Глава 10 · Четыре

— И что это за фигня?

— Чемодан, — лаконичный гоблин невозмутимо курил, полоски дыма уносил ветер.

— Да что ты говоришь⁈ Чемодан я и сам могу распознать! Что это за кирпидоны внутри?

Это был чемодан, квадратный и визуально похожий на крайне нелепое вещевое хранилище из каких-нибудь сороковых годов, тканный, белый в кислотно-жёлтый квадратик, который подошёл бы додику, потерявшемуся в европейском аэропорту времён Холодной войны.

И он резко-ультимативно контрастировал с весёлыми берёзками, которые гнул свежий ветер, с ароматной травой, прижимаемой к земле, с живописным природным видом дикого берега притока Оби.

И, как мне кажется, гоблину на это было абсолютно плевать. У него же ещё и, как он сказал, «свои пути». Хотел бы я уметь ходить этими путями, потому что пешком от Кустового сюда было полторы тысячи километров, за пару дней не дойдёшь.

Чемодан был распахнут настежь и в нём лежали четыре какие-то каменюки. Надо сказать, что моё магическое зрение при попытке использовать его, впервые в моей практике моментально ослепло, буквально вырубилось. Надеюсь, это временно, ведь так?

Чемодан был приблизительно квадратной формы, каменюки тоже квадратные и испещрённые многочисленными символами.

— Ну, неужели не понятно⁈ — возмутился гоблин. — Это же огонь, вода…

Вместе с нами был Николай, всё такой же заросший, но, вроде бы, немного причёсанный и благообразный, что ли. Он молчал и смотрел попеременно то на меня, то на него.

Конкретно это место у берега было мне незнакомо. В пределах прямой видимости была вытоптана полянка, стоял шалаш и следы жизнедеятельности. Видимо мы рядом с «домом» Николая.

— Воздух и земля, — саркастически закончил я за Джона. Мне впервые захотелось втащить гоблину, потому что я самую малость немного злился.

— Ты знал⁈ А зачем тогда мозг мне клепал, если знал?

— Мы сейчас что, будем Звезду Смерти из космоса останавливать? Мне тебя обнять и поцеловать?

— Что⁈ Ты вообще ополоумел, человек?

— А ты кино не смотрел, путешественник фигов?

— Смотрел и притом не одно. Мой любимый фильм — «Шербургские зонтики». Ты смотрел, тебе понравилось?

— Нет, — буркнул я. — Моё предложение снимается, хотя это очень похоже на историю про камушки из того фильма.

— Это не камушки.

— Ты скажешь, что это или мне спеть и сплясать, чтобы узнать сию тайну?

— Избавь меня от демонстрации твоего сомнительного вокала и гипотетической грации.

— Ну, гребённый винт⁈ Гоблин, бабушка твоя египетский конь, говори уже!

— Ну, ты же догадался уже. Ну, это элементали. Воздух, вода…

— Не надо перечислять. Остановись на слове элементали. Что это значит?

— Блин, ну это настолько простое… Элементаль — это естественное формируемое существо с природой, отличной от вашей углеводородной органики этого мира. Существо… Ай, мне проще показать.

Он повелительным жестом показал Николаю на ближайший камень, отчётливо намекая, что физическим трудом заниматься совершенно-таки не намерен. Хотя припёр же он как-то чемодан на эту лужайку?

Николай беспрекословно достал камень, судя по всему, штука эта достаточно тяжелая.

— Это элементаль земли. Для активации его достаточно поместить на землю.

Гоблин снял с камня какую-то фиговину, похожую на канцелярскую кнопку, где вместо шляпки был какой-то желтоватый, как кусок янтаря, плоский камушек и жестом позвал меня.

— Стой смирно, — скомандовал он тоном старого доктора, и прежде, чем я успел возразить, сцапал меня за руку и воткнул с внутренней стороны запястья.

Кнопка пробила кожу, было довольно больно, потом камушек будто клещ, напился моей кровью и прилип к поверхности, становясь всё более плоским и с болезненными ощущениями впитываясь в кожу. В итоге оно оставило на мне след, как татуировка пунцового цвета с непонятными символом, переплетением угловатых линий.

— Привязка осуществлена, — констатировал гоблин.

Каменюка на земле задрожала и с шипением стала раскладываться, как головоломка, после каждого движения становясь всё большим скоплением серых, коричневых, белых и чёрных камней.

Росло это скопление неторопливо и неудержимо.

— Элементаль — существо в нашем понимании разумное или полуразумное. Он тебе не раб, не слуга, не друг. Языка русского или иного он не понимает, но конкретно тебя поймёт благодаря привязке. Хочешь вслух говори, хочешь просто думай, ему твои слова и звуки до лампочки. Ты можешь его просить, он сделает.

Элементаль тем временем рос и рос. Постепенно он дорос до высоты трёхэтажного дома и стал похож на собранную из скопления камней пульсирующую статую, напоминающую широкоплечего мужика с круглой головой, по всей окружности которой блистали вкраплениями блестящие кристаллы, в отличие от всей остальной подвижной картинки оставаясь статичными.

В какой-то момент элементаль прекратил формирование и застыл, чуть двигая головой. Пульсирование его сопровождалось шумом, который напоминал перекатывание круглых пляжных камней под действием волн, но только без самих волн.

— Приветствую! — я поднял руку в жесте приветствия, элементаль после некоторого ожидания повторил мой жест.

— Так. Сейчас сделаю привязку по остальным. Активация — в своей родной стихии. Работают только когда будут активны все четверо.

— А есть какая-то инструкция?

— Я сам, как лучшая инструкция.

— Тебя же рядом не будет.

— Тогда сам разберёшься.

— Каким образом? Методом проб и ошибок? Что он вообще может?

— Элементаль земли работает со своей стихией, любит её. Советы я тебе уже давал. Можешь попросить его сделать тебе площадку под город, километр на километр. Ровную, прочную, поднять на десять метров, обнести стеной ещё десять метров высотой. За пару дней справится. Хочешь, он тебе те горы снесёт или, напротив, поднимет. Туннели может.

— Земляные работы? Ты это имел в виду, когда про земснаряд соглашался?

— Нет, с водой тебе поможет элементаль воды. А вот излишки грунта он отдаст элементалю земли. Да, заряжены они на год, после чего станут частью своей стихии. То, как ты их используешь, зависит только от тебя, от твоей фантазии. Возможности поистине безграничны. Да, забыл сказать, они не особо законны в твоём мире, маги тебя за такое могут наказать.

— Вот спасибо! Правда, никогда не слышал про запрет на элементалей. Да и вообще про них. А есть какая-то литература?

— Только сказки и байки, — он вынул такие же кнопки-активаторы из остальных «камней» и стал неторопливо меня истязать.

В результате его экзекуций над моей рукой, у меня с внутренней стороны запястья выстроились четыре пульсирующих кровавым цветом символа.

Символ земли был угловатым, воздуха казался переплетением завитушек, огонь — треугольники и углы, а вода — плавными линиями.

Рука зудела и чесалась, к концу ещё и голова заболела.

Тем временем Николай разгрузил остальные «камни», которые, впрочем, на свою разгрузку никак не отреагировали.

— Активируй остальных уже сам. Как всех запустишь, дай им сутки привыкнуть к этому миру и можешь их гонять на работу. За год они тебе, что хочешь построят и сделают.

— А что может делать огонь или там, воздух?

— Вообще-то много чего. Они ведь не только управляют стихией в моменте, они приучают её. Хочешь, тебе огонь тут же на месте вулкан забабахают? Будет красиво.

— Нет, спасибо.

— Воздушный научит ветер дуть, как тебе надо, водник может научить подземные воды. Они строители и художники своих стихий.

— Прямо, поэзия.

— Ты рад?

— Нуу…. Я пока не понял, что со свалившимися на меня джиннами делать. Но земляные работы — это ощутимо полезно. Наверное, это стоит того.

— Наверное, — насмешливо фыркнул гоблин. — Ты просто дурак и не понимаешь свалившегося на тебя счастья. В вашем мире водные каналы строят маги земли и воды, совместно, берут за это приличные деньги. А элементали тебе сделают то же самое бесплатно и достаточно быстро.

— А к людям они агрессивны?

— Ну, если напасть, они станут пугать в ответ, отгонять. Убить тоже могут. Но мне кажется, что даже для людей будет слишком глупо пытаться напасть на гору разумного камня или огненный смерч. А воздушник и водник так вообще умеют настолько смешиваться со своей стихией что их никто не заметит. Ещё вопросы?

— Примерно миллион штук.

— В школе надо было учиться, бестолочь. Всё, я пошёл. Не забудь активировать всех. Привязку я уже сделал, срок год — таймер уже крутится.

— А их можно использовать в, например, войне?

Гоблин криво усмехнулся.

— Ожидаемый интерес. Люди любые чудеса или технологии стремятся использовать в первую очередь в качестве оружия. Нет, нельзя, они людей сторонятся, да и тебя за существование у тебя элементалей, как я уже и говорил, по головке не погладят. Упекут лет на сто в местный Азкабан.

— Значит, всё-таки смотришь фильмы?

— Ну, это хотя бы было забавно.

Гоблин пожал мне и всё ещё стоящему в задумчивости Николаю руку и ушёл, предварительно подхватив свой странный квадратный чемоданчик. Под нашими удивлёнными взглядами он вошёл в небольшую березовую рощу и просто исчез там, то есть зайти — зашёл, но не вышел. Наверное, опять «свои пути».

Элементаль земли тем временем стал неторопливо вышагивать своими каменными ногами, которые удивительным образом не оставляли особых следов, ну разве что приминали траву, хотя по ощущениям он должен весить тонн двадцать и вдавливать грунт, как тяжёлая строительная техника. Элементаль земли ушёл метров на тридцать, и я решил его не трогать.

Как это ни странно, даже стоя спиной к нему, я чувствовал его присутствие и знал, где он находится. Внутри меня было ничем не объяснимое ощущение, что он придёт, если я позову, а он будет уже в ста километрах. Наверное, так работает привязка.

При некоторой поддержке Николая я занялся остальными.

— И зачем мне это? Я же адвокат, а не повелитель всякой неведомой фигни.

— Думаешь, шеф, лужи с водой будет достаточно?

— Давай попробуем? — не знаю, в какой момент мы перешли с Николаем на «ты», но получалось это органично, к тому же после того, что он видел, его надо или пристрелить, или наградить.

Рядом река формировала заводь, где Николай ловил рыбу.

Мы перетащили (камень весил килограмм двадцать) элементаля воды на отмель этой заводи, положили прямо на камушки. Тот действительно задрожал, начав активацию. Рядом было основное течение реки, но кидать его в быстрый поток я не решился, вдруг что-то пойдёт не так, как его ловить?

Но, вероятно, количество воды не имело особого значения. Отмели вполне хватило.

Воздух (а он и так всё это время был на воздухе) мы поставили на высокий пень от срубленной Николаем сосны. Расстояние от земли было всего метр, но элементалю воздуха, что называется, хватило и из него стали вываливаться клубы пульсирующего дыма.

С огнём, как и в истории с Брюсом Уиллисом пришлось повозится.

У меня с собой огнива не было, но Николай взялся развести огонь, однако занялся этим в своём постоянном, а сейчас потухшем, кострище.

Я прихватил скверно насаженный топор и нарубил в роще неподалёку крупных сучьев, собрал некоторое количество валежника. Орудуя всё тем же топором, покромсал деревяхи до размера дров.

Неровности берега создавали узкий полуостров между частями заводи. Я решил использовать его, чтобы не спалить прямо в первые дни своего владения этой землей весь лес и берег.

На каменистом участке сложил на широкой костёр, снизу сухой валежник, выше сучья. Нормальных поленьев нет, но настоящий костёр и не нужен. Мы просто побоялись выпускать элементаля в домашнем костре.

Николай развёл огонь и перетащил несколько горящих поленьев в мой костёр, умело запалив и его (признаться, без бородатого обитателя моих берегов я бы повозился долго).

Потом мы перетащили камень элементаля в огонь.

Элементаль долго не реагировал, я уже решил, что всё, надо скакать при помощи Шила за бензином, но в конце концов камушек ожил и стал выдавать вокруг себя протуберанцы огня.

Элементаль огня, хотя и был запущен позже всех, «проснулся» за пару минут и догнал своих собратьев.

Внешне элементаль воздуха напоминал тройной смерч и это было странное зрелище, потому что в метре он него не было ветра. Он вообще остановил ветер над берегом, словно дёрнул за рубильник. А сам он был таким плотным переплетением стихии что, казалось, кинь в него кончик клубка ниток, он размотает его за пару секунд.

Элементаль воды был похож на струящийся шар. Он был тёплым и когда стоишь с ним рядом, кажется, что слышишь озорной смех.

Водный элементаль почти сражу же, когда дорос до диаметра в семь метров «уполз» в реку. Видимо, знакомится со стихией. Воздушный остался на месте.

Нам повезло и огненный не стал шарахаться по окрестностям, а полностью поглотил все поленья, которые были в том, стартовом костре и обратившись в огненную кляксу, некий огненный аналог амёбы, жутковатым образом перелетел в домашний костёр Николая.

— Ну всё, теперь его тушить нельзя. Пойду дров заготовлю, — не прощаясь, Николай подхватил топор и ушёл.

Я стался на берегу один, слегка обалдевший от всех этих событий.

Надо бы и мне уходить. Гоблин сказал сутки их не трогать, а мне надо Фёдора Ивановича поднимать, за куратором лететь в Барнаул. Нет, не Барнаул, Бийск. Карту что ли купить?

— Аркадий Ефимович, а почему от Вас костром воняет? В поход ходили? — пилот скептически осмотрел весь мой потрёпанный вид.

— Да я, это… Короче, да, ходил. Поневоле ходил. Как самолёт?

— Самолёт готов, топливо заправлено, механика проверена.

Семейство осваивалось на новом для себя месте.

Переехали при помощи грузовика. Самолёт перегнали. Освоились, закупились.

Отец семейства определил как административный корпус здание местного штаба, а жилым — небольшую уютную казарму. Скорее всего, она была офицерской.

При этом готовил он на кухне.

Военная база была огромной. Не достаточной, конечно, чтобы сделать взлётно-посадочную полосу прямо на ней, но довольно-таки большой. Всё же тут обитало две сотни человек, была масса строений, как жилых, так и вспомогательных.

Теперь семейство осваивало базу, как тараканы заводскую столовую в отсутствии поваров. Расстояния большие, они иногда перекрикивались.

Отец семейства кашеварил, продукты вояки по большей части бросили. Они вообще много чего бросили, какие-то вещи, словно следы погрома, валялись то там, то тут. Учитывая, что база — это не один гектар утоптанной земли (только плац имел неровную брусчатку, в остальном везде был грунт сухой и плотный, как камень и грязные уложенные кирпичом дорожки между зданиями), бардак тут был феноменальный.

По этому поводу средний брат ходил, толкая перед собой тачку и матюкался почти при каждом шаге.

— Чего это он? — спросил я Фёдора Ивановича.

— Ругается, что бардака много, — Фёдор похлопал себя по карманам, словно искал сигарету, потом горестно вздохнул.

— А он намерен всё прибрать?

— Ну, вроде того.

— А зачем? Ну, то есть, вы его об этом просили?

— Не просили, — пожал плечами Фёдор. — Но подойти спросить боимся.

— Тут же миллион предметов валяется⁈ Когда боевики эвакуировались, то собирались, мягко говоря, в спешке.

— И тем не менее, он всё собирает по кучам и систематизирует. Заставил Иваныча починить ворота, причём все. Заставил его выбрать здание под мастерскую. Теперь стаскивает туда всё, что относится к слесарному инструменту. Отдельное здание под ангар. Ещё в один сарайчик — шанцевый. Мы не подходим, а то и нас припашет. Ходит себе и ходит. Хорошо же, что никого не трогает, что всё сам.

— Ну, так-то да. Безопасный вариант. И охраны тут нет, кроме вас самих. Оружие вам купить?

— Нет, мы нашли несколько брошенных в спешке ружей, плюс купили по мелочи, пока у озера жили. Ну что, когда летим?

— А откуда взлетаем?

— Я уже опробовал подъездную дорогу, ведущую к военной базе. Вполне подходящая, только от ангара вручную катить приходится. Можно будет поле за базой задействовать, но и туда катить, к тому же там стена периметра. Короче, пока так.

— Я переоденусь и буду уже готов. Тебе же надо карту посмотреть?

— Ну да, было бы некисло знать, куда мы летим и каким маршрутом. А по погоде что-то слышно?

— Не в курсе. Небо вроде чистое.

— Ладно, если будет гроза идти, сядем, где придётся. Иди, переодевайся, Аркадий Ефимович, слетаем за твоим этим, дядей Мишей.

— Слетаем. Пока время есть. А то у меня завтра торжественные мероприятия.

— И ты с корабля на бал?

— На него. Я торжественные — не очень-то люблю. Я бы лучше в небо.

— Такая уж нелёгкая графская доля.