Глава 1. Пятница, коньяк и демонический стажер

Весь этот день был похож на плохо смонтированный хоррор, где я – единственная жертва, а у маньяка – безлимитный бюджет на спецэффекты.

Сначала судья Кравченко, у которой, кажется, вместо сердца – сушеная вобла, отклонила мой иск по заливу квартиры просто потому, что у нее «не было настроения рассматривать дело в пятницу». Потом в метро какой-то кретин облил мои светлые брюки кефиром и даже не извинился. А финальным аккордом стал звонок из банка: оказывается, моя кредитка решила, что она мне больше не подруга, и ушла в глубокий минус.

Домой я не шла – я гребла сквозь серый московский вечер, мечтая только о двух вещах: горячем душе и чтобы все люди на планете на ближайшие двенадцать часов заткнулись.

Но у мироздания были другие планы. В подъезде воняло жженой проводкой, а в моей квартире было темно, как в желудке у кашалота. Электричество отключили. Снова.

– Иронично для юриста, чья фирма называется «Свет Истины», да? – пробормотала я в пустоту, нащупывая в темноте кота. Кот Прецедент мявкнул откуда-то из-под дивана, явно не разделяя моего сарказма.

Я зажгла фонарик на телефоне (три процента зарядки, шикарно!) и полезла в коробку с вещами покойной прабабушки. Мама клялась, что бабуля была «с приветом», но хранила у себя кучу антиквариата. Среди пыльных книг и каких-то сушеных лапок я нашла ее. Свечу. Толстую, бордовую, пахнущую чем-то таким... первобытным. Кожей и специями.

Работа адвоката научила меня трем вещам: не верить клиентам на слово, всегда проверять мелкий шрифт и, как оказалось  никогда, слышите, никогда не зажигать свечи, найденные в коробке с пометкой «Вещи покойной прабабушки-гадалки».

Но был вечер пятницы, бутылка вина уже пуста, а электричество отсутствовало. Поэтому, когда я чиркнула спичкой и зажгла ту толстую, пахнущую старой кожей и специями свечу, я ждала уюта. А получила мужика.

Мужик был голый. Почти. И он сидел прямо на моем кухонном столе, среди крошек от печенья и неоплаченных счетов.

– Твое время истекло, смертная, – выдал он таким баритоном, что у меня в животе что-то сделало сальто назад, а потом решило, что падать в обморок – это слишком просто.

Я медленно опустила взгляд. Осмотрела его рельефный пресс (шесть кубиков, я посчитала), мощную грудь, на которой татуировки шевелились – клянусь, они жили своей жизнью! – и остановилась на самом интересном месте, прикрытом обрывком какой-то тряпки.

– Слышь, «время истекло», – я откашлялась, пытаясь вернуть себе голос профессионала, а не возбужденной девственницы. – Ты вообще в курсе, что это незаконное проникновение в жилище? Статья 139 УК РФ. До двух лет, между прочим.

Существо – а это явно был не сосед Коля – медленно наклонило голову. Его глаза вспыхнули алым, как габаритные огни фуры.

– Ты должна кричать. Молить о пощаде. Предлагать мне свою душу в обмен на жизнь.

Я вздохнула и потянулась за очками.

– Послушай, чучело рогатое... кстати, где рога? Ладно, не важно. У меня за спиной три бракоразводных процесса, два раздела имущества с мордобоем и один иск к пенсионному фонду. После пенсионного фонда ты меня ничем не удивишь. Ты кто?

– Ксандр, верховный инквизитор Пятого круга, – представился он, и в его голосе прорезалось недоумение. Он явно не привык, что его оценивают как свидетеля по делу о мелком хулиганстве.

– Шикарно, Ксандр из Пятого круга. У тебя регистрация в Москве есть? Нет? Значит так, слезай со стола. Ты мне счета заляпал своим... демонизмом.

Он спрыгнул на пол. Движения были настолько хищными, что у меня по загривку пробежал холодок. Не «ледяной ужас», а такое бодрое предчувствие грандиозного геморроя.

– Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву крови и договора, – он шагнул в мое личное пространство. Пахнуло чем-то дорогим: деревом, мускусом и... грозой. – Древний контракт активирован.

– Контракт? – я оживилась. – Покажи.

Демон замер.

– Что?

– Текст контракта покажи. Копию, оригинал, электронную подпись – хоть что-нибудь. Без ознакомления с материалами дела я даже разговаривать не буду.

Ксандр вытянул руку, и прямо в воздухе из черного дыма соткался свиток. Выглядел он паршиво: пергамент из кожи неизвестного животного, пятна крови вместо печатей.

Я выхватила его у опешившего демона, развернула и нахмурилась.

– Так... «Именем безмолвных... даровать во владение... до скончания времен...». Боже, какой канцелярит! Кто это писал? Твой прадед под грибами?

– Это священный текст! – рявкнул Ксандр.

– Это юридический мусор, – отрезала я, тыча пальцем в строчку. – Смотри сюда, рогатый. Пункт 4.2. «В случае призыва в мир людей, сущность обязуется выполнять волю призывающего до момента исполнения желания». Ты пришел, когда я думала: «Хоть бы кто-нибудь помог мне разобраться с этой кучей исков». Поздравляю, Ксандр. Ты теперь мой младший помощник. Бесплатно. На стажировке.

Демон открыл рот. Закрыл. В его глазах отразился крах всей мировой системы зла.

– Я... я должен тебя пытать, – неуверенно произнес он.

– Максимум, что ты будешь пытать – это ксерокс в моем офисе, – я победно улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. – А теперь иди в ванную и найди там полотенце. Нам нужно обсудить твой дресс-код. И, Ксандр...

– Что еще, смертная?

– Кофе мне даже не предлагай. У меня от него изжога и желание убивать. Будем пить коньяк. У нас впереди длинная ночь...

Ксандр стоял посреди моей крошечной кухни. Он выглядел как оживший экспонат выставки «Анатомия для садистов»: каждая мышца была на своем месте, а кожа казалась горячей даже на расстоянии.

– Полотенце, Ксандр. Прямо по коридору, – повторила я, стараясь не пялиться на то, как обрывок его «эпичной тряпки» опасно низко держится на бедрах. – И не смей ничего трогать. Особенно кота. Кот у меня нервный, он засудит тебя еще до того, как ты вспомнишь первое заклинание.

Демон медленно, словно во сне, двинулся в сторону ванны. Его походка была бесшумной, как у пантеры, решившей, что обедать адвокатами – ниже ее достоинства.

Я выдохнула и сползла по стенке на пол. Руки слегка дрожали.

– Так, Маркова, спокойно, – прошептала я себе. – У тебя на кухне только что материализовалось чистое, нефильтрованное Зло с прессом на шесть кубиков. И ты только что наняла его на стажировку. В принципе, после работы в госорганах – это даже повышение.

Через пять минут из ванны донесся звук падения чего-то тяжелого и отборное ругательство на языке, от которого у меня заложило уши.

– Ксандр! Что ты там громишь? – крикнула я, поднимаясь.

Он вышел, обмотанный моим единственным чистым полотенцем – ярко-розовым, с огромными желтыми пионами. Контраст между его татуированной грудью, суровым лицом инквизитора и этим пушистым недоразумением на бедрах был таким мощным, что я не выдержала и хихикнула.

– Это... – Ксандр указал на полотенце, и его глаза снова вспыхнули алым. – Это унижение. Я сжигал города. Я пил слезы грешников.

– А теперь ты пьешь «Киновский» пятилетней выдержки и слушаешь лекцию о трудовом кодексе, – я достала из заначки бутылку коньяка и два пластиковых стаканчика (потому что мыть посуду в темноте – выше моих сил). – Садись. Будем приводить твой контракт в соответствие с реальностью.

Он сел на хлипкий табурет, который под его весом жалобно крякнул.

– Слушай, – я разлила коньяк. – Ты сказал, что пришел «забрать то, что принадлежит тебе по праву крови». Давай начистоту. Моя прабабка Агафья... она что, реально задолжала тебе душу?

Ксандр взял стаканчик двумя пальцами, как какую-то ядовитую букашку.

– Не она. Весь ваш род. Контракт был заключен триста лет назад. Она попросила защиты. Я – защитник. Но плата... плата всегда одна.

– И какая же? – я прищурилась, делая глоток. Коньяк обжег горло, возвращая мне остатки самообладания.

– Ты, – Ксандр взял стаканчик двумя пальцами. В его голосе не было ни капли романтики, только холодный расчет. – Мой мир заперт. Мы не можем просто открыть дверь и выйти к вам. Ваша реальность для нас – как открытый космос, для человека. Свеча была ключом. Я не мог прийти сам, пока ты меня не впустила. Но теперь, когда я здесь, мне нужен... якорь.

– Якорь?

– По древнему закону ты должна стать моей парой.

– Парой? В смысле... романтика, свидания, «жили они долго и счастливо, пока он не сожрал ее душу»?

– В смысле, ты должна была добровольно открыть мне доступ к своей жизненной силе, – отрезал он. – Без этого ваш мир начнет меня разрушать. А когда я закреплюсь – я начну Жатву. Сбор душ, чтобы вернуть своему легиону былую мощь.

Я поперхнулась коньяком.

– То есть, ты хочешь сказать, что я должна была с тобой переспать, чтобы ты не рассыпался, а потом пошел жрать людей?!

– Если упростить – да. Но пока я обязан выполнять твою «волю», контракт блокирует мою способность взять твою энергию силой. И твой мир не разрушает меня. Я застрял. А ты... ты заговорила мне зубы своими «статьями». Как ты это сделала?

Я усмехнулась, пододвигая к нему тарелку с засохшим сыром.

– Потому что, Ксандр, магия – это, конечно, круто. Но юридическая казуистика – это магия посильнее. Ты подписался на «выполнение воли». А моя воля сейчас – чтобы ты заткнулся и помог мне завтра не проиграть дело о разделе имущества в Химкинском суде.

Ксандр посмотрел на коньяк, потом на меня, потом на розовое полотенце с пионами. В его глазах отразилась вся экзистенциальная боль демонического существа, столкнувшегося с российской действительностью.

– Мы будем пить это... зелье, – пробормотал он, поднося стаканчик к губам. – А завтра ты покажешь мне тех, кого я должен уничтожить ради твоего «Химкинского суда».

– Не уничтожить, а морально подавить, – поправила я. – Но настрой мне нравится.

Я еще не знала, что эта ночь станет началом самого безумного процесса в истории человечества. И что мой новый «стажер» очень скоро поймет: защищать меня – это не просто пункт в контракте. Это то, от чего его демоническое сердце начнет биться с частотой, не предусмотренной никакими законами Ада.