Глава 5 · Кот в мешке

— Я неплохо знаю Вашу жизнь, Аркадий, — вместо ответа произнёс гоблин и пригубил чай из странной приплюснутой чашки.

— Чтоб Вы знали, Джон, меня раздражали и раздражают люди, а в данном конкретном случае не только «люди», которые считают себя умнее меня.

— Но кто-то всегда умнее Вас, Аркадий.

— Нет, не так. Кто-то всегда знает что-то, чего не знаю я. Это нормально, так и должно быть. Но в то же время всегда есть что-то, чего я знаю, но не знает кто-то.

— Чего же это?

— Есть классная фраза в одном советском фильме… Знаете, что такое «фильм», что такое «советский»?

— Знаю. Смотрел «Бриллиантовую руку».

— Хороший выбор! Так вот. Фраза такая: «Всё-то вы бабы про нас, про мужиков, знаете… А одного не знаете. Почему мы одних любим, а других замуж берём».

— И почему же?

— А на это он не ответил, Джон. Что это была бы за тайна, если бы он побежал её раскрывать. Вот Вы дважды были уверены, что я соглашусь на бессмертие. А когда я уклоняюсь, то Вы злитесь.

— Просто мне жаль срывающейся сделки.

— Нет, Вы злитесь, потому что в Вашей гоблинской голове есть картина мира, а я своими действиями эту сложившуюся композицию нарушаю. В свою очередь это приводит к ощущению, что картина мира у Вас в голове ошибочная. Что людей Вы не знаете.

Гоблин скептически фыркнул.

— Чего там про Вас я не знаю? Ну, допустим, про Ваши предпочтения по любви и брака я действительно не знаю.

— Воооот.

— Но остальное…

— А что остальное, Джон? С кем Вы имели дело до меня? С людьми алчными и хитрыми, которые думали, что могут Вас обмануть. Думали?

— Да, вы, человеки, именно такие. Пытаетесь обмануть, считаете себя умнее меня.

— Воооот. И Вы сейчас делаете ровно то же самое, пытаетесь себя убедить, что умнее меня, что Вы меня сейчас перехитрите, что, услышав от меня «да» по сделке, вроде как пойдя навстречу, Вы сможете меня обмануть на следующем ходу. А всё почему?

— Потому, что Вы дважды рождённый самодовольный индюк? — всё-таки вышел из себя гоблин.

— Потому, что считаете, что видите меня насквозь. Да, допускаю, Вам каким-то образом удалось узнать детали моей биографии, причём настоящей.

— Преимущество малого количества сделок, я могу позволить себе тщательно изучать своих контрагентов.

— И Вы посчитали, что раз я воевал с «сольпугами»…

— Братство. «Сольпугами» их называли только Вы.

— Не суть. Вы посчитали, что я в глубине души трус, и дрожу за свою жизнь?

— А почему Вы тогда не дали себя убить?

— Инстинкт самосохранения.

— Это то же самое.

— Не то. Я доверяю своему инстинкту на короткой дистанции и не только этому.

— А другой? Сохранение и продолжение вида?

— Не путайте меня, Джон. Если бы я был трус, почему бы мне просто не сбежать из Кустового к чертовой бабушке?

— Из-за страха.

— Вы снова пытаетесь подтянуть факты под Ваше объяснение, а не найти истинную причину. Зная мою биографию, Вы тем не менее, не знаете меня. Почему я купил родовое поместье?

— Чтобы сделать приятное Предку? Да и это была выгодная сделка. Облапошили наивного турка.

— Мне жаль, что я не выплатил ему полную рыночную стоимость. А знаете, что?

— Что?

Я взял мобилет. Как вип-клиент банка я мог отправлять платежи удалённо. Клиент-банк тут не изобрели, но была такая слабо распространённая услуга.

— Банк Berkley.

— Абонент номер двести двадцать три.

— Здравствуйте, Ваше сиятельство. Что-то хотели? Запросить остаток по счёту?

— Нет. Мария, Вы?

— Да, Аркадий Ефимович.

— Простите, не знаю Вашего отчества.

— Вам можно и без отчества! — кокетливо промурлыкала трубка.

Я привычно проигнорировал эту тональность.

— И всё же?

— Сергеевна.

— Мария Сергеевна, а посмотрите пожалуйста, я там некоторое время назад платёж отправлял в Турцию.

— Ммм… Да, было. Он отмечен как «исполненный» и подтверждён банком-получателем. Какие-то проблемы с платежом?

— Нет. Я хочу отправить по этому же реквизиту, этому же получателю ещё двадцать тысяч рублей.

— А назначение платежа какое указать?

— Доплата по договору.

— Я вынуждена спросить Вас кодовое слово, для подтверждения платежа.

— Суворов.

— Принято. Платёж уйдет в течение часа. Заходите к нам в банк, тут надо ещё кое-какие документы подписать, выписки Вам вручить.

— Непременно. До свидания, Мария Сергеевна.

Я завершил вызов.

— Ну и зачем, Джон, я это сделал?

— Чтобы меня сбить с толку, — недовольно буркнул гоблин.

— Ваш толк столько не стоит. Нет, я просто выравнивал баланс. На тот момент я не мог позволить себе заплатить честную цену, а теперь турок получит от меня ещё денег. И он будет рад на двадцать тысяч.

— А Вы — на двадцать тысяч несчастнее.

— Ерунда, меня эти суммы уже не волнуют. Смысл в том, что Вы меня не знаете. Вам нужны ещё аргументы? Хотите, прострелю Вам ногу?

— А потом в больницу отвезёте, как того доходягу, что сбил Ваш возничий?

— Да, так всё и будет. Мне не хочется с Вами ругаться или причинять вред.

— Но тем не менее, Вы можете так поступить, — задумчиво пробормотал гоблин.

— Да. Если другого способа достучаться до Вас не будет. Я не разговариваю на языке одних только денег или юридическом, или насилия, апеллирую к эмоциям и морали.

— Действуете по-разному в разных ситуациях. Вы сейчас имеете в виду, что Вы человек гибкий, разноплановый, как драгоценный камень.

— Это уже попахивает лестью. Смысл в том, что не только Вы меня не можете понять, Джон. Вот я живу с собой всю жизнь, но даже я до конца не могу себя понять.

— Кхе. И как Вам живётся?

— Нормально живётся, с элементом неожиданности.

— Может, Вам к доктору сходить? В некоторых мирах отменные мозгоправы. Можем организовать.

— Не нужно. Меня устраивает тот Аркадий Ефимович, что есть. Мы договорились до того, что не можем залезть в голову друг друга?

— Вы ко мне и так не могли, — скептически буркнул он и скрестил руки на груди.

— Теперь рассказывайте, какие товары или услуги есть в Вашей лавке.

— В лавке бусы и зеркальца.

— Как для индейца?

— Да. И всё же мне кажется, что я, хотя и не понимаю до конца Ваших мотивов, могу кое-что предложить.

— Излагайте.

— У Вас есть проект по строительству нового города.

— Вы прозорливы, Джон, я особо не распространяюсь.

— Ну, это же логично. Захапали землю, теперь хотите свой город, чтобы владеть им в одиночку и богатеть по мере его развития.

— Мотивация намного сложнее.

— Да ну?

— Опять Вы за старое? Просто подумайте, если я тут чужак и в этом мире нет подходящего для меня места, то быть может, я захочу такое место создать?

— А земля?

— Подвернулась под руку. Это цепь случайностей. Вот Вы бы прошли мимо, если бы кто-то бы продавал за тысячу автомобиль, тогда как его стоимость десять тысяч?

— Просто удачная сделка? Но Вы договорились учить молодого татарина на банкира.

— Башкира.

— Какая разница?

— Есть разница. Ну, а насчёт хронологии событий, пообщавшись с Юбой, я понимал, что землицы у него прикуплю. Но это сделка выгодна для него.

— Развитие его страны? — неожиданно умно отреагировал гоблин. — Но Вы хотите построить город?

— Да.

— Как назовёте?

— Не знаю пока. Я над фамилией думал месяц.

— Так, гражданин покупатель, я имею предложить для Вашего города отличную цепочку… Ой, простите, не то, не Вам. У меня есть для Вас товар, но Вы должны просто согласится и всё.

— Фига! Джон, я же не в казино.

— Знаю. И Вы не торгуетесь. Это будет четыре единицы товара, продаются только вместе. При помощи этих единиц Вы можете построить, хотя и не город, но основание для него.

— Основание? Типа фундамент?

— Ага. Размером километр на километр осилит за четверо суток.

— Строительная техника?

— В широком смысле.

— Джон, почему мне стоит согласиться?

— У Вас там, наверное, болота и лес.

— Ещё река.

— Вооот. Углубите и расширите, будут у Вас парусники плавать.

— Земснаряд?

— Вы просто соглашаетесь, а после я Вам всё расскажу.

— Джон, я так не работаю.

— А я — да. Стоит по сотне камней за единицу.

— То есть я беру непонятно что и смогу построить площадку под город за четыреста уже оплаченных камней? А что могут сделать другие единицы? Одна земляные работы на земле и в воде.

— Нет, одна в воде, другая на земле.

— Не скажете, что предлагаете купить?

— Нет.

— А ещё две? — вздохнул я.

— Работа с огнём и воздухом.

— Джон, я теряюсь в догадках. Мне угадывать?

— Нет. Давайте согласие.

— А мобилет у Вас есть? Ну, чтобы набрать.

Он в раздражении подпрыгнул на месте.

— Вы опять будете думать?

— Обожаю этот процесс. Давайте номер.

Я постучал в кабинет и, не дожидаясь ответа, зашёл.

— Здравия желаю! — устало поприветствовал меня полковник Мехов, вставая.

— Здравия желаю, господин полковник, — я хоть и не вытянулся, и руку к головному убору не протянул (ввиду отсутствия такового), но зато приветственно гаркнул.

— Ого. У нас обычно Владетели приветствуют или «эй, служивый!», либо же «эй ты, как там тебя, а ну иди сюда».

— Ну, это по меньшей мере невежливо. Тем более, как оно говорится — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Да и вообще, хамство какое-то.

Он жестом пригласил меня присесть на кресло для посетителей и только тогда присел сам.

— Ну как там наше подразделение?

— Ну, — вздохнул он. — Как Вы и говорили, Аркадий Ефимович, всё упиралось в вопросы финансирования. То есть приказ по учреждению совместного подразделения министр мне подписал, а вот штатку…

— Да и хер на него, на министра, я и сам министр.

— Думаете, можно существовать без утверждённого штатного расписания?

— Думаю, Егор Васильевич, что мы не можем вечно ждать. Вы назначены главой нового подразделения или куратором?

— В моём подчинении и со словами: «Ты придумал, Егорка, тебе этой шарагой и рулить. Но если проштрафишься, я тебя сгною!».

— Сложный у Вас министр. Могу сказать, Егор Васильевич, что если Вас тут чего-то не устраивает, у меня там…

Я запнулся.

— Что и где «там»?

— В общем, я Вас украду, как лисица красивого петушка и Вы будете довольны сменой должности. У меня найдётся для Вас должность, пусть и в беспокойном месте, но с большими перспективами. Короче, переделывайте приказ на штат, утверждайте его собой.

— У нас в министерстве так нельзя.

— А отдел межведомственный! У нас в министерстве так можно. И вообще, Вы меня простите, Егор Васильевич, пока Вы в МВД телитесь, я создал подразделение «единороги».

— Слыхал.

— И что говорят?

— Говорят, что клоуны с оружием. Ну, это не мои слова.

— Ничего, спасибо за откровенность. Но поверьте мне, они не клоуны, у них уже было боевое применение и не одно. Вы в курсе, что я решил проблему со своими мятежными подчинёнными в землях? С боевиками.

— Нет, это для меня новость. Все считают…

— Пусть и дальше считают, — перебил я его. — Это между нами. Пусть заблуждаются относительно меня, так легче остаться на пару шагов впереди. Я Вас прошу, начинайте набирать штат в новое подразделение по прослушке. Потому что… Я уже понемногу прослушиваю людей. И нам с Вами нужен руководитель у отдела, который не будет мешать использовать ресурс в личных интересах.

Мехов вздохнул. Первоначально эта концепция задумывалась, как нечто в интересах Республики. Но также он понимал и то, что я не только плачу за всё оборудование, но даже и зарплата будет из моего кармана.

Идею о том, что кто платит, тот и заказывает музыку, никто не отменял.

— Не волнуйтесь, я не намерен делать ничего противоправного. Поехали посмотрите помещение, а?

…

Здание бывшего управления лагерей пребывало в состоянии весёлого ремонта.

Весёлого, потому что китайцы, которые штукатурили, красили, меняли старые разбитые дверные блоки и двери, вставляли новые окна, циклевали полы и это, заметьте, одновременно, они — пели. Пели какие-то китайские народные песни, пели на разные голоса и перехватывая очерёдность.

Мехов от этой самодеятельности малость офигел, но возражать не стал.

Когда я шепнул ему, «главное, что работают быстро», кивнул в ответ.

— Всего два этажа, плюс подвал.

— А где парни с оборудованием?

— Парень. Пока всего один, завтра выходят ещё двое. Трудно людей убедить, что работать на полицию не опасно и что полиция закроет глаза на их прошлое при условии хорошей работы.

— Это, конечно, неправильно. Люди должны быть надёжные и проверенные.

— Мы не в Москве. Тут ведь, чтобы тротуарную плитку отличал от кизяка и не считал электрон модным ругательством, уже редкость.

— Тут же кругом заводы в городе.

— Механика, всё механическое. А электроника для нас — это сложнее, чем магия. Со временем отдел усилится выпускниками. Кто из гражданских специалистов будет плохо себя вести, тихо-мирно уволим, с подпиской о неразглашении. Но начальник над всей этой бандой нужен уже.

— Ну есть у меня один отставник… только он пьющий.

— У всех какие-то недостатки.

— Давайте назначим собеседование на какое-то время*

— Егор Васильевич, я Вам ключи и власть даю, Вы сами определяйте.

— Ага, на свой страх и риск.

— Я под Вашим выбором подпишусь, завизирую, чтобы разделить ответственность. Просто времени нет. Если адекватный человек, то пусть он и будет. Вы подумайте, а я Вас поддержу.

Мы прошлись по кабинетам.

Одна из причин, почему китайцы справлялись так быстро, это малые размеры. Всего пять кабинетов на первом этаже, включая туалет там же, всё нанизано на один коридор.

Пока полковник ушёл наверх, я спустился и поздоровался со «слухачом», который в единственном экземпляре царствовал в большом мрачном подвале. Мрачность его не тяготила, он чувствовал себя спокойно и уверенно.

Пока не начались оплаты в официальном порядке, я вручил ему его зарплату в конверте, что немедленно повысило его настроение. Хотя таскать конверты — это конечно, не дело.

— Что-то интересное слышно?

— Поляки говорят по-польски, цыгане на своём. Переводчик нужен, многоразовый.

— Ты пиши, исходя из своих ощущений. Прибыло оборудование для записи?

— Много чего прибыло, — он кивнул на гору оборудования, большая часть которого была ещё даже не распечатана.

— Ладно, скоро полиция подтянется, начнётся работа.

— Я себя оседлать не дам.

— Сработаетесь, с учётом специфики работы. Паспорт твой новый готов, но я его ещё не забирал.

— Я могу и сам. У кого? У Диетолога? У Хмыря? У Канцлера?

— Последний. Ты всех, что ли, знаешь по подделкам?

— Обижаете, Аркадий Ефимович, это только самые известные. А так, работает человек двадцать.

— Гм. Буду знать.

…

На втором этаже половину площади занимал бывший кабинет начальника управления лагерей, который был в прошлом украшен головами и шкурами животных, коврами и платками с золотым шитьём. Какая-то часть этого богатства осталась до сих пор.

— Нефиг им в подвале сидеть. Всех переселим сюда. А начальника посадим в кабинет поскромнее.

— Тогда хотя бы шторы повесьте, все гражданские специалисты — тихушники, поэтому к подвалу тяготеют.

— Да понятно, что за народ, чуточку больные на голову. Ничего, будем работать с такими.

— Вам придётся время уделять и силы новому подразделению. Так что, Егор Васильевич, выделите себе ставку методиста на двести рубликов в месяц.

— Не надо, это лишнее.

— Надо. Если не хотите, чтобы я Вам в конверте вручал. Это будет как минимум некрасиво. Счёт на подразделение я открыл, а вот распоряжаться счётом, платежи проводить сможет новый начальник, кого наймёте, но с подтверждением Вашей подписью. Так сказать, чтобы не накуролесил. Я Вам туда на полгода внёс финансирования. А через год, глядишь, сможем и в городской бюджет их всунуть, особенно как компромата на Владетелей нароем.

— Компр… чего?

— О! Это очень важное в нашей с Вами жизни слово. Означает «сведения, способные опорочить».

— Типа как шантаж?

— Шантаж — это незаконно и в шкурных интересах, а у нас в городских, служебных целях. Политика, мать её. Я пойду, мне надо один звонок сделать.

…

— Джон, это я. Ну, то есть, Аркадий.

— Ещё бы. Мне никто, кроме Вас, набрать не может. Что-то надумали?

— Несколько раз взвесил Ваши слова. Ваше непонятное предложение. Как только я соглашусь… Если это произойдёт… Вы хотя бы скажете, что предлагаете?

— Да. Расскажу и объясню. Вы согласны?

— А что можете ещё предложить?

— Тьфу. В сущности, почти всё, что пожелаете. Нужен паровоз?

— Нет, уже такое было.

— Завод? Самого здания не могу дать, но оборудование…

— Вы же знаете, я уже имею отношение к двум.

— Ну, может Вы их коллекционируете?

— Чёрт. Я ничего придумать не могу, что у Вас попросить.

— Это потому что я не джинн в лампе, а поставщик, гоблин Джон. И предложил Вам то, что нужно Вам. Соглашайтесь!

— Тогда бы прямо сказали, о чём речь. На фига весь этот цирк?