Глава 15. Третье свидание, которого не было

Четверг.

Я проснулась от того, что Ксандр стоял у окна моей спальни и не двигался. Просто стоял, глядя на рассвет. Серый московский свет очерчивал его силуэт, превращая в темную статую. Футболка, купленная в переходе, обтягивала его спину, и татуировки под тканью слабо мерцали в такт дыханию.

Он не знал, что я проснулась. И впервые я видела его без маски – без сарказма, без хищной усмешки, без показной мощи. Просто уставшее, древнее существо, которое смотрело на чужое солнце и, кажется, впервые за три тысячи лет не знало, чего хочет.

Я лежала тихо, наблюдая. Прецедент спал у меня в ногах, свернувшись в теплый клубок.

Потом Ксандр чуть повернул голову – не ко мне, а к кружке с увядшими одуванчиками на подоконнике. Он протянул руку и коснулся засохшего лепестка. Под его пальцами одуванчик вздрогнул. Желтый цвет вернулся, стебель распрямился. Цветок ожил.

Ксандр отдернул руку, будто обжегся. Посмотрел на свои пальцы. Потом на одуванчик.

– Это новое, – прошептал он еле слышно. – Раньше я мог только убивать.

Я закрыла глаза и притворилась спящей. Мне нужна была минута, чтобы переварить увиденное. Демон, который оживляет цветы. Демон, который стоит у моего окна на рассвете и не знает, что делать с собственной нежностью.

«Маркова, ты в беде», – подумала я.

За завтраком (яичница – его, уже без фиолетовых пятен, прогресс!) мы обсуждали дела. Вернее, я обсуждала, а он слушал, подпирая щеку кулаком.

– Зинаиде Павловне нужно подать апелляцию до пятницы, – я листала заметки на телефоне. – Застройщик прислал досудебную претензию – бред, но ответить надо. И еще мне звонила Катерина из Ногинска, у нее муж вывел активы через подставную фирму...

– Лена, – перебил Ксандр.

– Что?

– Сегодня четверг.

– Я знаю, что сегодня четверг.

– Третье свидание.

Я замерла с кружкой чая у губ. Он смотрел на меня спокойно, но его зрачки были расширены, а татуировки на предплечьях пульсировали чуть быстрее обычного.

– Ксандр, мне нужно работать. Апелляция...

– Апелляция подождет до вечера. Ты не спала нормально пять дней. Ты питаешься бутербродами и коньяком. У тебя темные круги под глазами размером с мои кулаки.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Это диагноз. Тебе нужен отдых. И мне нужен... – он замолчал, подбирая слова. – Мне нужно сделать что-то правильное. Не по контракту. Не для Жатвы. Для тебя.

Я поставила кружку. Он не отводил взгляда. В его золотых глазах не было ни лукавства, ни расчета. Только тихая, непривычная для него решимость.

– Ладно, – сказала я. – Что ты предлагаешь?

– Гулять, – ответил он так, будто произносил иностранное слово впервые. – Я видел, как люди в вашем мире это делают. Они идут рядом. Медленно. Без цели. Иногда останавливаются и смотрят на воду. Это... это и есть «свидание»?

Я улыбнулась.

– Это и есть свидание, Ксандр.

Мы пошли пешком. Не в парк «Дубки» – подальше, к набережной канала, где в будний день почти никого не было. Октябрьский воздух пах мокрыми листьями и дымом от чьего-то костра.

Ксандр шел рядом, засунув руки в карманы джинсов. В новой черной куртке (купленной на деньги Петровича – двойной тариф, благослови его Маршал) он выглядел почти как обычный мужчина. Почти. Если не считать того, что прохожие невольно обходили его стороной, как обходят стороной большую собаку – не из страха, а из инстинктивного уважения к чему-то, что больше тебя.

– Ксандр, – я подняла воротник своего пальто. – Расскажи мне что-нибудь. Про Пятый круг. Не про войну и не про пытки. Что-нибудь... обычное.

Он молчал так долго, что я решила – не ответит. Потом заговорил.

– Там есть река. Не из воды – из чего-то другого, тяжелого и густого. Она течет через весь Круг, от стены до стены. По ночам – если можно назвать это ночью, когда небо просто становится темнее – река светится. Не фиолетовым, нет. Мягким, белым светом. Единственный белый свет во всем Аду.

– Красиво, – тихо сказала я.

– Я ходил к ней, когда хотел побыть один, – продолжил он. – Три тысячи лет. Один на берегу светящейся реки. Звучит поэтично, да? На самом деле это было... пусто. Я не знал, что это – одиночество. Думал, так устроен мир.

Он остановился у перил набережной. Канал внизу лениво нес мутную воду, в которой отражались облака.

– А потом я оказался на твоем кухонном столе, – он усмехнулся. – Среди крошек от печенья и неоплаченных счетов. И ты сказала мне «слышь». И мир перестал быть пустым.

Я стояла рядом, глядя на воду. Ветер трепал мои волосы, и я чувствовала его тепло – он всегда излучал тепло, даже когда ничего не делал.

– Ксандр...

– Лена, я хочу, чтобы ты знала, – он повернулся ко мне. – Контракт. Дарственная. Жатва. Это все... это стало неважным.

– Что? – я подняла на него глаза.

– Я больше не хочу забрать у тебя Пятый круг и вернуться обратно. Нет, я хочу вернуть свой трон – это мой долг, моя война. Но если после всего этого... если после суда и Жатвы ты скажешь «уходи»... – он замолчал, и я увидела, как дрогнул мускул на его челюсти. – Я не уверен, что смогу.

Ветер. Канал. Облака в мутной воде.

– Ксандр, – сказала я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри все тряслось. – Мы знакомы пять дней.

– Пять дней, – согласился он. – Для демона, который прожил три тысячи лет, это как одно мгновение. Но в это мгновение поместилось больше, чем во все предыдущие.

Я хотела ответить. Хотела сказать что-то умное, едкое, адвокатское – чтобы снять напряжение, чтобы не тонуть в его золотых глазах, чтобы не признавать, что чувствую то же самое.

Но не успела.

Ксандр резко дернулся. Его рука метнулась к моему плечу, толкая меня за парапет. В ту же секунду воздух там, где только что была моя голова, рассекло что-то черное и острое.

Я упала на мокрый асфальт, ободрав ладони. Подняла голову.

На набережной стояли пятеро. Не трое, как раньше. Пятеро. Серые костюмы, безликие лица. Но эти были другими – массивнее, плотнее, и от них несло не пеплом, а чем-то кислым и жгучим, как расплавленный металл.

– Элитный отряд, – процедил Ксандр, вставая между мной и Посланниками. Его куртка задымилась и лопнула по швам, когда татуировки полыхнули фиолетовым. – Ваал прислал Палачей. Он больше не играет.

– Ксандр, их пятеро!

– Я вижу.

– Ты не можешь драться с пятерыми! Ты же сам говорил – после каждого боя тебе нужна подзарядка!

– Значит, сегодня я буду экономить. Беги к машине!

– Нет, – я поднялась, чувствуя, как адреналин сжигает страх. – Я не бегу. Где «Лада»?

– Лена, в этот раз их пятеро! Машина не...

– Где. «Лада».

– За углом. Но...

Я уже бежала.

За спиной раздался грохот – Ксандр столкнулся с первыми двумя Палачами. Земля под ногами задрожала, фонарный столб рядом лопнул, как спичка.

Я добежала до «Лады», рухнула за руль и завела мотор. Руки дрожали, но голова работала ясно. Пять дней назад я сбила одного Посланника. Сегодня их пятеро. Машина не поможет.

Но машина – не единственное, что у меня есть.

Я схватила телефон и набрала номер.

– Лейтенант Соколов? Это Маркова. На набережной канала драка. Пять человек в серых костюмах нападают на моего помощника. Да, того самого. Нет, не пьяные. Вооружены. Приезжайте быстро.

– Мы будем через семь минут, – отозвался Соколов.

Семь минут. Мне нужно было дать Ксандру семь минут.

Я вырулила на набережную. Картина, которую высветили мои фары, была из кошмара. Ксандр дрался с тремя Палачами одновременно, двух он уже вывел из строя – серые кучки пепла дымились на мокром асфальте. Но оставшиеся трое были быстрее и злее. На его плече виднелась длинная рваная рана, из которой сочился не кровь, а густая, фиолетовая жидкость.

Один из Палачей отделился от схватки и двинулся к машине. Ко мне.

Я включила дальний свет и врубила клаксон. Непрерывный, оглушительный вой «Лады» разорвал ночную тишину. Окна в ближайших домах начали загораться.

– Ментальный фильтр, Ксандр! – заорала я через открытое окно. – Люди видят «драку»! Чем больше свидетелей – тем сложнее Посланникам действовать!

Ксандр, отбиваясь от двоих, успел обернуться. И я увидела – он понял. Он усмехнулся окровавленными губами и рявкнул что-то на адском. Его татуировки полыхнули так, что стало светло как днем.

Палачи замерли. Вокруг набережной уже собирались люди – в халатах, с телефонами, снимая на камеру. Ментальный фильтр работал: они видели просто «уличную драку» и «светошумовые эффекты». Но для Посланников это означало другое – слишком много глаз, слишком много внимания, слишком большой риск привлечь силы, которые даже Ваал не хотел тревожить.

Палач, который шел к моей машине, остановился. Его безликое лицо повернулось к толпе, потом обратно ко мне.

– Это временная мера, Маркова, – прошипел он. – Свидетели не будут рядом всегда. А мы – будем.

Они растворились. Просто исчезли, как дым на ветру.

Вдалеке завыла полицейская сирена.

Я выскочила из машины и бросилась к Ксандру. Он стоял, пошатываясь. Рана на плече дымилась.

– Ксандр! Ты...

– Жив, – он поймал мою руку и прижал к своей груди. Сердце под моей ладонью билось – бешено, неровно. – Лена... ты вызвала полицию?

– И свидетелей. И клаксон. И дальний свет.

– Ты использовала ментальный фильтр как оружие, – он смотрел на меня так, будто видел впервые. – Ты поняла то, что не понимают даже высшие демоны: толпа – это щит.

– Я адвокат, Ксандр, – я осторожно осмотрела его рану. Фиолетовая жидкость уже загустевала, края затягивались. – Мы умеем использовать систему. А теперь пошли в машину, пока Соколов не приехал и не начал задавать вопросы, на которые у нас нет ответов.

По дороге домой я скинула Соколову сообщение: «Ложная тревога. Хулиганы разбежались. Извините за беспокойство». Он ответил матерным стикером

Дома я усадила его на кухне и достала аптечку. Рана уже почти затянулась – демоническая регенерация, – но я все равно протерла края перекисью водорода. Ксандр зашипел.

– Щиплет, – констатировал он с оскорбленным видом.

– Терпи. Бывший прапорщик Петрович терпел и не пищал.

– Петрович не получал удар клинком из чистой энтропии.

– Петрович получал удар сковородкой от жены. Поверь, сопоставимо.

Ксандр фыркнул. Потом поморщился от боли и засмеялся.

Я сидела перед ним на корточках, промакивая рану ватным диском. Его колено касалось моего бедра. Его рука лежала на моем плече – для равновесия, якобы. Но пальцы слегка сжимали ткань моего пальто, и от этого прикосновения по спине бежали искры. Не магические. Просто... искры.

– Лена, – сказал он тихо.

– М?

– Третье свидание не засчитано.

– Почему? – я подняла голову.

– Потому что оно было прервано. А значит – не считается. Мне нужна пересдача.

– Ты сейчас торгуешься? – я невольно улыбнулась. – Со мной? С адвокатом?

– Я торгуюсь за право сделать все правильно, – он наклонился. Его лицо было совсем близко. – Без Палачей. Без крови. Без «Лады» в качестве тяжелой артиллерии. Просто ты и я.

– Ксандр...

– Завтра, – прошептал он, и его дыхание обожгло мои губы. – Дай мне завтра.

Я смотрела в его золотые глаза. В них отражался кухонный свет и мое собственное лицо – уставшее, с темными кругами, но живое.

– Завтра, – согласилась я.

Он коснулся губами моего лба. Легко, невесомо. Не поцелуй – обещание. И отстранился.

– Спи, Лена, – сказал он, откидываясь на стуле. – Завтра я буду ухаживать так, как не ухаживал ни один демон за три тысячи лет.

– Ты единственный демон, который вообще пытается ухаживать, – пробормотала я, поднимаясь. – Спокойной ночи, Инквизитор.

– Спокойной ночи, адвокат.

Я ушла в спальню и легла, не раздеваясь. За стеной Ксандр тихо шуршал – кажется, снова смотрел YouTube. На этот раз, наверное, «Как устроить идеальное свидание. Топ-10 советов».

Я улыбнулась в подушку и закрыла глаза.

Завтра.