Глава 21 (Артур)

Даже, когда Аня, срывая голос, твердила, что не вернется ко мне, я не испытывал такого бессильного ужаса. Знал, что рано или поздно растоплю её сердце. Чувствовал, что всё ещё дорог. И был уверен, что долго сопротивляться Нюта не сможет.

Потому что, если в ее груди хотя бы наполовину такой же ураган бушует, как в моей — контроль невозможен. И только Аня начала открываться, как что-то произошло.

Я сразу почувствовал перемену. Даже дважды.

Первый раз после того, как рожу разбил козлу, который руки распустил и напугал мою девочку до ужаса. Тогда я видел, что броня ее треснула. Что Аня потянулась ко мне так же, как много лет назад. Словно я — весь ее мир. Даже подумать не мог, что мне настолько не хватает этого ощущения. Каждый нерв в теле защемило от счастья. От возможности быть рядом с любимой женщиной. Держать за руку. Защищать и утешать.

А второй раз что-то щелкнуло три дня назад. Когда забрал Аню с работы. И мне это сильно не понравилось. Она словно одновременно была со мной и отстранялась. На дне зеленых глаз залегла печаль. Я видел, Аньку мучает что-то. Но делиться со мной она не торопилась.

И тогда я узнал по своим каналам про ультиматум её начальника. Про комиссию эту дурацкую.

Во мне такая ярость вскипела, что сложно описать. Я злился на то, что Аню несправедливо обвиняли. Злился, что Макаров посмел высунуться и тявкать. Но больше всего я злился на зеленоглазую заразу. За то, что она скрыла это все. За то, что собиралась просто отмахнуться от нашей любви.

Хотя она права. Я ведь сделал то же самое. Но не было ни дня, чтобы я не жалел о своей глупости.

Аня любит меня. Я это точно знаю.

Но и профессию она обожает. Я помню, сколько ночей Нюта не спала, готовясь к экзаменам. Как тряслась перед первыми заседаниями. И я не имею права просить её отказаться от любимого дела.

Невозможность действовать убивала. Это так тупо — просто сидеть в машине, пока где-то там твоя женщина решает, разрушать ли ваше будущее.

Но что я могу?

— Я, мать вашу, всё могу! — прорычал себе под нос и выскочил на улицу.

Стоило мне подойти ко входу в офис, как оттуда вылетела Аня.

Не замедляясь ни на секунду, я подхватил ее под ноги, закидывая на плечо.

— Власов, опять? Какого черта? — визжала Анька, вырываясь.

— Нахер твои решения! — воскликнул так, чтобы услышала она и весь долбанный мир. — В жопу честность! Я говорил, что не буду играть по правилам. Так что я просто выполняю обещание.

— Артур, это не смешно, пусти меня!

— И не подумаю! Я не стану, как лошара наблюдать, как ты уходишь. Плевать, что ты там навыбирала! Ты моя! Я тебя забираю! Сначала вылюблю так, чтоб сил на фигню не осталось, а потом сразу в декрет, чтоб не скучала.

— Ты совсем охренел?! — мне кажется, или она не слишком натурально возмущается? — Пусти меня, пещерный человек, я уволилась!

На эмоциях до меня не сразу дошло сказанное. По инерции я сделал еще несколько шагов, а когда мозг, наконец, соизволил обработать информацию, резко остановился, спуская Аню на землю.

— Что ты сказала? — переспросил, напряженно сжимая ее плечи.

— Я. Выбрала. Тебя, — делая паузы между словами проговорила Аня.

— Родная.., - в каком-то сумасшедшем порыве, притянул её к себе, впиваясь в любимые губы так, чтобы навечно запомнить это ощущение. Ощущение, что она рядом. И так будет всегда.

С трудом смог отпустить Аню под недовольные покашливания прохожих.

Задолбали, моралисты хреновы.

— Едем домой. Немедленно, — усадил Нютку в машину, и через пару минут мы уже неслись по шоссе.

— Кстати, в декрет идут на седьмом месяце, а не сразу после секса без презерватива, — вдруг произнесла Аня.

— В каком смысле?

— Ну ты сказал: «Вылюблю, и в декрет…»

— Ну ничего. Семь месяцев я подожду, — скалился как дурак.

— Уже шесть, — как бы между прочим отозвалась она.

Что?!

Я инстинктивно ударил по тормозу, чувствуя, как в голове взрываются фейерверки.

— Что?!

— Ничего, Власов. А тебя не смутило, что мы второй месяц развратничаем без перерыва на больничный лист?

— Что?! — от шока я совсем перестал соображать.

— Знаешь, никак не могу понять, ты меня веселишь или бесишь, — проговорила задумчиво. — Беременная я. Шалости у подоконника, видимо, аукнулись.

— Охереть, — всё еще в каком-то отупении выдал. — Меняем планы. Сначала в ЗАГС. Потом домой.

Вопреки сказанному, я не сдвинулся с места.

— А вот теперь ты меня пугаешь, — протянула Аня.

Глядя на нее, такую любимую, такую вредную, такую… беременную, я вдруг понял, что все происходящее реально. Что счастье реально. Что теперь оно в моих руках, и в этот раз я его точно не упущу.

Наклонившись к Ане, я заглянул ей в глаза, теряясь в их магической глубине.

— Я люблю тебя. И его, — произнес, опуская взгляд, так, что у самого все внутри перевернулась.

— И я тебя люблю, Артур. Но будет девочка, — дерзко возразила лучшая из женщин и совершенно по-детски показала мне язык.