Глава 20. Новый порядок

Когда свет погас, я лежала на холодном каменном полу. Уши звенели, перед глазами плавали цветные пятна. Пахло озоном, горелым камнем и чем-то неуловимо свежим – как после летней грозы.

Зал Цитадели выглядел так, будто через него прошел ураган. Половина колонн была срезана, трон из черного стекла треснул пополам, а потолок – тот самый, из костей проигравших – обрушился в нескольких местах, засыпав пол белесой крошкой.

Ваала не было. На том месте, где он стоял, осталось только черное пятно на камне и серебряная запонка – точная копия той, что Ксандр нашел в моем сгоревшем офисе.

– Он мертв? – спросила я, поднимаясь на подрагивающих ногах.

– Развоплощен, – голос Ксандра донесся откуда-то сбоку. – Его сущность выброшена за пределы всех Кругов. Он больше никогда не соберет себя обратно.

Я обернулась.

Ксандр сидел на ступенях трона, привалившись спиной к его расколотому основанию. Белый свет давно угас, татуировки мерцали тускло, как догорающие угли. Он выглядел вымотанным до предела, но живым. Абсолютно, бесспорно живым.

На его губах играла усмешка – не хищная, не победная. Просто усталая и довольная. Как у мужика, который наконец-то доделал ремонт.

– Ты как? – я подошла и села рядом, плечо к плечу.

– Пуст, – он закрыл глаза. – Но жив. Благодаря тебе.

– Благодаря кондуиту, – поправила я. – Это была командная работа. Я – батарейка, ты – оружие. Классическое разделение труда.

Он тихо рассмеялся и поморщился от боли.

Мы сидели в разрушенном тронном зале, в самом сердце Пятого круга Ада, среди обломков и пепла. И молчали. Не потому что нечего было сказать, а потому что слова были не нужны. Его рука нашла мою, и наши пальцы переплелись – привычно, как будто делали это тысячу раз.

Тишину нарушил звук шагов. Много шагов. Тяжелых, ритмичных, но не агрессивных.

Я напряглась, но Ксандр положил ладонь мне на колено.

– Не бойся. Это свои.

В зал через разрушенные ворота входили демоны. Десятки, сотни. Но не Палачи в серых одеждах – обычные жители Пятого круга. Они были разными: огромные рогатые воины с усталыми глазами, тонкие женщины-демоницы с пепельной кожей, маленькие юркие существа, похожие на помесь летучей мыши и бухгалтера. Они выходили из своих убежищ, в которых прятались годами, и стекались к Цитадели.

Первым к нам подошел старый демон. Очень старый – его кожа была похожа на потрескавшуюся глину, а рога (настоящие, витые рога!) были тусклыми и сколотыми. Он опирался на посох и смотрел на нас из-под густых, седых бровей.

– Инквизитор, – его голос скрипел, как несмазанная дверь. – Круг почувствовал перемену. Ваал пал?

– Ваал развоплощен, – Ксандр с трудом поднялся, придерживаясь за обломок трона. – Кто ты, старик?

– Мелхиор. Архивариус Пятого круга. Хранитель Реестра, – старик перевел взгляд на меня. Его глаза – неожиданно яркие, янтарные – расширились. – А это... это она? Наследница Агафьи?

– Елена Маркова, – я протянула руку для рукопожатия, потому что не знала, как еще приветствовать демонического архивариуса. – Адвокат. Приятно познакомиться.

Мелхиор посмотрел на мою протянутую руку с таким выражением, будто я предложила ему инопланетный артефакт. Потом медленно, осторожно пожал ее. Его ладонь была сухой и горячей, как нагретый солнцем песок.

– Адвокат, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – У нас в Аду нет адвокатов. Есть только обвинители и приговоренные.

– Вот именно поэтому у вас такой бардак, – отрезала я. – Мелхиор, у меня есть документ. Дарственная на Пятый круг. Мне нужно, чтобы вы внесли изменения в Реестр. Можете?

Старик переглянулся с Ксандром. Тот кивнул.

– Могу, – Мелхиор протянул костлявую руку. – Покажите документ.

Я достала из сумки серый конверт – помятый, с пятнами от кофе и следами от моих ногтей. Архивариус принял его бережно, как святыню, и вытащил пергамент. Его глаза забегали по строчкам, губы зашевелились, беззвучно проговаривая формулы.

– Безупречно, – наконец выдохнул он. – Печать Агафьи. Контрсигнатура Инквизитора. Дата активации совпадает с датой призыва. Документ подлинный.

Он поднял голову и посмотрел на толпу демонов, которая заполнила зал.

– Жители Пятого круга! – его скрипучий голос неожиданно окреп. – Реестр подтверждает: законная владелица Круга – Елена Дмитриевна Маркова, смертная из рода Агафьи. Ваал – низложен. Инквизитор Ксандр – восстановлен в правах.

Тишина. Сотни демонических глаз уставились на меня. Я стояла среди обломков тронного зала, в джинсах, кожаной куртке и с сумкой через плечо, из которой торчал угол «Комментариев к ГК РФ».

Потом один из демонов – огромный, рогатый – медленно опустился на одно колено. За ним второй. Третий. Волна прокатилась по залу, как цепная реакция. Сотни существ преклонили колени передо мной.

– Ксандр, – я повернулась к нему, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Они... они кланяются мне?

– Ты их хозяйка, Лена, – он стоял рядом, единственный, кто не встал на колени. Но в его глазах было что-то, от чего у меня перехватило горло. Гордость. – Что прикажешь им?

Я посмотрела на толпу. Сотни лиц – уставших, испуганных, надеющихся. Они ждали приказа. Три тысячи лет они получали только приказы.

– Встаньте, – сказала я. Голос дрогнул, и я прочистила горло. – Встаньте. Пожалуйста. В моем мире... в моем мире люди не стоят на коленях. И здесь тоже не будут.

Демоны переглянулись. Медленно, неуверенно поднялись.

– Мелхиор, – я повернулась к архивариусу. – Мне нужен полный аудит. Все указы Ваала, все приговоры, все конфискации – на мой стол. То есть... ну, куда-нибудь. Мы все пересмотрим. Если кто-то был наказан несправедливо – реабилитируем.

Старик моргнул.

– Вы хотите... пересмотреть приговоры? Все?

– Все, – подтвердила я. – Это называется «правовая реформа», Мелхиор. И поверьте, если я справилась с пенсионным фондом Российской Федерации, то и с адской бюрократией как-нибудь разберусь.

Следующие несколько часов слились в один непрерывный поток. Мелхиор провел нас в архив – огромный зал, от пола до потолка забитый свитками, книгами и каменными табличками. Здесь пахло пылью веков и чернилами.

Ксандр восстанавливал контроль над Цитаделью: разоружал остатки Палачей, которые сдавались без боя, назначал временных командиров из числа лояльных демонов и латал дыры в защитных контурах. Он двигался уверенно, отдавая приказы с той естественной властностью, которую невозможно подделать. Это был его мир. Его стихия.

А я сидела за столом из черного камня, заваленным пергаментами, и делала то, что умела лучше всего на свете: читала документы.

Адский юридический язык оказался удивительно похож на российский бюрократический. Те же витиеватые формулировки, те же двусмысленные пункты, тот же канцелярит. Разница была только в том, что вместо «штрафа в размере N рублей» здесь значилось «вечное мучение категории три» или «конфискация сущности в пользу казны».

– Мелхиор, – позвала я, не отрывая глаз от очередного свитка. – Что такое «конфискация сущности»?

– Изъятие личности, – скрипнул старик, подсаживаясь рядом. – Демон остается жив, но теряет память, волю и индивидуальность. Превращается в пустую оболочку. Ваал применял это наказание за... несогласие.

– За несогласие, – повторила я. – Не за преступление. За несогласие.

Я отложила свиток и посмотрела на архивариуса.

– Сколько таких приговоров?

– Четыреста двенадцать за последние сто лет.

– Отменить все. Немедленно. Вернуть сущности владельцам.

Мелхиор открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Госпожа... это потребует колоссальных ресурсов...

– Тогда начнем с тех, кого можно вернуть быстро. Составьте список. И, Мелхиор... не называйте меня «госпожа». Меня зовут Лена. Или Елена Дмитриевна, если мы в рабочем режиме.

Старый демон посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Потом кивнул.

– Хорошо... Елена Дмитриевна.

К вечеру (если можно называть «вечером» момент, когда багровое небо Пятого круга стало чуть темнее) я была вымотана до предела. Глаза слипались, спина ныла, а в голове вместо мыслей плавала каша из адских указов, номеров статей и имен демонов.

Ксандр нашел меня в архиве. Я сидела, уронив голову на стопку пергаментов, и честно пыталась не уснуть.

– Лена, – он присел рядом и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. – Хватит. Тебе нужен отдых.

– Мне нужно закончить с третьей партией приговоров, – пробормотала я, не поднимая головы. – Там еще сто семнадцать дел...

– Завтра. Пойдем.

Он поднял меня на руки. Я не сопротивлялась – не было сил. Просто уткнулась носом в его шею и закрыла глаза. Он пах привычно: озоном, дымом и теплом.

Он нес меня по коридорам Цитадели. Я слышала, как демоны расступаются перед нами, как шепчутся за нашими спинами.

Он внес меня в комнату – просторную, с огромным камином, в котором горел фиолетовый огонь, и широкой кроватью, застеленной чем-то мягким и темным.

– Это твои покои? – пробормотала я, когда он уложил меня на кровать.

– Наши, – поправил он, стягивая с моих ног ботинки. – Если ты не против.

– Я слишком устала, чтобы быть против, – я натянула на себя покрывало. Оно было теплым и пахло грозой. – Ксандр...

– Да?

– Мне нравится твой мир. Он ужасный, мрачный и бюрократически запущенный. Но мне нравится.

Он лег рядом. Матрас (или то, что здесь было вместо матраса) просел под его весом. Он притянул меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь. Его сердце билось ровно и мощно.

– Ты изменишь его, Лена, – тихо сказал он. – Ты уже начала.

– Четыреста двенадцать несправедливых приговоров, – пробормотала я, проваливаясь в сон. – Это хуже, чем пенсионный фонд...

– Спи, адвокат, – его губы коснулись моего виска. – Завтра ты спасешь еще кого-нибудь. Это у тебя хорошо получается.

Я заснула в Аду, в объятиях демона, под покрывалом, которое пахло грозой. И мне не снились кошмары. Мне снился Прецедент, который сидел на подоконнике моей химкинской квартиры и смотрел на одуванчики. И одуванчики светились.