Глава 11
Я зашел в контору без четверти девять. Хмурый писарь бросил на меня взгляд, буркнул приветствие и уткнулся в бумаги, сделав вид, что очень занят. Павла на месте не было, Александра тоже. Сергей Аполлонович должен был вернуться только к обеду. Сначала я сел на свое место, но тут же вскочил. Энергия бурлила и требовала каких-нибудь активных действий. Мне не терпелось встретиться с Александром. От результата его вчерашнего разговора зависит дальнейшая стратегия. Даже с неполной пока что картиной по банде «кукловодов» было понятно, что ситуация такая, что и торопиться нельзя, чтобы раньше времени их не спугнуть, но и медлить тоже. Доказательств у меня пока что не было, но профессиональное чутье подсказывало, что они что-то планируют. Что-то масштабное. И нам нужно их не просто это сорвать, нам нужно взять их. А для этого…
— Мне нужно срочно сбегать по одному поручению, — быстро сообщил я писарю, поймав себя на том, что просто сидеть и ждать уже не могу, и выскочил на улицу. Раз выдалось краткое свободное время, я решил потратить его с пользой, а именно — сбегать до Егора Савельича, купить новую свечу, коробок спичек, а заодно назначить день, когда мы с ним продолжим работу над его вексельной книгой. Теперь уже, пожалуй, после суда по делу Ведерниковой, потому что работа все же была довольно кропотливой, боюсь, до суда я не смогу выкроить достаточный промежуток времени.
Я припустил бегом, чтобы успеть вернуться до прихода Александра. Тот почти никогда не опаздывал, значит у меня всего-то четверть часа.
Город неспешно просыпался под утренними лучами солнца. Небо с утра было ясным, обещая теплый и погожий денек. Лавочники готовились к рабочему дню, раскладывали товары. В сторону Базарной площади неспешно направлялись женщины с корзинами, конторские служащие придерживая плащи и пальто.
Егора Савельича я застал на улице перед его лавкой. Он прилаживал на витрину лист бумаги с объявлением о том, что в продажу поступили новые немецкие перья. Рядом с ним крутилось двое мальчишек и по обыкновению что-то клянчили. Егор Савельич от них отмахивался, незло шугал, они недалеко отбегали, но потом лезли обратно.
— О, Аркадий Ильич! — обрадованно воскликнул Егор Савельич, стоило мне подойти. — А я уж было совсем собрался послать вам весточку! Вы давеча говорили, что с вексельной книгой моей нам еще много работы предстоит, так я и…
— Егор Савельич, я к вам буквально на минуточку, — быстро сказал я. — Мне нужно купить у вас свечу и коробок спичек. А насчет вашего дела — давайте сразу назначим день и час, только после тридцатого марта.
— Входите, входите, — Егор Савельич распахнул дверь и пропустил меня вперед. — Что ж мы на пороге-то разговариваем?
Егор Савельич прошел за прилавок.
— Свечей у меня немного осталось, подвоз только на той неделе планируется, — сказал он, выкладывая на прилавок несколько коробков спичек. — Но запасец для важных клиентов всегда имеется. Есть сальные свечи, по три копейки десяток, есть стеариновые, навроде той, которую вы в прошлый раз брали.
— Давайте как в прошлый раз, — кивнул я. — Ярко горит и не коптит почти. А насчет спичек…
— Есть шведские, — заговорщическим тоном проговорил Егор Савельич. — Еще без акциза, так что всего по полторы копейки. Но только тсссс! Это я только для своих приберегаю…
— А что, наши спички хуже? — спросил я.
— Ну как сказать… — Егор Савельич помялся. — Спички Дунаева, что я из Ярославля завозил в прошлом месяце, неплохие. Но раз на раз не приходится, кум мой из Симбирска говорит, что ему Дунаевы, мол, сплошной хлам прислали. Шипят, чадят, но не зажигаются… А вот ежели с фабрики Лапшина брать…
— Ладно, доверюсь вашему слову, давайте шведские, — кивнул я. — Гулять так гулять!
— Это дело! — Егор Савельич вынул из-под прилавка квадратный коробок, оклеенный фиолетовой бумагой. — Значицца, свеча большая стеариновая, спички шведские… Аркадий Ильич, а чехол-то для спичек у вас есть? Коробок-то ломкий, да и намокнуть могут…
«Некоторые вещи не меняются, — со смешком подумал я. — Зайдешь в магазин за за рыболовным крючком, выплывешь на лодке с новым мотором…»
Однако замечание было Егора Савельича было уместным. Это «люциферчики» можно было чиркать о подошву сапога, безопасным спичкам требовался коробок. А он штука хрупкая, в кармане наверняка развалится.
— Вот тут у меня есть простые, есть с чеканкой… — Егор Савельич говорил быстро, руки его ловко выкладывали передо мной товар.
— Самый простой сгодится, — быстро решил я.
— Итого, у нас получается двадцать две копейки, ежели по полной цене, но вам, Аркадий Ильич, округлим до двадцати копеек, — сообщил Егор Савельич.
— Хорошо, — кивнул я, выкладывая на прилавок два гривенника.
— Спасибочки, Аркадий Ильич, — разулыбался Егор Савельич, быстро смахнув деньги с прилавка. — Хороший день, значит сегодня будет! Примета у меня такая есть, ежели до открытия покупатель приходит, значит прибыль будет жирная.
Егор Савельич аккуратно завернул свечу в сероватую бумагу, вложил коробок спичек в простую жестяную коробочку с защелкой. И при этом продолжал говорить.
— А вы, Аркадий Ильич, когда шли-то сегодня не видели обнову? На лавке-то Семена Слепнина видали, что красуется?
— Что там? — спросил я.
— Дык «Торговый дом Морозова» же! — всплеснул руками Егор Савельич. — Вот Сема тихушник! Никому ни слова, ни полслова, а сам лавку-то смотри кому продал!
До этого я слушал не очень внимательно, голова была больше занята ближайшими планами на то, что нужно еще успеть сделать до суда, а какие дела следует отложить на после. Но фамилия «Морозов» тут же заставила меня насторожиться.
— Морозов, вы сказали? — переспросил я.
— Дык, а я о чем! — воскликнул Егор Савельич. — И ведь вчера еще Сема лавку свою открывал, как ни в чем не бывало. А сегодня — глядь! А вот оно как! Филиал у нас открылся!
«На вывеске, которую прилаживали вместо вывески Ведерникова тоже было написано 'филиал», — подумал я.
— И вот ведь Сема-то жук, а! — продолжал Егор Савельич. — Должно быть в Симбирск намылился, раз вот так, втайне от всех сделку провернул. И я ведь утречком-то увидел когда, подхожу полюбопытствовать, а что, мол, тут такое? А там мужики ящики всякие таскают, отбрили меня, мол, проходи, не мешай работать. А Сему-то я еще и не видел!
Я забрал свои покупки и помчался обратно в контору. Приостановился напротив той самой лавки, про которую мне Егор Савельич рассказал. Чтобы своими глазами увидеть. Старая доска с вывеской все еще стояла возле крыльца, а над входом красовалась новая. Точнее, тоже старая. Та же самая, которую вешали на лавку Ведерникова. Трещину заклеили только. Пожалуй, у меня есть задание для моих парней… Пусть разузнают побольше про этого Семена Слепнина. Такие «скоропостижные» сделки, особенно с участием Морозова выглядят очень подозрительно. Возможно, удастся получить еще один кусочек пазла в картину того, что именно планирует мои «кукловоды».
Из распахнутой двери вышел приказчик и приладил на стекло лист бумаги с крупными буквами: «Скоро открытие! Заграничныя товары и мануфактура по хорошим ценам!»
Я сорвался с места и помчался обратно в контору. Все же у меня были другие дела, которые не терпели отлагательств. Должно быть, Александр Сергеевич уже пришел…
Я одним прыжком перемахнул ступеньки и влетел в контору, заставив колокольчик жалобно звякнуть.
— Алексадр Сергеич! — воскликнул я и замолчал. Кроме писаря в конторе никого все еще не было.
— Не приходили еще, — тихо отозвался писарь и поджал губы.
Опаздывать было е в манере Александра Сергеевича. В голове зашевелилось смутное беспокойство. То, что нет Павла, меня не особенно удивило. Он был в курсе, что Сергей Аполлонович вернется только к обеду. И был либо занят его поручением, либо решил воспользоваться ситуацией и поспать до обеда… Но Александр Сергеич! Он уже должен быть на месте!
Напольные часы прозвенели половину десятого.
Я нетерпеливо побарабанил пальцами по крышке стола. Писарь скосил на меня глаза, но ничего не сказал.
Над входной дверью звякнул колокольчик. Я резко повернулся к двери. Но это был седоусый мужичок в почтарской форменной фуражке.
— Корреспонденция для господина Емельянова, — дежурным голосом сказал он. — Извольте принять.
— Да, конечно, — кивнул я, откручивая крышку чернильницы.
— Вот, пожалуйте, четыре письма, свежие «Губернские ведомости» и заказной пакет от господина Морозова, — перечислил почтарский. — Поставьте подпись вот тута и вот тута!
Быстрым росчерком я расписался в извещениях и открыл регистрационную книгу. Занес туда данные почтовых отправлений. Последним взял в руки пакет от Морозова. Тот был толстеньким таким, внушительным. Внутри прощупывалось несколько плотных листов.
Руки чесались аккуратно вскрыть конверт и посмотреть, что там прислал Морозов Сергею Аполлоновичу. Но делать этого я, разумеется, не стал.
Сложил корреспонденцию аккуратной стопкой и отнес на конторку хозяина.
Часы пробили десять утра.
Александра Сергеевича все еще не было.
В четверть одиннадцатого явился заспанный и слегка опухший Павел.
Прошествовал, шаркая сапогами, через всю контору сразу к буфету. Погремел посудой.
— Аркашка, а что это у нас кофию с утра нету? — прокричал он. — Сходил бы ты к Пелагее, попенял!
— Кофий на голодный желудок вреден для сердца, — хмыкнул я. Но поднялся. Усидеть на месте было чем дальше, тем сложнее. Беспокойство за Александра Сергеевича нарастало.
Я направился на кухню.
Пелагея стояла у разделочного стола и месила тесто.
— Павел Ефимович просили передать, что кофию в буфете нет, — сказал я нейтральным тоном.
— Да прорва настоящая этот Павел Ефимович! — буркнула Пелагея. — Кофий хлебает как воду!
А потом, практически без перехода, хлопнула ладонями ком с тестом и запричитала.
— С ног ведь я сбилась уже! Сергей Аполлонович наказал, чтобы к приезду хозяйки расстегаев напекла свежих, а у меня опара не поднялась. А еще и Таську у меня забрали, дык пришлось с водой самой корячиться…
Я сочувственно покивал. На Пелагею я зла не держал за тот спектакль ни капли. Она человек подневольный, вины ее там немного. Напел ей Сергей Аполлонович, что дочку она таким образом пристроит, вот она и старалась.
Но мчаться помогать ей тоже при этом желания не возникло.
— Ты зла-то на меня не держи, Аркаша, — тихо вздохнула она. — Я же всем сердцем токмо… Породнились бы, хоть сытым бы ходил…
— Зла не держу, — кивнул я. — Так что про кофий-то Павлу Ефимовичу передать?
— Воду пущай хлебает твой Павел Ефимович, — сварливо отозвалась Пелагея. — Некогда мне.
Я вернулся в контору.
— Пелагея просила передать, что воду с утра пить полезнее, — чуть злорадно сказал я.
— Совсем уже эта прислуга оборзела! — возмутился Павел Ефимович. — На голову сесть готовы…
— Павел Ефимович, а разве Александр Сергеевич у нас склонен опаздывать? — спросил я.
— А разве его не было еще? — похлопал заспанными глазами Павел. — Я думал, что он уже приходил, да ушел…
— Может мне к нему домой сбегать? — спросил я.
— Охота тебе ноги быть, — пробурчал Павел. — Ну сбегай, ежели заняться нечем.
Я встал, но вдруг понял, что понятия не имею, где именно живет Александр Сергеич.
А спрашивать такое напрямую могло вызвать ненужные вопросы и подозрения.
— Тогда я быстро до Рябиновой и обратно! — громко выпалил я.
— До какой еще Рябиновой? — удивился Павел. — Когда Александр Сергеич на Солянке живет! В доходном доме Крамского! Опять делишки свои какие-то крутишь?
— Вот у меня голова дырявая! — я изобразил смущенную улыбку и хлопнул себя по лбу. — Это я перепутал просто. Я мигом! Туда и обратно. Ежели проспал Александр Сергеич, так разбужу. А то ведь Сергей Аполлонович ему выволочку устроит…
На этих словах я выскочил из конторы и со всех ног помчался в сторону Солянки. Доходный дом этот я вприглядку уже знал. Симпатичное ухоженное строение, первый этаж каменный, два верхние — деревянные. Уютный такой дом, над крыльцом фонарь из узорчатого стекла, под крышей — деревянное кружево замысловатое.
Я вбежал на чисто выскобленное крыльцо, пробежал глазами по списку жильцов.
Так. Семенов, Шальнова, Крысин… Ага, вот он! Полотно А. С, квартира пять.
Толкнул дверь, вошел в сумрачный холл, поднялся по лестнице на второй этаж. Подошел к двери с жестяной циферкой пять и табличкой с фамилией.
Постучал. Сначала тихонько, потом громче.
Но никто не отозвался.
Я прервался на несколько секунд, потом забарабанил с новой силой.
— Александр Сергеич, это Аркадий! — громко сказал я.
Скрипнула соседняя дверь, с номером шесть. Оттуда высунулась недовольная женщина в платке и темном платье.
— Чего шумишь? — сварливо спросила она. — Нет его дома! Вчерась как ушел после заката, так и не явился до сих пор. Амуры, должно быть, крутит.
— И часто он так амуры крутит? — спросил я.
— А твое како дело? — огрызнулась тетка. — Не водилось за ним такое, но что ж ему теперь до старости одному куковать? Жена-то три года уж как померла!
Я вышел на улицу и огляделся.
Определенно, это ненормально. Если простое опоздание еще можно было списать на «проспал» или, там, часы сломались, то сейчас я точно был убежден, что все не в порядке. Александр Сергеич вечером отправился к Кузнецову, а потом не явился ни домой, ни в контору.
Амуры крутит?
Не исключено, но лучше пусть я потом буду изображать, что мне стыдно и оправдываться за некстати разведенную панику, чем опоздаю!
И я немедленно рванул, перескакивая через лужи и огибая прохожих в полицейскому управлению. Проскочил мимо городового в серой шинели, несущего вахту у входа. Он запоздадо рыкнул мне вслед: «По какому делу?» Но остановить не успел.
В приемной я немедленно бросился к стойке и сунул голову в окошечко.
— Я хочу заявить о пропаже человека! — громко заявил я.
— Тихо, тихо, что ты суету наводишь? — отозвался из-за деревянной стойки пожилой человек лет сорока, с аккуратными усами и в тёмно-синем мундире с серебряными погонами, дежурный околоточный надзиратель. — Толком все говори. Когда пропал. Кто пропал… Имеются ли особые приметы…
Полицейский писарь за столом в глубине помещения с любопытством уставился на меня. Из соседнего помещения с приемной раздавались громкие голоса, перемежающиеся взрывами смеха.
Я перевел дух и собрался с мыслями.
— Александр Сергеевич Полотно, — начал я. — Вчера вечером ушел из дома, сейчас его нет ни дома, ни на работе. Скорее всего был одет в темное драповое пальто с бобровым воротником, выглядит…
Я четко и последовательно описал Александра Сергеевича.
Офицер дежурно кивал, не выражая более никаких эмоций.
— Что ж вы всполошились-то так рано? — произнес он, когда я закончил. — Может человек по своим делам отлучился?
— Савелий Петрович, а это разве не тот, ночной-то? — вдруг вмешался в разговор писарь. — Ну, которого на дворничьей тележке заполночь прикатили? Все сходится, воротник бобриный, бакенбарды…
— Он жив⁈ — быстро спросил я.