Глава 12 · КАК СОБАКА НА СЕНЕ

«А dog in the manger» (присловье).

— К сожалению, мы вас не можем пропустить. Пропускаем оборотней без людей только по клубным картам.

У входа в клуб низкорослый, но неимоверно широкий в плечах оборотень с натянутыми от мышц рукавами рубашки и тяжелым, пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз отводил из очереди тех, кто пришел в клуб компанией только из оборотней.

— Нет, мы пускаем, если среди вас есть хотя бы один человек. Это правило клуба, приносим извинения.

Над дверью сияла огромная вывеска с надписью: «Бурная вечная любовь». Рядом художник нарисовал темноволосого носатого гиганта, нежно прижимающего прелестную хрупкую блондинку.

Выглядело очень романтично.

Мы некоторое время понаблюдали, как в клуб заходят компании оборотней и людей. Последних было сравнительно немного, в подавляющем большинстве — девушки. Откровенно одетые, ярко накрашенные, развязно себя ведущие. Иногда попадались скромно выглядевшие и даже серьезные приятные мисс, но каждый раз с ними рядом были оборотни, обаятельные и веселые или молчаливые и заботливые. Клуб явно специализировался на межрасовой, модной у молодежи связи.

— Может, мне за Шани сбегать? — предложил Кай.

Мы с Итаном поморщились. Совершенно не хотелось включать в наше расследование эту шпионящую и сплетничающую темную лошадку. Кай пожал плечами.

— Тогда пусть Мари человеком будет, она вообще оборотнем не пахнет.

А ведь это выход. По неизвестным причинам я до сих пор не пахла. Оборот за оборотом, но запах оборотня исчезал сам собой через небольшое время.

Оу. И Люшер, когда хотел, выглядел человек человеком. Значит, меня так и будут, если я захочу, принимать за человека?

Пока я осознавала ситуацию, Итан с Каем уже вовсю осматривали меня с разных сторон.

— Красивая, глаз не отвести, но не блоха, — сказал Итан.

— Ага, секса в ней мало, — вынес свой вердикт Кай.

Я зашипела.

— И вот так не делай! — в один голос сказали они. Кай нравоучительным голосом даже добавил:

— Хорошая человеческая девочка никогда не шипит. — Он посмотрел на мое лицо и добавил: — И губой не дергает. А выглядит приятно, аппетитно и заманивающе. Юбку короткую тебе надо.

Черные кожаные брюки в фривольную юбочку переделать было нельзя. Только если резать, и тут я была категорически против. Оставалось только творчески подойти к «верху».

— Завязки прям до пупа развязывай и с плеча эдак одним краем свесь, — раскомандовался Кай.

Я стрельнула глазами на Итана, но тот был на удивление сосредоточенно спокоен, без обычного щурения глаз и раздувания ноздрей. Значит, его кот после сцены у Люшера все больше мне доверяет, и это хорошо.

— До пупа не надо, — сказал капитан, с удовольствием меня рассматривая, — а то отбивать придется. Но насчет немного развязать и плеча — хорошая идея.

Именно таким я когда-то увидела Итана на посвящении в студенты: уверенным, с еле заметой ироничной улыбкой, красивым откровенной мужской харизмой, с аурой власти за плечами.

— Мари, улыбнись. Не так, с намеком. Хм. Не надо мне подмигивать, ты будто тик подхватила. Н-да. Ей что-то надо делать с лицом, — обратился он к медоеду.

Интересно, что не так с моим лицом? Хотя… у меня появилась идея.

— Итан, есть черный карандаш? Нарисуй мне линии прямо у края ресниц вокруг глаз. Только осторожно.

Это оказалось очень волнительным и сложным делом. Парни, высунув язык, ругаясь, сменяясь время от времени, рисовали линии. Как могли. А ведь они проходили начертательную и ритуальную криминалистику, там черчения предостаточно. Тут же, по коже, у них выходило неровно. Зато именно так и должно было быть у блохи. Размазанно-порочно.

— Какая девочка, — завороженно протянул Кай, отходя на шаг и любуясь.

— Надо только во взгляд этакого добавить, — сказал Итан.

И вдруг обнял, целуя. Прижался быстро и горячо, только раззадорив и прикусив на секунду нижнюю губу. Я ошеломленно захлопала глазами, но поцелуй приняла. Внутри зацарапала кошка.

— А что, так можно было? — озадаченно произнес Кай, когда через пару секунд капитан, улыбаясь, отодвинулся.

Я смущенно сияла, прижимая пальцы к припухшим губам.

— О, теперь понял. — Кай захлопал по плечу капитана. — Крис отлетал свое. Поздравляю! А красный карандаш есть, по губам ей порисовать?

Быстро у оборотней, настоящие философы. Отлетал — поздравляю. И за дело. Помню, как Крис думал и переживал, крутил постоянно в мыслях.

Еще с минуту оборотни рассматривали меня, добавляя штрихи уже с удовольствием художников, завершающих удачную картину.

Магические значки мы сдали Итану в матерчатый мешочек. Пора было идти в клуб.

Подходя к очереди, Итан обнял меня за плечо, притянув к себе. Шепнул:

— Вспомни, как Шани себя ведет, подыграй немного. У них тут явно незаконного много, поэтому полицейских они на нюансах чуют. Надо играть местных, эдаких кутил.

Кай рядом шел в расстегнутом, скошенном набок сюртуке. Вылитый загулявший наследник солидного семейства, спускающий родительские деньги в удалом угаре. Итан успел взъерошить себе волосы, закатать рукава до плеч, открывая покрытые золотистыми волосками ручищи. Торговый сын. И… я, блошка. Ой, чуть не забыла.

Я вспомнила выражение лица Шани во время ее игр с парнями. Глаза сами собой закатились под припущенные веки, рот приоткрылся в шалой улыбке, пальцы заскребли по бедру капитана. На нас косились, но не с подозрением, а с небольшой завистью. На богатую одежду, на шикарную блошку.

Низенький оборотень при входе цепко окинул нас изучающим взглядом. Мы пришли впервые, мало ли. Но на полицейских в его понимании наша компания была совершенно не похожа. Лежащая на моем плече тяжелая ладонь Итана немного спустилась и совершенно нагло улеглась на грудь.

Проверяющий сглотнул слюну и кивнул второму местному служке. Пропустить! С нас взяли деньги за вход, совсем небольшие, и пропустили внутрь.

— Молодец, удерживай такое же выражение, — муркнул в ухо Итан и погладил через ткань по соску. Интересно, это тоже часть расследования или ему тут начало нравиться?

Темный зал, подсвеченный только в местах разбросанных по нему сцен-островков, был наполнен тихой, немного тревожной музыкой. От сцен поднимались узкие блестящие лестницы, под потолком соединяющиеся между собой множественными пролетами. По ним, как по воздушным улицам, ползали девушки в полупрозрачных, надорванных одеждах. Они двигались и извивались, танцевали рваными, ломкими движениями.

Блестящие и переливающиеся в подсветке тела смотрелись фантастично, потолок почти не просматривался, как будто девушки парили в небе.

Мы уселись на свободный низкий диванчик, почти утонув в мягком. Зато стол рядом был неожиданно высок.

— Напитки? Перекусить?

Худенькая длинноволосая брюнетка, одетая только в короткую юбочку и кожаные ленты по телу, придвинула к нам поближе стол.

— Вы пришли совершенно вовремя, скоро начнутся выступления. А пока можно заказать поесть.

Оказалось, что это цена за вход была небольшая, зато местные услуги стоили весьма недешево. Стакан пива за два серебряных считался бы полным грабежом даже в столичном Лоусоне.

— Милашка, — сказал Кай, подгребая брюнетку поближе, — нам два пива и какой-нибудь сок для мисс. И еще, мы ищем друга, с которым познакомились в прошлый раз, и он нам кое-что обещал. Касик, знаешь такого, кудрявого?

Девушка хихикнула, проведя ноготками по предплечью схватившего ее медоеда. Ее ремешки двигались, приоткрывая частично грудь, но это нисколько не смущало обоих.

— Я спрошу у девчонок, сама я такого не обслуживала. Или не запомнила. А вот тебя я бы запомнила, красавчик. И обслужила.

Она наклонилась игриво поцеловать его в щеку. Наклонилась так что нам с Итаном стало очевидно полное отсутствие у нее нижнего белья.

— Мари, — капитан укусил меня за мочку, — не делай такие возмущенные глаза и молчи, ты нас выдашь своим фырканьем. Девушка! Без! Белья! Вообще!

Она могла забыть его надеть или посчитать, что под юбочкой этого никто не заметит. Но когда она стрельнула в нас с Итаном глазами, стало ясно: девушка вполне понимала, что мы увидим. Кровь резко прилила к моим щекам. Вот же…

— Мари, — рыкнул Итан и внезапно укусил меня за мочку уха.

Я ахнула, удивленно посмотрев на капитана.

— Она очень ревнивая? — громким шепотом спросила девица. — Так смотрит возмущенно.

— Не обращай внимания, милая. — Кай шлепнул ее по попке, отправляя за пивом, и тихо спросил: — Что у вас там происходит?

Осознав, что я только что чуть не сорвала наше прикрытие, я смутилась и спрятала лицо у Итана на груди. Надо научиться правильно реагировать не только в ситуациях опасности, но и вот в таких специфических местах, иначе какой из меня следователь. Небеса, она была без панталон! Она наклонилась, чтобы нам это продемонстрировать! Итан туда смотрел!

— Внимание! Мы начинаем наше представление! — раздался шелестящий бархатный мужской голос, явно усиленный магически. — Смотрите и участвуйте! Слышите шаги? Это приходит в вашу жизнь бурная вечная любовь!

Вдруг девушки, висящие и танцующие на лестницах, резко откинулись вниз головами, удерживаясь только ногами.

С их опущенных рук раскатились цветные ленты, привязанные к кистям. А на четыре подиума-сцены с потолка опустились толстые канаты. Смотреть на это захватывающее зрелище, сидя на низком диванчике, почти полностью откинувшись назад, было очень удобно.

— Мне вон та нравится, — тыкал пальцем непосредственный Кай, — с крепкими ляжками. Бедро должно быть бедром. А то держишь за кость, а она из рук выскальзывает.

Еще не так давно, буквально неделю назад, медоед воспевал нам с Родди свою случайную подружку, весьма худенькую девушку-полоза. Мне кажется, что в размерах и формах Кай никак не мог определиться по одной-единственной причине. Ему нравились не худенькие или полненькие девушки, а девушки вообще. И окрутит его не фигура, а такой характер, чтобы затих в восторге и ужасе.

По канату ближайшей к нам сцены спускалась та самая девушка, что понравилась медоеду. Приземлилась на подиум и легким движением плеч скинула полупрозрачную накидку, оставшись в черном шнурованном кожаном белье.

Кай ахнул. Очень эффектные оказались у девушки абрисы бедер. Перекрывая тихую музыку, на весь зал понеслось нам привычное:

— Милашка, ты неприлично хороша! Если подойдешь поближе, я докажу тебе то же самое на свой счет!

— Кай, — сказал тихо Итан, наклоняясь в сторону медоеда, — ты забыл, для чего мы тут?

Значит, не только я нечаянно выпадала из образа. Медоед тут же принял восторженный, но смущенный вид богатого юнца, впервые увидевшего столько красоток. Для расследования не рекомендовалось выбирать слишком ярких и доминирующих персонажей, на них постоянно обращали внимание, и тихие мероприятия или исследования уже становились невозможными.

Но девушка уже заметила Кая и мельком заинтересованно ему улыбнулась.

На сцены впрыгнули одетые в кожаные жилеты и брюки молодые люди, стали привязывать девушек веревками к канату, поднимая их за руки и за ноги.

Кай открыл было рот, с неудовольствием наблюдая, как превращается в связанную жертву понравившаяся ему красотка, но сник под нашими с Итаном суровыми взглядами.

— Человек или зверь? — раздался в зале все тот же бархатный текучий голос. — Кто мы на самом деле? Чего хотим? О ком или о чем мечтаем?

На небольшой платформе сверху спускался… Змей. Я встречала уже такую форму, получеловека-полузмеи, у моего друга Расмуса, столичного портного. Но тот попал под магическую флуктуацию и застыл в промежуточной форме. А этот оборотень… менялся.

Ниже пояса темной зеленью, гладко и блестяще свивались темные змеиные кольца. Выше пояса публика могла полюбоваться сухощавым обнаженным торсом с накинутым сверху жилетом без следа украшений. Просто и ошеломляюще красиво. Смуглое тело выглядело удивительно гладко, так и хотелось провести рукой.

А вот скуластое лицо менялось от мгновенно проступающей и тут же исчезающей змеиной морды.

— Треморная трансформация, — с интересом протянул Итан, — большая редкость. Учиться и учиться.

Я вспомнила, что сам он способен на частичную трансформацию, чего у меня пока не получалось никак. Да уж, учиться надо, он прав.

— Жила-была прекрасная оборотница-лисица, — разлился волнами по залу голос Змея.

Грянула тревожная, то дрожащая, то накатывающая музыка. И тела девушек в связках, подвешенных самым откровенным образом, с растянутыми в стороны ногами, начали раскручиваться. Человеческие девушки на лестницах с привязанными к запястьям лентами продолжали свой странный ломкий танец.

На потолке вдруг возникло изображение тени фигуристой девушки. Далее последовала история, как она встречалась с несколькими парнями одновременно, они сначала об этом не знали. Потом узнали, начали за нее сражаться. Тени в это время спустились с потолка на стены. Во время сражений кавалеры убили друг друга.

— Оборотницы хотят ласки, во время течки они лишь безмозглый и стонущий комок похоти. Настоящие мужчины должны помочь девушкам. Посмотрите на девушек рядом с вами. Посмотрите на тех, кто вам нравится, а вы нравитесь им.

Происходило что-то сродни влиянию Белых вампиров, но немного другое. Кто мог так убеждать? Так влиять на оборотней?

Актеры на сценах вдруг изменились. Вместо человеческих голов возникли волчья, змеиная, кошачья и конская. Четыре сцены, четыре полутрансформированных оборотня с частичными изменениями по плечам и рукам. Под низкую ритмичную музыку актеры расстегнули брюки и широко развели ноги актрисам.

Прямо передо мной, практически в полутора метрах, частично трансформированный зверь, в которого превратился молодой актер, начал брать подвязаную на веревках девушку. Он рычал, вцепившись, почти утопая пальцами в ее белых мягких бедрах, раскачивал, посылая ее бедрами от себя и к себе, отправляя по воздуху вперед-назад. Его штаны сползали с бедер от каждого движения, открывая под блики перекрещивающегося света смуглые, напряженно работающие ягодицы. Абсолютно человеческие.

Девушка безвольно стонала, открывая и закрывая рот. Ее белая небольшая грудь, подчеркнутая веревками, безвольно сияла светлым пятном, невольно приковывая внимание.

На всех подиумах двигались звери, мерно и неотвратимо сношаясь с человеческими самками.

В зале запахло мускусом и полынью. У меня напряглись соски под тканью блузы. Стало тяжело дышать, как сквозь морось. Захотелось меняться, захотелось кататься по траве и оставлять следы когтей на деревьях.

Я встряхнула головой, приходя в себя.

В голосе говорящего одновременно звучали и восторг, и пренебрежение.

— Танцы. Станцуем для наших самок.

Музыка взвилась громче, почти оглушающе. Я почувствовала, как задрожал рядом Итан.

С диванов вставали оборотни. Как завороженные. Уже частично раздетые, с явно заметной эрекцией. Их было много, в большинстве своем крупных, мощных. Они делали шаг и начинали танцевать. Кто-то искусно и ловко, кто-то просто покачиваясь. Но танцевали они не одни. В их руках восторженно извивались человеческие девушки.

Перед нами Кай обнимал официантку и в танце двигался к сцене.

Я оторвала взгляд от происходящего, в груди гулко билось сердце. Посмотрела на все еще сидящего рядом на диване Итана. Он не сводил с меня глаз, по вискам текли капли пота.

— В штате еще один примарх, — сказал он сквозь зубы. — Я еле держусь.

Костяшки его пальцев побелели, сжимая ткань дивана.

— Надо выйти, — сказал он. — Голос не напрямую, но все равно действует. Иначе оглянуться не успеем, как я тебя осчастливлю, а ты меня потом не простишь.

Он на секунду закрыл глаза, возвращая контроль над телом.

Кай в это время добрался до сцены. И оттянул от связанной девушки мужчину-актера. Тот было попытался сопротивляться, но медоед действовал решительно и ловко, просто спустив его кувырком со сцены.

С победным рыком он довольно пошлепал по раскрытым, так ему понравившимся бедрам. Актриса сладко застонала, оглядываясь и явно радуясь замене.

Официантку рачительный Кай все это время тянул за собой, защищая от тянущихся рук других претендентов.

Поставив ее на колени рядом с качающейся красоткой, медоед поощрительно погладил официантку по губам и удовлетворенно оглядел оба рядом расположенные варианта. Судя по его расплывшейся физиономии, примерно так он и представлял себе счастье: менять девушек по очереди.

Чья-то рука попробовала стянуть меня с дивана, Итан дернул за руку, сильно прижимая к себе.

— Полюбите друг друга, — шелестяще уговаривал голос, вымывая остатки разума из голов присутствующих.

Мы поднялись с дивана, оглянулись в поисках ближайшего выхода. Дальнейшее продвижение было результатом чистой техники. Мы обнялись, как в танце, чтобы не привлекать к себе внимание, и, уворачиваясь, заскользили через возбужденную толпу.

Широко улыбающийся оборотень с длинными руками-плетьми попытался оттянуть меня от капитана, но получил от него пару незаметных, коротких тычков. И стоял некоторое время, недоуменно глядя нам вслед и баюкая поврежденную руку.

Вокруг оборотни и люди сплетались в самых замысловатых композициях. На одном из столов, который нам пришлось обойти, рядом лежали две девушки с поднятыми юбками, одна совершенно разгульного вида, а другая — чопорная, скромно одетая, в небольших очках. Между их ног двигались мужчины-оборотни, стараясь попасть в единый такт.

Не всем хватало девушек, поэтому некоторых передавали прямо в танце. Вот и разница между вампирами и оборотнями. Если у первых разврат все-таки был похож на представление, то оборотни называли представлением неприкрытую массовую оргию.

— Смотри-ка, — Итан приостановился практически у двери в коридор, — видишь, что делает вон тот странный парень?

Молодой человек в наушниках тянул за собой в один из коридоров двух практически раздетых юных девушек. Обе были не накрашены и, скорее всего, пришли сюда скромницами.

Как только они скрылись, мы тоже поменяли направление. Охота есть охота, и такую возможность не следовало упускать.

Оказавшись в темном коридоре, Итан продолжал прижимать меня к себе, демонстрируя впечатляющую выпуклость в паху.

— Старался смотреть только на тебя, — признался он, — очень помогало сохранить разум.

Я сама немного подрагивала от нахлынувшего животного возбуждения, вызванного внешним недружелюбным вмешательством.

— Итан, что это было?

— Это влияние примарха, не прямое, поэтому мы с тобой, как альфы, его выдержали.

Тут я немного растерялась, не уверенная, сообщать прямо сейчас или нет о предположении, что я тоже юный примарх. Но Итан не дал мне времени на размышления.

— Пошлем летуна мистеру Люшеру, ему необходимо знать о втором примархе в штате.

Он достал один из оставленных нам артефактных листов, написал пару строк и отправил летуна в полет.

— Интересно, — прошептал он, когда мы крадучись пошли дальше по коридору, — зачем все это другому примарху?

— Я хочу, чтобы все человеческие девушки принадлежали оборотням, — сообщил спокойный, уверенный баритон. — Мы сильнее, мы новая ветвь эволюции. Быть с нами — предел мечтаний любой самки.