Глава 21. Между мирами

Я проснулась от запаха кофе. Настоящего, крепкого, сваренного в турке.

Секунду я лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Потолок был не белым, а из темного камня с прожилками. За окном – не серое московское небо, а багровое адское.

Ад. Точно. Я в Аду.

Я села в кровати. Рядом стояла каменная тумбочка, а на ней – чашка с дымящимся кофе и записка, написанная ужасным почерком Ксандра:

«Ушел инспектировать южную стену. Палачи Ваала прятали там оружейные склады. Кофе сварил Мелхиор. Он говорит, что это ваш ритуальный напиток. Я сказал ему, что тебе нельзя кофе, потому что от него у тебя изжога и желание убивать. Он все равно сварил. Будь осторожна с архивом – там мыши. Адские мыши. Они кусаются.»

Я улыбнулась, сделала глоток кофе (Мелхиор варил его крепче, чем любой бариста – кажется, он использовал какие-то местные зерна, похожие на маленькие черные камешки) и встала.

Нужно было работать.

Но сначала – позвонить домой.

Телефон в Аду не ловил. Очевидно. Но через резонанс я чувствовала, что Прецедент жив (сытый, раздраженный и здоровый – стандартное состояние), а значит, моя квартира в Химках еще не провалилась в тартарары.

Я оделась и вышла в коридор.

Цитадель при дневном свете (условно дневном) выглядела не так страшно, как вчера. Это была грандиозная архитектура – готические арки, винтовые лестницы, залы с потолками высотой в десять этажей. Просто все было черным, угрюмым и катастрофически пыльным.

– Нужна уборка, – пробормотала я, проводя пальцем по перилам лестницы. Палец стал серым от копоти. – И ремонт. И, Боже, мебель из IKEA бы сюда...

– Елена Дмитриевна? – голос Мелхиора раздался из-за угла. Старик появился в коридоре, прижимая к груди стопку пергаментов. – У меня готов первый пакет документов по реабилитации. И еще... – он замялся. – К вам посетитель.

– Посетитель? – я подняла бровь. – В Аду есть приемные часы?

– Теперь, видимо, есть, – Мелхиор выглядел растерянным. – Она говорит, что хочет подать жалобу. На бывшего мужа. За «систематическое уничтожение личного пространства путем чрезмерного контроля».

Я замерла.

– Мелхиор, – медленно произнесла я. – В Аду есть семейное право?

– Нет. Но она настаивает.

Я помолчала секунду. Потом расправила плечи.

– Ведите. Адвокат Маркова принимает клиентов. Даже в Аду. Особенно в Аду.

Посетительницу звали Лилит. Не та Лилит – просто тезка, как она торопливо уточнила. Она была невысокой демоницей с кожей цвета старой меди и двумя аккуратными, загнутыми назад рожками. На ней было что-то вроде платья из темной ткани, а в руках – свиток, исписанный мелким почерком.

– Мой муж, Бальтазар, – начала она, усаживаясь напротив меня за каменный стол архива. – Он командир третьей роты внешней стражи. Триста лет мы вместе. Триста лет он решает за меня: что носить, с кем общаться, куда ходить. Я терпела. Все терпят. Но когда Ваал пал и вы объявили реформу... – она подняла на меня глаза. В них горело отчаянное, хрупкое пламя надежды. – Я подумала: может, теперь можно не терпеть?

Я смотрела на нее. Демоница из Ада. С рожками. Пришла к земной адвокатше жаловаться на абьюзивного мужа.

Моя жизнь сделала полный круг.

– Лилит, – сказала я, доставая ручку. – Расскажите мне все с самого начала. И не торопитесь. У нас... – я посмотрела на багровое небо за окном, – ...у нас есть время.

К обеду (мне принесли что-то, похожее на темный хлеб и мясо, происхождение которого я предпочла не выяснять) у меня было уже четыре «клиента». Лилит с жалобой на мужа. Мелкий бес по имени Грок, которого Ваал лишил лавки за неуплату «налога лояльности». Пожилая демоница, чьего сына забрали в Палачи насильно. И молодой рогатый парень, который хотел... открыть пекарню.

– Пекарню? – переспросила я. – В Аду?

– Я пробовал вашу «пиццу», – пояснил он серьезно. – Посланники принесли кусок из вашего мира. Я хочу воспроизвести. Но Ваал запрещал любое предпринимательство. Говорил, что это «развращает дух».

– Знаете что, – я откинулась на стуле. – Пекарня в Аду. Почему бы и нет. Подайте заявку, я рассмотрю.

Ксандр вернулся ближе к вечеру. Он был грязный, в копоти и ссадинах, но глаза сияли. На южной стене обнаружились не только склады оружия, но и тюрьма, в которой Ваал держал политических заключенных. Ксандр освободил всех.

Он нашел меня в архиве, за столом, заваленным свитками и записками.

– Ты открыла адвокатскую контору в Аду, – констатировал он, глядя на очередь из демонов, тянущуюся по коридору.

– У меня сгорел офис в Химках, – я пожала плечами. – Нужно же где-то работать. Ксандр, ты знал, что здесь нет семейного кодекса? Вообще? Демоны женятся, заводят детей, но у них ноль правовой защиты.

– В Аду нет понятия «защита», Лена. Есть только сила.

– Была. Теперь будет закон.

Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько всего – удивление, нежность, восхищение, – что мне стало неловко.

– Что? – буркнула я, краснея.

– Ничего, – он наклонился и поцеловал меня в макушку. – Просто думаю о том, что Агафья была гением. Она не просто оставила тебе Ад. Она оставила Аду тебя.

– Прекрати, – я уткнулась в свиток, пряча улыбку. – Иди лучше помойся. От тебя пахнет тюрьмой и героизмом.

– Героизмом пахнет? – он принюхался к себе.

– Героизмом, потом и старыми доспехами. Иди. У меня еще три клиента.

Он ушел, посмеиваясь. А я вернулась к работе, чувствуя себя на своем месте. Впервые за долгое время – на своем.

Той ночью, когда мы лежали в огромной кровати Цитадели, я сказала:

– Ксандр, мне нужно вернуться домой.

Он не ответил сразу. Его рука, лежавшая на моей талии, чуть сжалась.

– Я знаю, – наконец произнес он.

– Прецедент. Ипотека. Клиенты. Зинаида Павловна ждет апелляцию. Петрович наверняка снова поругался с Ольгой. И мне нужен нормальный кофе, а не то, чем Мелхиор травит меня по утрам.

– Ты вернешься?

Я перевернулась на бок, глядя на него в полумраке. Его лицо было серьезным. В золотых глазах плясали отблески камина.

– Ксандр. Я – владелица Пятого круга. У меня тут четыреста двенадцать незаконных приговоров, отсутствие семейного кодекса и парень, который хочет открыть пекарню. Конечно, я вернусь. Но мне нужен мой мир тоже. Мне нужны оба.

– Оба, – повторил он.

– Оба. Адвокат днем в Химках, реформатор Ада по вечерам. Это... это безумие, я знаю. Но когда это меня останавливало?

Он притянул меня к себе. Поцеловал – долго, медленно, так, что у меня снова поплыло в голове.

– Врата будут открыты, – прошептал он. – Для тебя. Всегда.

– А ты? – я провела пальцем по его скуле. – Ты останешься здесь?

– Мне нужно восстановить Круг. Вернуть порядок. Это займет время. Но я буду приходить к тебе. Каждый вечер. Через Врата.

– Каждый вечер, – повторила я. – В мою однушку в Химках. Через портал в гостиной. Обои, кстати, придется переклеить.

– Я переклею, – серьезно пообещал он.

Я уткнулась ему в шею и закрыла глаза.

– Ксандр?

– Да?

– Ты так и не выполнил мое желание. Пункт 4.2.

– Какое желание?

– «Хоть бы кто-нибудь помог мне разобраться с этой кучей исков». Помнишь? Зинаида Павловна. Застройщик. Петрович.

Он замолчал. Потом тихо рассмеялся.

– Ты хочешь сказать, что контракт еще действует?

– Я хочу сказать, – я подняла голову и посмотрела ему в глаза, – что ты мне все еще должен. И пока ты не разберешься с моими исками – ты мой стажер. Официально.

– Лена Маркова, – он покачал головой. – Ты невозможна.

– Я знаю, – улыбнулась я. – Спокойной ночи, стажер.

– Спокойной ночи, хозяйка.

– Ксандр, – я уже закрыла глаза, но вспомнила кое-что.

– М?

– Мы так и не составили тот список. Для Жатвы.

Он помолчал. Потом его голос прозвучал тихо, с легкой усмешкой:

– Кондуит дал мне достаточно силы. Жатва не нужна.

– А жаль. У меня был один застройщик... и черный риелтор в Бутове...

Ксандр усмехнулся в темноте. Его рука, лежавшая на моей талии, чуть сжалась.

– Если они перейдут тебе дорогу в суде – напомни. Я могу сделать исключение.

Я улыбнулась в темноту и провалилась в сон.