Глава 4 · Расстановка

— У Вас не просто посольство, у Вас особняк, который мы почистили, помыли и подвергнем ремонту, как только закончим с БЦ, то есть нам буквально надо с Вами согласовать сметы и дизайн и можно на днях приступать.

— Я в Вас не сомневался.

— Тогда я приглашу наших дизайнеров?

Я кивнул, он сделал какой-то знак и к нам подошли четверо ребят, две девушки и два парня, который стали наперебой рассказывать и показывать рисунки — эскизы внешнего вида здания.

Танлу-Же на них мальца нарычал, так сказать, приструнить. Они притихли и показали мне последовательно шесть вариантов внешнего вида здания.

Несмотря на то, что особняк располагался совсем не в Южной Европе, не в какой-то там Италии, я выбрал простой и светлый вариант.

Стены внутри и снаружи в белом, в светлом дереве, светло-бежевом, светло-жёлтых тонах. Крыша в дизайне становится веселенькой красной, вернее кирпично-красной, такого же цвета дверные блоки, окна, а пол цвета светлого пляжного песка.

Получается слегка легкомысленно, были варианты более строгие, солидные, что-то английское, что-то со стилизацией под средневековые русские мотивы.

Однако посольство было алтайским, а не русским, так что пусть будет нейтральный вариант.

Я согласовал эскизы и смету, выбрал вариант серьёзной расчистки сада и отпустил команду проектировщиков.

Производителем работ будет сам Танлу-Же, точнее, назначенные им люди, которых он будет контролировать.

— А что ещё Вы хотели спросить по особняку? — продолжил разговор китаец.

— Ну, как минимум то, что это вовсе не особняк, это же посольство.

— Закажем табличку, будет посольство.

— В посольство нужны люди. Именно это делает его представительством. В теории это должны быть аккуратно выученные, в костюмах и при галстуках подданные Юбы, но тут есть лёгкий кадровый дефицит.

— Они не бывают в галстуках?

— Мне нравятся алтайцы, тем более, что там тоже такое интернациональное место и они не заворачиваются этническими вопросами. Но грамотных людей там пока нет. Боюсь, что мне же их придётся выучить, начиная со школы. А посольство надо открывать уже сейчас.

— И какие же у Вас идеи? — лукаво спросил Танлу-Же, хотя по глазам было видно, он отлично понимал, о ком я говорю.

— Кадровые резервы китайцев не бесконечны, — вздохнул я.

— Вы, Аркад Ий, за наши кадровые резервы не переживайте. Мы многочисленный народ.

— Ну раз так, то я бы хотел охрану и персонал укомплектовать китайцами. Так сказать, махнуть рукой на правила.

— А алтайцы похожи на нас? — в лоб спросил Танлу-Же.

— Ну, алтай-кижи тюркский народ, у них определённо есть черты монголоидов. Скорее на северных китайцев. По характеру спокойные, уверенные, сильные, каждый первый умелый охотник. Смелые, несгибаемые, упрямые. Умеренны в быту, очень близки к природе, крайне внимательны к родственным связям.

— Тут они похожи на китайцев, мы тоже следим за узами. А общаться с посетителями надо на алтайском?

— У нас два государственных языка. Можно на русском. Но было бы неплохо, чтобы кто-то из них алтайский выучил.

Танлу-Же вздохнул.

— Но время-то есть? Или как обычно, уже надо?

— Вообще-то я не сжат какими-то временными рамками. Я бы предложил туда поставить Чена, но он и так занят во множестве процессов.

— Найдём кого-то и на посольство. А Вы уверены, что не хотите туда поставить кого-то из своей семьи?

— Мне работать надо, а не чтобы родня в тепле. К тому же китайца выдать за алтайца с точки зрения театральщины, всякой имитации — проще.

— Сколько Вам надо людей и каких?

— Думаю, что четыре вооружённых охранника, чтобы смены по два.

— Прямо вооружённых?

— Посольство считается территорией другой страны, нападение на посольство — вторжением, войной, так что да, они могут стрелять всем, что под руку попадётся, хоть гаубицей.

— Общевойсковая подготовка… А если это будут бывшие солдаты? Не важно, в чьей армии они служили?

— Мне подходит. А Ваши дизайнеры могут разработать военную форму для каганата? За денежку, конечно.

— Ммм…. Что-то в азиатском стиле? Каганат, это же скорее Азия?

— Нет, военная форма — это голая утилитарность. Знаете, я попробую у одного го… парня купить картинки, рисунку, схемы, ну или образец как это выглядит.

— Повторить по образцу, скопировать? Хм. Сложно сказать, способны ли на такое китайцы.

Я поперхнулся чаем.

— И все же, давайте попробуем, — осторожно предложил я. — Конечно, у каганата нет никакой регулярной армии, просто люблю, чтобы всё было по порядку. Формально охрана посольства — солдаты, значит форма им нужна военная. А уж оружие я им прикуплю.

— А по персоналу?

— А у Вас списать нельзя? Ну, то есть, будет же посольство Китая?

— Мне пока не спустили ни штатное расписание, ничего. Формально я посол в единственном числе. Я попросил расспросить в наших бюрократиях, там вообще нет понимания по нам. Фактически, что сделаю, то и будет.

— Ну, значит буду импровизировать.

— Я записываю, посмотрю, как это сработает, сделаю выводы.

— Секретарь одна штука, один специалист по связи, почте, телефону и так далее.

— Связист?

— Ну да, в идеале ему бы ещё быть шифровальщиком.

— А у нас такие есть, мы же изобретатели математики. Только Вам их понадобится двое, один отправляет сообщения, второй получает.

— Шифрование — это на будущее, пока человек будет заниматься вопросами связи. Далее кто-то по военному делу.

— Начальник охраны? Их я записал отдельно. Может не четверо, а пятеро?

— Можно и пятеро, шестеро. Вообще-то я имел в виду военного атташе, но если подумать, ну его к черту. Записываем двух специалистов по проблемам граждан, миграционные вопросы, помощь гражданам, оказавшимся за рубежом, торговцам и так далее.

— Хорошо.

— Бухгалтер им, зарплату считать, снабженец одна штука, разнорабочий, за особняком присматривать.

— Повар?

— Пусть сами готовят, — не согласился я. — Это не пансион, а рабочее место. Ещё один для личных поручений.

— Вместо Чена?

— Вместе с Ченом. Можно сказать, его подмастерье. Тоже юрист.

— В нашей диаспоре юристов немного. Не считая Чена с поддельным дипломом. Это трудно.

— Ну, контуры поиска такие будем думать. Пока всё, потом по ходу пьесы буду нанимать. Порядок работы какой, посетителей принимает, секретарь направляет спецам по работе с гражданами. Связист держит руку на пульсе, охрана следит, чтобы всех не украли, обернув влажной ветошью.

— Вам нужен управляющий, — посмотрев на список, сделал вывод китаец. — Кто будет этой толпой командовать? Теоретически Вы, но по факту…

— Да, действительно, к гадалке не ходи, я, как и сейчас, буду в постоянном движении и мне будет не до администрирования.

— Я записал управляющего и это самый сложный человек.

— Как насчёт Нианзу? — спросил я Танлу-Же.

Китайца предложенный вариант самую малость удивил.

— Он же прораб.

— А чем плох прораб? Рабочими управляет? Процессы изучил. Он в первую очередь молодой и гибкий, он обучаем, опыт у него есть. И после всего пережитого он должен уже ничего не бояться. Знаете такое выражение, за одного битого, двух небитых дают.

— На автомобильном рынке Челябинска это не сработало, — тонко усмехнулся китаец. — Смысл мудрости мне понятен, речь идёт об укрепляющем характер негативном опыте и закаляющих нас трудностях. Но чтоб Вы понимали, у нас много «битых», половина общины живёт с пережитым прошлым. Мы же тут не просто так в Кустовом оказались.

Я кивнул. Понятно, что сам Танлу-Же, который даже своим именем не пользуется, отчасти имеет в виду самого себя.

— И всё же если Вам, Аркад Ий, так подсказывает интуиция, то почему бы и нет? Доучим, переучим, поговорим. Важно, чтобы ему самому эта идея понравилась. Но, рискну взять на себя смелость и дать совет.

— Какой?

— Не надо мононационального состава. Не надо одних «алтайцев» китайского производства.

— Кем-то хотите разбавить?

— Юристы, которые в помощники, есть и среди других народов, как и бухгалтера, снабженцы и так далее. И дело даже не в этом. Так как это не настоящие алтайцы, то лучше уж, чтобы был совсем салат шаньдун. Спросит кто, так и скажете, что собрали… Ну, уж кого смогли.

— Лоскутное одеяло. С миру по нитке. Я понял. Ну, пусть так.

Попрощавшись с Танлу-Же я направился к своему авто.

Привыкнуть к тому, что у меня теперь личный водитель, а это всегда был кто-то из единорогов, а машина — служебная, того же отряда, было трудно.

Всю свою прошлую жизнь я водил машину сам, к дворянским замашкам отношения не имел, но сейчас мне нечего было возразить майору Ветру на тот аргумент, что период, когда меня кто-нибудь нет-нет, но пытался продырявить из огнестрельного оружия, был слишком большим, а вольный город Кустовой слишком весёлым, чтобы это всё игнорировать. И решение о придании мне служебного авто и водителя-охранника было, как это не неприятно признать — логичным.

— Куда едем, босс?

— А какой у меня оперативный псевдоним, Ключ? — сегодня моим водителем был бывший пограничник.

— Не могу знать! Так куда едем?

Значит, что-то явно беспонтовое, с досадой подумал я.

— Ключ, ты не такси. Но, а вообще, погнали на Чёрный рынок, надо ковры глянуть.

Единорог скептически хмыкнул, завёл и поехал.

Ветер гонял их до седьмого пота, тренировал в слаженности, рукопашном бое, огневой подготовке, вождении, в том числе экстремальном, штурме (под это дело они использовали с десяток бесхозяйных строения в промзоне) и физической подготовке.

Чего у них не было, так это строевой, хотя мне кажется, что Ветер просто не мог вставить её в плотный учебный график.

Даже в мире, где не было Суворова с его несгибаемой мудростью, которую кратко воспроизводят как «тяжело в ученье — легко в бою», фактически эта концепция работала. Ветер где-то на подкорке считал, что надо бойцов тренировать, так они будут лучше готовы к реальному бою.

Ну а для бойца, который меня «возил», дежурство по моему сопровождению — это был своего рода выходной.

Зазвонил мобилет.

— Да.

— Это Дмитрий.

— Приветствую, что-то случилось?

— Случилось, Аркадий. Больше скажу, мне кажется, что это Вы подстроили.

— Начинаю догадываться, но Вы озвучьте.

— Догадываетесь? Пришёл приказ на мой перевод на должность атамана Южноалтайского казачества. И вот ведь совпадение, это работа с Вами, Аркадий.

— Так, давайте разберёмся. Первое, я за Вас не агитировал, не просил, не требовал и так далее.

— Вы об этом когда-то говорили. Слабо верится, что Вы просто догадались.

— А я не закончил. Второе, я рад если это окажетесь Вы. И третье, мне не понятно нравится ли сей факт Вам.

Тут он замолчал. Видимо самоощущения от этой новости он ещё не изучил.

— Мне кажется, Вам надо подумать, Дмитрий. Горд тем, что Вы не обложили меня матом, от огорчения, что покинете наш славный город.

— Это, кстати, и правда печалит.

— Ладно, наберите, когда придёте к тому, что Вас надо везти. Устроим совещание на тему, что надо брать с собой, как снарядить войско и так далее. Я пока прикуплю самоучитель по казачьему делу?

Дмитрий замычал.

— До связи.

…

С трудом протиснувшись между грёбанными коврами и рядами со специями, я нашёл, наконец лавку, торгующую самодельной бижутерией, шириной чуть больше шага.

— Здравствуйте, Джон.

— Рад, что Вы пришли, Аркадий. Дозрели?

— Я же не томат. Пообщаться пришёл. Ну и посмотреть, как Вы тут, а то столько хожу по Чёрному рынку, а ни разу гремлина не замечал.

— Я гоблин, — искренне возмутился Джон. — Это вообще не то же самое. Как бы Вам понравилось, если бы я назвал Вас татарином?

— Очень бы понравилось, ничего не имею против того, чтобы быть татарином. Как говорил мой брат, нам татарам, что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило. И потом, откуда Вы знаете за моё происхождение?

Гоблин несколько стушевался.

— Ну, всё же простите, я оговорился, в любом случае не силён в гуманоидных расах.

— И не будете, раз обижаете единственный источник информации.

— Ну ладно-ладно.

— Говорите, зачем пришли?

В это время по рядам стал протискиваться какой-то мужичок с жиденькой бородёнкой.

— А почём, Вы говорите, эту шикарные бусы? — нарочито громко спросил я.

— Сорок рублей.

— Фига… А почему так дорого? Это же просто цветные камушки и стекляшки, не полудраги, не макры, не ювелирка?

— Его плела одухотворённая слепая одинокая женщина.

— Это, кстати, чувствуется, что слепая.

Посторонний ушёл, пройдя мимо и не удостоив нас своим вниманием. Мы обменялись взглядами.

— Я хотел приобрести у Вас выкройку советской полевой формы времён войны в Афганистане семьдесят девятого — восемьдесят девятого годов, ну или сами образцы такой формы.

— Зачем?

— Оденусь и буду щеголять, — огрызнулся я. — Чтобы шить аналогичную, конечно. Мне надо охрану посольства снарядить.

Гоблин засопел.

— Не хочу учить вас жизни, дважды живущий человек, но Вы просите какую-то херь. Во-первых, существует в природе секретная служба.

— Я в курсе.

— Мне известно про Вашу осведомлённость. Более того, Вы даже думаете, что можете использовать их в своих интересах, — терпеливо пояснил гоблин. — Но они рассматривают чужаков из иных миров как безусловное и подлежащее уничтожению зло. Однако, как Вам должно быть известно, перед аннигиляцией чужака его тщательно допрашивают.

— Догадываюсь, иначе откуда такие знания про мой прежний мир.

— Не только про него, просто Ваша страна и здешняя империя очень похожи.

— А Вам не кажется это совпадение подозрительным, Джон?

Гоблин сузил глаза.

— Не будем об это. Мы ушли от темы. Ваша форма может выдать с головой.

— Я всё свалю на Вьюрковского. Типа нашёл образцы у него в загашнике.

— Не будите лиха, пока рожа цела, Аркадий. И кроме того, перемещение между мирами требует подготовки, целого ряда мероприятий, недоступных Вашему пониманию. И ради чего? Чтобы шмотки Вам таскать? В Милан не смотаться за последней коллекцией Гуччи?

— Вы хотите сказать, что это с моей стороны несерьёзно? — смутился я.

— Я хочу сказать, что это какая-то дикая хрень. И дело тут не в оплате, мне не нравится Ваше несерьёзное отношение. Даже пулемёт Вьюрковского… кстати, где он?

— Спецслужбы забрали.

— Вот они нелогичные, конечно. Ведут работу по ограждению своего мира от влияния иных миров, а как попадётся им прорывная технология, сами же её и внедряют. Ладно. Короче, даже оружие и всякое барахло, которое я контрабандой, что является очень серьёзным нарушением с точки зрения некоторых сил — были просто сопутствующим товаром, а никак не целью поставки.

— Не всё понял, но попробую Вам просто поверить, Джон.

— Хотя бы так. И вообще, ступайте в лавку Розы Генриховны, купите себе зелье обострения памяти и нарисуйте эскиз своих особенных одежд. А меня подобной ерундой не трогайте.

— Ну не кипятитесь, Джон. Может, это был просто повод обсудить мысли посерьёзнее.

— А именно? Ну то есть, вот он я, никуда не бегу. Хотите чая?

— Хочу.

— Прошу за мной.

Мы нырнули в тесноту его лавки, даже скорее не лавки, а подсобного помещения, с двумя стеллажами, уходящими под потолок, заполненными теми самыми безделушками, что продавались в лавке, он усадил меня на крошечный стул, сел рядом на такой же и стал организовывать чай в фарфоровых чашках. Держать чашки пришлось в руках, никакого столика у него тут не было.

— Итак?

— Я обдумал ваши слова, Джон.

— Это радует.

— И сделал вывод, что отказ от контракта для Вас сложен и крайне нежелателен. Вы уже с кем-то о чём-то договорились и даже если расторгните с ними соглашение, они могут обидеться, в том числе на меня, и я могу вместо бессмертия поиметь какие-то проблемы.

— А я, значит, Вас не пугаю? — насупился гоблин.

— Не особо, но зато к Вам я испытываю безмерное уважение.

— С трудом верится.

— И тем не менее. В общем, расторгнуть контракт трудно и рискованно.

— А почему Вы не хотите его довести до конца?

— Да потому! Гм. Простите, забываю, что нас тут могут услышать.

— Не волнуйтесь, я отслеживаю всё, что происходит за пределами лавки.

— Я тоже, магическим чутьём. Но не суть.

— Так что Вас смущает в контракте?

— На кой хрен мне бессмертие?

— Все хотят жить вечно, Аркадий!

— А Вы, к примеру?

— Гм. Я же гоблин…

— А что, «жегоблины» не такие как люди?

— Дурацкий вопрос, конечно же не такие. И у нас своя культура, куда входит банальное уважение к смерти, то есть если надо умереть — то надо умереть. А Ваша раса цепляетесь за жизнь до потери облика, до крика, до истерики.

— Ну, я, допустим, стараюсь лицо не терять. К тому же в этом теле я молодой и помирать, несмотря на то количество раз, что меня пытались убить, не планирую.

Гоблин закряхтел.

— Мы может сделать так, Аркадий. Мы может включить в контракт более желательный для вас объект, предмет, то есть то, что вам нужно, а бессмертие отодвинем, потому что сроки исполнения у нас не определены из-за сложности оплаты. Но не перечеркнём.

— Мне нравится.

— Это Вам нравится, посмотрите на него. А что вам нравится купить?

— А что у Вас есть?