А заодно воздала пару заготовок заклинаний. Чтобы, если что, швырнуть их в противника.

Лунный свет, напластанный на дольки тенями от оконных створок, падал на пол, создавая подобие причудливого восточного ковра. Я проскользила по самому его краю привидением, словно сама тьма, вышедшая из тени. Нырнула за поворот. Дернула дверь прачечной и вошла внутрь. Окошек было несколько. И таких узких, что я невольно подумала: светлый слишком хорошего мнения о фигуре одной темной. Потому как у меня самой были сомнения, пролезу ли я в эту щель, по ошибке именующуюся окном.

Я ухватилась за подоконник, который был над моей головой. Подтянулась, помогая себе ногами, и щелкнула задвижкой. А когда наполовину ввинтилась в открывшийся проем, увидела, что Снежок стоит под соседним окном.

М-да, в аудитории на лекции по магометрии я почувствовала, что с этим светлым мы всегда найдем друг друга взглядами. Похоже, тел это не касалось.

Я беззвучно дрыгнулась, собираясь шепотом сообщить светлому, что не там он меня ловит. Но в этот момент Кьяр вдруг резко обернулся, что-то почувствовав. И посмотрел прямо на меня темным внимательным взглядом.

Какой-то удар сердца – Снежок уже стоял подо мной, готовый поймать. Я прыгнула, чтобы в следующий миг упасть в руки светлого. Сильные. Надежные. Крепко меня обнявшие.

Я прижалась к мужской груди и на мгновение окунулась в тонкий аромат имбиря, терпкого кофе и кипариса. Такой необходимый, привычный запах, который ни с каким другим я не спутаю. И для меня – лучший. От него кружилась голова, как от крепкого эля. Он дарил ощущение покоя, уюта и уверенности, что все будет хорошо.

Я медленно подняла голову, взглянув в лицо Снежка. И мое тело, до этого напряженное после падения, расслабилось. Светлый почувствовал это, и его стальная хватка ослабла. А потом он и вовсе отпустил одну руку, давая мне возможность встать на землю.

Но едва ноги коснулись влажного от росы опада, как я ощутила мужскую ладонь, скользнувшую мне на спину. И поначалу почти дружеское объятие переросло в нечто большее. А я, вместо того чтобы отстраниться, наоборот, прижалась сильнее.

Это длилось всего несколько молчаливых мгновений, во время которых в моей голове не было ни единой мысли. Зато желаний в теле – хоть отбавляй. Трепетных. Жарких. Острых.

Безумно захотелось, чтобы Кьяр меня поцеловал. Не по ошибке, не случайно, а вот сейчас. И плевать на все! На Олава с его метой, на то, что нас могут увидеть…

Судя по шквалу ответных эмоций светлого, этого хотелось не мне одной.

Мое сердце… Было ощущение, что оно сумело вырваться на свободу из заточения в клетке ребер. И сейчас, кажется, стучало прямо в горле. А рожденный им сумасшедший пульс набатом отдавался в висках, вызывая дрожь желания.

Я не чувствовала опоры под ногами, забыла, как дышать. Словно из мира враз исчез весь воздух, оставив вместо себя духоту, от которой у меня вспыхнуло лицо. Или, может, это от тех образов, которые успели пронестись в моем расшалившемся воображении? Ярких. Откровенных. Как хорошо, что светлый не телепат.

Кьяр очнулся первым, через силу сделав шаг назад. Прикрыл глаза, восстанавливая рваное дыхание, а потом чуть хриплым голосом произнес:

– У нас мало времени.

Ну откуда у него столько выдержки?! И я не знала, восхищаться этим фактом или негодовать. Разум говорил о первом. Но темная суть требовала второго. И я, чтобы сдержаться, отвела взгляд, постаравшись думать о чем угодно. Только не о светлом. Например, какая необыкновенно чудесная ночь вокруг, с легким привкусом витающих в воздухе неприятностей.

Ветер, что разорвал в клочья тучи так, что на небе сияли две луны: старшая – чуть полнее, и младшая – едва только откормившая свой тонкий серп. Осенние каштаны с их полуобнаженными кронами точно дремали, убаюканные тихим шепотом прохладного осеннего дуновения. Клумбы пышных белых хризантем, залитые лунным светом, напоминали серебряные сугробы, хотя до настоящей зимы было еще далеко. И все это царство сумрака и тонкого, почти эфемерного, света завораживало. Окажись я романтиком, обязательно полюбовалась бы этой картиной подольше.

Но, увы, я была прагматиком. Потому поспешила за Кьяром. Не сказать, что любование природой сильно успокоило и совсем отвлекло от мыслей о светлом. Но я хотя бы начала соображать. И целоваться под окном прачечной не казалось уже такой замечательной идеей. Хотя бы ввиду того, что по территории академии действительно рыскали поисково-охранные заклинания. Одно из них, кстати, как раз сейчас подплывало ровно к тому месту, где светлый совсем недавно поймал меня.

Вовремя мы успели уйти. Кьяр как чувствовал это. Впрочем, и другие ловушки и поисковики Снежок ощущал еще загодя и ловко обходил. Так что до дома, где жил ректор, мы добрались достаточно быстро, хоть это здание и находилось на достаточном отдалении от основных корпусов академии.

И даже проникновение внутрь не составило особого труда. Видимо, ректорский авторитет был столь незыблем, что до нас не находилось психов, готовых рискнуть отчислением и жизнью ради сомнительного удовольствия пробраться сюда.

Но, как выяснилось, не обязательно быть двинутой, чтобы решиться на подобное. Достаточно – просто темной в компании светлого.

Свет на первом этаже горел, и, по идее, стоило бы подождать, пока дом уснет, но… Вдруг у ректора приступ ревматизма? И он промается с ним до утра?

Подняла взгляд выше. Второй этаж, в отличие от первого, радовал темными окнами.

Кьяр бегло осмотрелся, приметил внушительный вяз с толстыми, раскидистыми ветвями, которые почти касались окна второго этажа, и взлетел по стволу белкой. Мне оставалось лишь любоваться отличной задн… кхм, ловкими движениями боевика, скупыми и выверенными.

Снежок взобрался на ветку и распластался по ней, превратившись в бесшумную тень. В сторону закрытой створки потянулся туман заклинания. Но едва оно коснулось окна, как я увидела едва различимую сеть.

Усмехнулась: похоже, ректор хоть и полагался на честность адептов, но уповал не только на нее.

Светлого не увидела, но ветка чуть заметно качнулась, и раздалось:

– Грыхт! Тут плетение Страгросса! Эту заразу только выжигать.

– Подожди. Сейчас попробую убрать! – шикнула я, задрав голову.

– Тихо сможешь?

Вместо ответа я достала одну из склянок. Так и знала, что пригодится. Вытяжка из печеночных квасцов камнегрыза была отличным средством, разъедающим любые чары. Вот только жутко редким и дорогим. Я ее попросила у мамы в качестве подарка на свое восемнадцатилетие. Правда, планировала я ее тогда применить для другого, но… не срослось. А вот сегодня, надо же, пригодилась.

Пара капель – и плетение стало съеживаться. Пара ударов сердца – и путь к окну был свободен.

Кьяр оттолкнулся от ветки и занырнул в открытые створки. А спустя несколько мгновений светлый сверху скинул аркан. И едва я за него ухватилась, меня тут же подняли и втянули в комнату.

Та оказалась малой гостиной. Мы двинулись на обыск, стараясь не шуметь. Первая комната. Вторая. Третья… Нам повезло в спальне. Ты была пуста. И именно в ней мы обнаружили зачарованную плетеную корзину с крышкой, из которой доносилось целеустремленное царапанье.

Кьяр подошел, поднял крышку и…

– Это мета Олава.

Я заглянула светлому через плечо и увидела фениксенка. Мелкого, алого и воинственно нахохлившегося. И тут из коридора послышались шаги и клацающие звуки.

Шкряб-шкряб-шкряб…

– Быстро, прячемся! – сориентировался Снежок.

Между шкафом и постелью, не сговариваясь, выбрали второе. Все же под кровать заглядывают гораздо реже. Мы закатились под нее ровно в тот момент, когда дверь открылась.

Я могла видеть лишь ноги вошедших. Точнее, у одного – ногу и протез, а у второго – высокие сапоги. В последних я признала ректорские.

– Вот, Лим, все, что осталось от пропавшего адепта.

Я узнала голос главы академии. И пусть сейчас не видела Тумина целиком, но могла поспорить: он показывает гостю мету.

– Да уж… – проскрипел обладатель протеза-артефакта. Последний напоминал не стопу, а птичью лапу: металлические острые когти, стальная цевка с кучей шестеренок, удерживаемых в жестком каркасе магического плетения… Протез выглядел столь впечатляюще, что я не удивилась бы, если бы его обладатель не только не уступал в скорости бега тем, у кого обе ноги целы, но и мог легко их опередить. – Мне случалось расследовать дела, когда у мага пропадала мета, но чтобы исчез чародей без своего источника силы… Однако… Пробовал связать его с хозяином?

– Спрашиваешь? – хмыкнул ректор. – И не раз. Испробовал все, что можно. Не формируется поисковая жила, хоть тресни.

– Да уж… Если ты ничего не смог… – протянул гость.

В следующий момент я увидела отблеск вспышки света, а потом потянуло табаком. Похоже, хромой гость закурил: я почувствовала запах дыма, который с детства не переносила. Бесшумно зажала нос рукой, стараясь дышать через раз, чтобы не чихнуть.

Спустя некоторое время гость вновь продолжил разговор, спросив у ректора:

– Я, конечно, знаю, Мор, в этой академии зачастую под масками обычных магов учатся наследники великих родов, и ты вроде как не должен знать, кто из них кто, но… ты, случаем, не догадываешься, чей сынок пропал? Судя по тому, как спешно выдернули меня из столицы, кого-то из приближенных к трону.

Хромой так многозначительно замолчал, что у меня создалось ощущение, что он не просто говорит, а на кого-то конкретного намекает.

Эх, жаль, не видела в этот момент лица любителя раскурить трубку… Наверняка оно было очень выразительным. Хотя… и эмоции гостя оказались соответствующими. Я чувствовала раздражение, удивление, отвращение, недоверие. А еще эти эмоции были осознанно подавленными, приглушенными. И это говорило о том, что их обладатель – человек железной воли, который привык полагаться исключительно на разум. И сейчас он до предела собран, внимателен, даже к самым незначительным мелочам, напряжен, как зверь перед прыжком. И это несмотря на усталость, волна которой была для меня практически осязаемой.

Да и немудрено. Если верить словам гостя, за день он проделал путь от столицы до Южных земель – расстояние, которое на обычной метле или в парящем паланкине, если не ошибаюсь, можно преодолеть за пять дней.

Да уж, похоже, это был не просто гость ректора. Я сейчас лицезрела ногу и протез того самого законника из столичного департамента, который и будет вести расследование. И сдается мне, с ним придется увидеться. Хочу я того или нет…

– Если ты имеешь в виду его… то нет. Наследник этого высшего под другой личиной, – меж тем возразил гостю Тумин. – И если бы к нему заявились убийцы или похитители, он бы сам их упаковал и по птичьей почте заказчику отправил, – возразил ректор.

– Ты так говоришь, дружище, словно эти покушения уже были, – фыркнул гость.

Я начала догадываться: речь идет о светлом, который сейчас прижимает меня к себе. Очень тесно прижимает. Так, что я чувствую и напряженное мужское тело, и рельеф мышц, и… еще кое-что.

Ректор с дознавателем поговорили еще о чем-то, им одним понятном. Но самое главное: они не стали забирать корзину с собой. Я выдохнула с облегчением. Причем буквально: наконец-то исчез источник табачного дыма. И вроде бы я сделала это тихо, но… Ректор, вслед за гостем уже одной ногой шагнувший из спальни на порог, вдруг остановился в задумчивости.

Я напряглась и почти физически ощутила его желание вернуться и пойти заглянуть под кровать. Не знаю, что ему показалось подозрительным, но… если он нас увидит, то минимум меня обвинят в попытке кражи меты. А максимум – и цельного Олава.

Собрала все свои силы. Сосредоточилась. До рези в глазах. До испарины на висках. Волна – мягкая, но сильная – потекла от меня к Скале. Желание – как можно скорее уйти из спальни. Не заглядывать никуда.

Это были не эмоции. Это был почти приказ. Я чувствовал, как трещат по швам искусственно суженные эликсиром магические каналы внутри меня. Как сила рвется наружу. Как вот-вот готовы слететь все ограничители…

Тумин замер. Удар сердца. Второй. Третий.

Ректор ушел. А мы со Снежком остались. Под кроватью. Меня потряхивало от перенапряжения. А еще от страха. Понимание, что дар мог вырваться из-под контроля, накрыло с головой. Потому что я привыкла управлять силой третьего уровня. Но не девятого. И если бы произошел этот рывок… Не я бы контролировала свою силу, а она меня…

– Кей, я здесь, я рядом. – Чувствуя мое состояние, светлый обнял меня. Ласково. Нежно.

Я ощутила, что попала в самое надежное место в мире, туда, где не могло случиться ничего плохого, – в объятия Кьяра, от которых едва уловимо пахло кипарисом, имбирем и крепким кофе…

Я чуть откинула голову, чтобы видеть лицо Снежка, и… Его губы коснулись моих. Осторожно, ласково. Нежно. Совсем по-другому. Не как в первый раз, когда они были бесцеремонными и наглыми. И не мимолетным скольжением, как во второй…

Мы целовались, словно пробуя друг друга на вкус, который оказался таким хмельным, пьянящим, горячим, что у меня закружилась голова. Это был словно затяжной прыжок в Бездну, от которого просто перехватывает дух. И ты понимаешь, что тебя ждет под конец этого падения и что выбраться назад уже не сможешь. Но… ты не в силах от этого отказаться, это прекратить…

Язык светлого скользнул по моей нижней губе, дразня. Это была провокация, на которую я не смогла не поддаться. На миг я забылась, полностью окунувшись в упоительные ощущения.

– Кья-я-яр, – простонала я, когда он на миг от меня оторвался.

Я почувствовала, как мужское тело, прижатое ко мне, стало твердокаменным. Губы светлого жадно накрыли мои, чуть приоткрытые, ловя выдох с окончанием его имени. И я ответила на этот поцелуй. Обжигающий, полный страсти. Так не похожий на предыдущий. От него я звенела натянутой струной, плавилась воском, рассыпалась песком, чтобы возродиться вновь.

Я отвечала Кьяру. Страстно. Дико. Горячо. Жадно. Забыв о логике, принципах, законах, о том, что светлая и темный не могут быть вместе. Что это все – лишь миг… Я просто наслаждалась этим мигом. Брала от него все. Сгорала яркой вспышкой, зная, что потом будет лишь пепел. Но пока… Пока был огонь…

И не только мой. Я чувствовала эмоции Снежка. Яркие. Упоительные. Абсолютно созвучные моим. Без тени фальши и сомнения. Он, как и я, терял разум от каждого прикосновения, впивался губами в мой приоткрытой рот, потому что ему это было жизненно необходимо. Я почти физически ощущала, как внутри него все завязывается тугим узлом, как от разгорающегося желания выжигаются остатки мыслей.

Мы оба были на грани. Той, когда чувствуешь, что вокруг закончился кислород, но ты не можешь и не хочешь останавливаться, чтобы сделать глоток воздуха. Потому что касаться друг друга для нас важнее, чем дышать.

– Ке-э-эй… – его стон. Его молитва. Его признание, произнесенное сиплым, надломленным голосом с акцентом. И добавил: – Я тебя…

В этот момент я дотронулась губами до его шеи. Поцеловала и затем чуть прикусила кожу, вырвав у светлого стон наслаждения. Но он все же сумел закончить:

– Хочу, – рваный выдох и глухое: – До безумия.

Его рука лежала на моей спине, а я сама не заметила, как обвила его бедро своей ногой. И… вдруг поняла, что еще немного – и мы перейдем от «хочу» к активному «воплощаю», несмотря на то, что ситуация, мягко говоря, слегка не располагает.

Да уж, Кейси Даркнайтс… Нет чтобы, как приличной темной, по протоколу совращения уложить мужчину лопатками на кровать и на оной со всем комфортом творить разврат… Так нет же! Ты исключительно под…

Я не удержалась и усмехнулась над собой. И этот едва различимый звук, кажется, помог осознать, что мы слегка… Кхм… ну хорошо, не слегка увлеклись. Причем осознать не только мне, но и Кьяру. Но вместо того, чтобы позволить мне отстраниться, светлый нежно коснулся губами мочки моего уха и прошептал:

– И я хочу тебя с той самой ночи, как ты ураганом ворвалась в мою комнату, оглушив собой.

– Эй! – возмутилась почти искренне и все же попыталась отодвинуться от Снежка. Хотя все тело противилось этому. Хотелось еще поцелуев. Сладких, горячих, грешных, диких. Его губ на моих губах. Его рук на моей спине. Его всего. И с этим желанием могло соперничать лишь одно. Мое упрямство.

– Оглушив? Да это я была жертвой твоего наглого произвола!

– Жертвой? – хмыкнул Кьяр. – Да ты была его активным участником!

– Я просто не знала, что мне делать со всем этим кошмаром, – фыркнула в шею светлому.

– Видимо, когда темные не знают, что делать с неприятностями, они их активно приумножают.

– Ну, знаешь ли…

Я стукнула светлого в грудь и осознала, что этот хитрец вновь провел меня! Если бы мы, осознав, что увлеклись, резко отстранились друг от друга, то невольно вляпались бы в неловкость. Но этот… Снежок так ловко перевел опасный момент в разговор, что я почти ничего не заметила. В общем, провернул все в лучших традициях темных. А сейчас, еще и глядя на меня, хитро улыбался… Ну жук!

– Ну что, будем выбираться? – как ни в чем не бывало произнес светлый.

Вместо ответа я активно заработала локтями.