Глава 13 · НИКТО НЕ УМИРАЕТ ДЕВСТВЕННЫМ, ИБО ЖИЗНЬ ОТЫМЕЕТ ВСЕХ

«Nobody dies virgin cause life fucks everyone» (присловье).

— А почему именно в зверином виде, шеф? — спросил пищащий голос. — Я, конечно, извиняюсь, но у меня в звере рост маленький. Очень неудобно к девочкам подсаживаться.

Мы с Итаном отмерли. От страха сначала решили, что говорят именно с нами, но оказалось, все удачнее. Мы стояли в коридоре недалеко от полуприкрытого проема двери.

Из комнаты доносились два голоса: знакомый нам шелестящий змеиный и второй, неприятно тонкий, пронзительно-режущего тембра голосок.

— Пододвинь вот эту поближе, — это опять Змей, — думаешь, мне в радость эти дурочки? Я их скорее порвать боюсь, чем удовольствие получаю.

И более вкрадчивым, до мурашек пробирающим голосом:

— Ну, здравствуй. Хочешь меня, малышка? Начнем. Для меня обязанность, а для тебя — лучшее, что могло случиться в жизни.

Фоном застучал звук размеренных глухих шлепков о тело и тихое сладкое девичье постанывание.

— Молодец, хорошая девочка. — Змей смягчился, как будто обращался к послушному домашнему животному. — Видишь, Ронни, люди ко всему привыкают. Вот и нам надо у них этому учиться. Гибкости, адаптации. А брать самку нормальный оборотень должен только в животной форме. Знаешь, почему после войн рождались самые сильные дети? Вот поэтому. Агрессивное животное на пике эмоции вливает свою энергию будущему дитю.

Некоторое время раздавались только сладострастные стоны и шлепающие звуки касания об обнаженное тело.

Итан рядом дрожал, на него сильно действовал голос Змея. Но капитан терпел, отрастил себе тигриный коготь и вогнал его в бедро, очищая сознание сильной болью. Быстрее бы появился Люшер. Мне не нравилось, как бледнело лицо моего тигра.

— Шеф, — раздался тоненький голосок, — а почему бы просто не развязать еще одну симпатичную войну? И вампиров немного уменьшим в количестве, и сильных оборотней наплодим от человечек.

— Дур-р-рак. — Змея расстроил вопрос. — Вампиры с каждым годом становятся все сильнее. Плодиться им невыгодно, на каждом птенце силу теряют. Поэтому они давно с магами столько союзов военных заключили с условием «если войну развяжут оборотни», что у тебя и зубов меньше, чем этих договоров. Хотя какие у тебя зубы… Ох-х… Хорошо двигается девочка, отличный экземпляр подобрал. Да-а…

От бархата его тембра Итан рядом задрожал крупной дрожью, а в комнате заахали на три голоса.

Я вытерла крупные капли пота со лба капитана, пытаясь своими прикосновениями привести его в чувство.

Особый, гипнотический тембр Змея явно действовал и на людей, и на оборотней. Древний и очень опасный примарх, мечтающий о господстве оборотней и возвращении им сильной крови. Что еще ужаснее может случиться с нами в закрытом городе в процессе расследования о жезле Варрана? Только бы не услышал наше дыхание, не обнаружил. И ведь уйти уже не можем. Итан еле стоит.

— Шеф, у нас гости! — завизжал рядом противный голосок. Я дернулась, но было поздно. Толстое змеиное кольцо обвилось вокруг талии и вдернуло меня в комнату.

Да, это был Змей. Тот самый, рассказывавший истории про оборотницу-лису. Пока мы пробирались по залу, он перешел в эту комнату. Выпуклый сферический потолок и старые полустертые фрески на стенах выглядели специально приготовленными декорациями. Не страшными, скорее, неуместными. Воздух был затхлым, насыщенным какими-то горчично-пряными нотками. Так пахли торговые повозки, доезжавшие раз в году из далекой Визии на наш провинциальный штатный рынок. Запах — как горячий песок, смешанный со специями. Песок их подогревает и растягивает аромат в длинную, скручивающуюся в воздухе ленту.

Вся комната была пронизана этими лентами, их оставляло за собой движение извивающегося чешуйчатого тела.

На полу комнаты лежали две девушки. Одна в полубессознательном состоянии, с кровавыми пятнами на бедрах, порванной одежде и безумной счастливой улыбкой на губах.

Над ней стоял примарх в своей первородной звериной ипостаси. Огромный наг, полуящерица, полузмея. Темно-зеленого, переливающегося цвета чешуя обтекла прекрасное, дышащее первобытной силой тело. Две лапы, сходные с руками, увенчивающиеся длинными гибкими пальцами. И змеиная голова на широкой раздувающейся шее.

Через пару секунд его хвост внес Итана, жестко спеленатого, надсадно дышащего. Видимо, капитана взяли с боем в отличие от растерянной меня.

— Человеческая девушка, так приятно пахнущая. И возбужденный, но неудовлетворенный тигр. Ронни, облей его водой, верни в сознание. Зачем же вы вышли из зала? Ты у нас оказалась чересчур стеснительна, да, маленькая?

Он вплотную приблизил свою ужасающе величественную морду к моему лицу. Склонившись и глядя в широко распахнутые глаза.

— Хм. Ронни, не замечаешь странного?

К нам приблизился тот самый парень из зала, уводящий девушек. Один глаз его слегка косил, лицо раскраснелось, пот по нему тек рекой, слепляя на лбу и щеках длинные тоненькие пряди волос. На шее висели огромные наушники.

— Ух, какая цыпа! Шеф, до такой я, пожалуй, достану. Позволь мне ее на пару минут, вот сюда, на столик. Обрюхачу в лучшем виде.

Если бы не мощное кольцо, спеленавшее мне руки, я бы вбила эти слова и еще пару предметов повесомей ему в глотку так, что он сам бы беременным потом выглядел. Меня распирали ярость и обида. Почему я не среагировала? Капитан сражался, а я? Как же быстро схватили меня!

Итан застонал в изгибе хвоста. Но глаз не открывал.

— Отвали, — зарычала я в морду с интересом меня рассматривающего Змея, — и крысу свою убери.

— Шеф, откуда она узнала? — запищал Ронни. — Такая злая! Настоящая крысиная самка! Она должна уметь кусаться! Я хочу ей вдуть, шеф!

— Заткнис-с-с-сь! — заревела я во всю глотку.

Ронни вдруг открыл рот, вытаращил глаза, затрясся и брякнулся на пол. Он захрипел, обхватил шею руками, с ужасом глядя на меня.

— Дитя-примарх! — неверяще восторженно выдохнул Змей.

А Ронни еще пару раз стукнул пятками по деревянному полу и откинулся, потеряв сознание.

Я впервые применила голое. Все-таки я примарх. О, НЕБЕСА!

— Отпусти меня! — ярилась я.

Примарх счастливо засмеялся.

— Ты очаровательна.

Он размотал кольцо с Итана, концом хвоста небрежно сгреб его вместе с телами девушек в угол. И свернулся, поудобнее сев, чтобы рассмотреть меня.

Потрогал руками мои волосы, провел по бровям, рассмеялся при виде зубов, клацнувших рядом с его пальцами.

— Пусти немедленно!

— Маленькая совсем, слабая. Еще не знаешь, что у каждого из нас своя сила. И твой голос на меня не действует. А вот мой будет немного влиять, даже когда ты войдешь в полное воплощение.

— Когда я войду в полное воплощение, я тебя… Я не знаю, что с тобой сделаю.

— О, острый язычок — не твой сильный конек, да? Ты у нас скромная девушка.

Надо же, так легко уничтожить меня комплиментом. Как грязью облил.

— Кто же у тебя родитель? Кто отдал жизнь за тебя?

Я замерла, не веря в то, что услышала. Почему отдал жизнь? Когда отдал?!

Наверно, я произнесла это вслух, потому что примарх погрустнел. Красный длинный змеиный язык выстрелил изо рта и задергался вокруг пасти.

— Не знаеш-шь.

В помещении усилился горьковатый острый запах.

— Значит, это мне придется сообщить тебе горькую весть. Надеюсь, ты оценишь мою честность. — Он помолчал пару секунд, рассматривая меня с нежностью и печалью. — От нас редко, но рождаются дети. Оборотни. Иногда, почти никогда — люди. Примархом может стать один из наших детей в единственном случае — если уходит кто-то из нас. Потому что исходной природной силы нам разлито ограниченное количество. Ты получила ее, когда твой родитель умер.

Ощущение огромного горя просто обрушилось на меня. Как умер? Значит, мой отец умер? Где-то далеко, не зная, что у него есть дочь? Только надеясь на это? Он умер где-то одиноким, так ни разу и не посмотрев мне в глаза, не подержавшись за руку?

Я всхлипнула. Слезы потекли из глаз, а вытирать я их не могла.

Длинный гибкий палец прямо передо мной втянул коготь в себя. И аккуратно, ласково смахнул капли слез.

— Зато у нас появилась девочка-примарх. Ты знаешь, что девочки — и оборотни, и примархи — намного плодовитее мужчин? От тебя родится сильное потомство, гордись!

И он повел пальцем дальше, тронув еще подрагивающий от горя подбородок, шею и спускаясь к груди. Этот извращенец задумал дать мне потомство прямо сейчас?

Я отчаянно задергалась и заорала. Краем глаза увидела, что от моего крика приходит в себя Итан, и завизжала что было сил.

К сожалению, от моих воплей заворочались и Ронни, и приведенные для утех девушки.

— Я люблю зрителей, — сладко заметил Змей. — Вижу, ты разделяешь со мной это тонкое удовольствие. Давай их порадуем. Много, много разделенного с другими наслаждения.

Его голос снова зашелестел, вгоняя зрителей в полутрансовое возбужденное состояние. Я до крови на всякий случай прикусила губу, уронив при этом голову набок, изображая помутненное сознание.

Только освободи меня, только дай немного двинуться, кишка вонючая.

Но Змей аккуратно размотал меня только снизу, и я с ужасом почувствовала, как тонкий кончик хвоста стягивает с меня брюки.

Раньше я многого боялась, опасалась. Особенно меня страшили грубые, непредсказуемые оборотни, а потом я внезапно стала одной из них. И не простым оборотнем, я оказалась дитем примарха. Возомнила себя сильной и защищенной. Все время забывая, что, если не развиваешься, не улучшаешь свои способности, постоянно будет находиться тот, кто окажется сильнее тебя.

Любимый, друзья — не всегда смогут прийти на помощь. На первом месте, в абсолютной боевой готовности, прежде всего должен находиться один незаменимый ресурс — я сама.

Почувствовав холод змеиного хвоста на своем животе, я зарычала низко и яростно. Сосредоточилась для трансформации, чем вызвала еще один довольный хохоток Змея.

— Да, крошка, превратись. Я так устал травмировать человечек! Наконец получу тело, способное меня выдержать.

Я зашипела еще отчаяннее, но трансформироваться уже не спешила, не хотелось делать такой подарок Змею.

— Агрх, — внезапно раздалось рядом, и Змей недовольно зашипел.

Итан пришел в себя и, увидев мое бедственное положение, обернулся в зверя без тени сомнений. Золотой тигр с тонкими черными полосками взвился в отчаянном броске. Вцепившись пастью в удерживающее меня толстое зеленое кольцо рептилии, он принялся неистово разрывать его зубами и когтями.

— Тш-ш, — сказал примарх своим особым голосом, — беги, кот. Беги!

И уже мне:

— Неприятно, но ничего особенного. Не полагайся на своего мальчишку, раны мы заживляем быстро. Наверное, с этим ты уже столкнулась.

И действительно, пока Итан мотал головой, пытаясь справиться с шипящим приказом о бегстве, нанесенные им примарху ранения начали затягиваться на глазах.

За спиной тигра поднялся с пола покачивающийся крыс.

— Вот так тебе! — тоненько заорал он и ударил тигра стулом.

Тот продолжал ошалело дергать головой, теперь уже и от физической атаки.

Я напряглась до боли, до слез из глаз. Мое тело выгибалось, рвалось жилами. Как же это не похоже на теплую природную трансформацию. Нужно было трансформироваться… частично.

Я впервые… Да! Ботинки разлетелись на куски. Внизу разорвались обе брючины. Мои ноги теперь должны заканчиваться огромными черными лапами. По крайней мере, я их так чувствовала, потому что увидеть, что внизу, возможности не было никакой.

И когда Итан бросился в бой повторно, сбивая в сторону ухмыляющегося Ронни, он уже был не один.

— Агрх, — рычал, впиваясь во врага, золотой тигр.

— Н-на! — когтями на задних лапах, как лезвиями, разодрала примарха я с другой стороны кольца.

— А-а-а! — вдруг заорал не ожидавший двойной атаки Змей.

Его хватка внезапно резко ослабела, и я заскользила на пол из выпустивших меня колец. Заскользила по какой-то красно-зеленой слизи. Неужели это мы его так…

Обнаружила, что до сих пор скованные, а теперь освобожденные руки тоже завершались лапами с лезвийными когтями. Пантера внутри меня визжала от ярости, требуя раскромсать насильника на ленты.

Вскочив прямо на противное чешуйчатое тело и вцепившись в него передними когтищами, издавая самые низкие рыки из когда-либо покидавших мою человеческую глотку, я драла Змея задними лапами. Как собаки закапывают неприглядное. Как коты убегают от погони.

Змей пытался зашипеть, но вместо этого у него выходили вопли боли. Попытки сбросить меня с тела ни к чему не привели, я начала так в него втискиваться, как будто собиралась закопаться под кожу.

Содрать меня руками Змею мешал прыгающий вокруг, кусающий и дезориентирующий его Итан.

Ситуация принимала все более неприятный для примарха оборот. По мере моего погружения в плоть его разум все более настойчиво начала посещать мысль: не пришло ли время вспомнить правила передачи силы и есть ли вообще в его линии готовые стать примархом дети?

— Стоп! — заорал Змей, все это время орущий от боли, поняв, что предпочитает детей делать, но никак не говорить им последние мудрые наставления. — Сдаюсь!

Я продолжала, подвывая, закапываться. И даже продвигаться вперед.

— Умоляю, сними ее! — уже еле шелестел древний Змей.

— И-и-иа-а-а! — визжала я.

Теплое знакомое дыхание осторожно обдало мое злое заплаканное лицо. И золотая морда возникла прямо передо мной.

— Р-р-р, — сказал Итан.

— Мы его победили? — воинственно удостоверилась я в надежде на «Нет, осталось еще немного, можешь продолжить».

— Р-р-р, — подтвердил Итан.

— Я сдаюсь, — сдавленно подтвердил Змей, в чьем теле я уже проложила канаву немалых размеров и почти добралась до святого. По крайней мере, защитные щитки ниже талии были уже максимум в полуметре. — Причем сдаюсь давно.

Я плотоядно на них посмотрела, и Змей на всякий случай прикрылся руками.

Комната вокруг обрела краски. Сполохи багрового тумана перестали заслонять мне взор. В углу, так и не приходя в сознание, лежали две девушки. Вокруг валялись части разбитой мебели, которые пострадали от метаний Змея, слишком большого для помещения. Ронни нигде не было видно. Хитрый крыс понял, что перевес не на стороне хозяина, и спрятался, скорее всего, наблюдая за нами сейчас из безопасного убежища.

— Мы — следственная группа команды Лоусона. Значок… э-э-э… позже покажем. Кто убивает оборотней, для чего нужны медные цилиндры и зачем тебе ритуалы? — выпалил обернувшийся опять в человека капитан.

— Обезумели? — зашипел Змей, с ненавистью смотря, как я устало облокотилась на край дыры из его туши, даже не пытаясь вылезти сама.

Итан обхватил меня за талию и вытянул как пробку из бутылки, с чавкающим звуком. Когти издали скрежещущий звук по дереву, когда он меня поставил на пол.

— Это что такое? — спросил он, с изумлением глядя на сверкающие кинжалы, которые я никак не могла втянуть. От нервного перенапряжения какой-то механизм внутри меня заклинило, я даже не чувствовала свои конечности от усталости и шока.

— А ты что, тоже не знал, кто она такая? — спросил примарх и вдруг засмеялся с хриплыми подшепетывающими звуками. Все-таки он был полным психом. Такое переключение эмоций я видела только у Кая.

Капитан поднял с пола одну из декорационных тканей и обернул вокруг пояса. Он явно тянул время, пытаясь понять, о чем именно его спрашивают. Я с вызовом подняла бровь, глядя на Змея, вытерла рукавом забрызганное его внутренностями лицо и с усилием, через боль, вернула себе человеческие конечности.

— Сейчас речь идет не обо мне, — твердо сказала я. — В этом клубе некто неизвестный знакомился с оборотнями. Пятую жертву, некоего Касика, мы сегодня нашли ритуально умерщвленной. И познакомился он с убийцей — здесь.

— О, это будет нетрудно выяснить, Ронни знает тут всех, — сказал примарх, морщась от боли. Нанесенные мной раны, в отличие от Итановских, на нем не затягивались. — Вот же не повезло, на приход силы попасть… Кстати, судя по лезвиям на лапах, твоим отцом, девочка, посчастливилось стать Шакиру. Тот еще засранец… Хотя что уж теперь.

Он подтянул пару безвольных колец уцелевшим хвостом и грустно сказал:

— Совсем сил нет на трансформацию, все на регенерацию уходит. Милая, ты всех своих ухажеров так глубоко стараешься изучить?

Я прыснула от неожиданности, и некоторое время под недоверчивым взглядом Итана мы смеялись вдвоем с примархом: я тихонько, нервно фыркая и расслабляясь, Змей — по-стариковски шипя.

— Что у вас тут происходит? — холодно раздалось от двери. — Форос, старый змей, что ты делаешь на моей территории, упади на тебя небеса? И кто так знатно подрал твою шкуру?