Глава 11 · ЖИЗНЬ — ВСЕГО ЛИШЬ МИГ
«Life is but a span» (присловье).
За ужином Итан с Бинго и Пуфом сочиняли ежедневный отчет для судей, Брайан с Рапирой и Шани отсели за отдельный столик и о чем-то тихо договаривались, мы с Родди и Каем тоже организовали штаб.
Развернув карту города, прикупленную прозорливым Родди еще в день приезда и уже немного потертую, мы красным кругом отметили расположение таверны «Гривастый Тим».
— Хорошо бы знать места проживания всех жертв, — сказал Родди, постукивая себя карандашом по виску.
— И места, где полиция обнаружила их тела, — согласно кивнула я.
На всякий случай мы нанесли синими крестами дома и вокзал, откуда украли цилиндры. Но места гибели оборотней были важнее. Кражи не требуют геометрии, а вот ритуальная магия может потребовать наличия закономерностей. И это ее слабое место.
— Нам катастрофически не хватает информации, уважаемые, — резюмировал Родди, откидываясь на спинку лавки и доставая свой любимый девайс — сборную расчесочку для усов.
Ловкими изящными пальцами он совместил резьбу и скрутил части.
— А почему ты ее собранной не возишь? — внимательно следя за его действиями, спросила я.
— Длинная получается, в кармашек не спрячешь, — сказал Родди, аккуратно расчесывая ус.
— Не спрячешь… Не спрячешь… — задумчиво бормотала я, — поэтому разделили на части.
Родди застыл с расческой посреди уса и вдруг громко хлопнул ладонью по столу, чем вспугнул Кая, почти не слушающего нас, а пялящегося на стол с Шани.
— А! Что? — закрутил головой медоед.
— То есть! Все ритуальные убийства — это он так собирает части воедино? — ошарашенно прошептал Родди.
— Да что с вами такое! — расстроенно воскликнул медоед. — Ну отвлекся чуток, с кем не бывает. Так расскажите, в чем дело, какие части, кто собирает?
Жезл Варрана маги должны были уничтожить по результату соглашений с Двуликими. Но кто-то решил его спрятать. А как спрятать «фонящий» магический артефакт? Только разобрав его на части ритуалами, чтобы он не потерял силы. Теперь ритуалами его собирал некто неизвестный, вместе с нами запертый в городе, но продолжающий свое дело.
Кая не было в библиотеке Хакса, поэтому мы не могли с ним поделиться некоторыми фактами, но вот общими соображениями — вполне.
— Кай, интуиция и кое-какой опыт подсказывают нам, что медные цилиндры — это как расческа Родди, во что-то вместе собираются. И склеивают неизвестное «что-то» с помощью ритуальных смертей.
— Значит, цилиндров было не три, а больше, если смертей уже четыре, — заметил сообразительный Кай.
Если бы не его постоянные отвлечения, цены бы парню не было. Мозг острейший.
Я посмотрела туда, куда он все время пялился. Брайан раскрыл ворот платья Шани и открыто поглаживал маленькую острую вершинку. Грудки у нее оказались совершенно не выпуклые, от совсем мальчишеских отличала разве что слабая припухлость вокруг сосков. Но Брайана это не смущало, как и наличие возможных зрителей.
— Это уже безобразие, — с расстройством сказал Родди, — она же и себя, и миссис Беридер позорит. И всю нашу команду заодно.
Интересно, при всей разумности и просвещенности Родди, в этот список Брайана он не включил. Как будто Шани сама у себя в декольте копается. А Брайан в позоре и не участвует.
— Да ее хоть прилюдно распинай, она только рада будет, — ухмыльнулся Кай и тут же присмирел под двумя нашими скрещенными осуждающими взглядами. Чему тут радоваться?
Итан поднял голову, чтобы удостовериться, где находятся участники команды, и увидел то же, что и мы.
Похлопав по плечу Пифа, дописывающего криминалистическую часть отчета, он решительно двинулся к столу с разгулявшимися оборотнями и что-то тихо им зашептал, демонстративно отворачиваясь от ловящей его взгляд Шани.
Парни кивнули, подхватили девушку как есть, даже не застегивая, и потащили к лестнице в номера. Шани визгливо хохотнула, и Рапира прижал ей ладонью рот. Ситуация явно выходила из-под контроля. Увы, выдернутые из привычного окружения и оголодавшие к вечеру оборотни начинали пользоваться ее склонностями, забывая о приличиях.
— Если ты хочешь, иди с ними, — предложил Родди жадно следящему за происходящим Каю.
— Да успею я еще, — пожал он плечами, — просто наблюдать интересно.
И засверкал зубами в смущенной улыбке, как нашкодивший мальчишка. Как же мне не хочется иногда быть оборотнем. Вот в такие неудобные моменты.
До таверны «Гривастый Тим» идти было минут десять-пятнадцать, поэтому мы решили не тянуть, о чем и известили Итана. Капитан облокотился кулаками на стол и недоуменно нахмурился.
На его удивленный вопрос, какие походы вечером, да еще когда идет охота на оборотней, Родди ответил просто:
— Видишь, Мари не стоит, а подпрыгивает? Или мы идем сейчас, или у нее случайно получится оказаться там одной, поверь моему опыту.
Кай засмеялся. От возмущения я пихнула Родди плечом, и он влетел бедром в стол.
— Вот о таких спонтанных действиях я и веду речь, — прокомментировал Родди.
А я, бросившаяся было поддержать падающего за локоть, чуть не пихнула снова.
К моему удивлению, Итан не стал спорить, а просто решил присоединиться к нам.
— Я начинаю понимать, — серьезно кивнул он Родди.
И тепло мне улыбнулся. Даже не знаю, радоваться или смущаться.
Поэтому к «Гривастому Тиму» мы шли уже вчетвером, эмоционально обсуждая детали и время от времени споря.
Место оказалось колоритным, шумным и заполненным посетителями. Точнее, полным оборотней, добротно, но не дорого одетых, отдыхающих после рабочего дня работяг. Именно они облюбовали эту простую, но крепкую стенами таверну. Время от времени среди присутствующих мелькали и люди, но в основном это были полураздетые девицы или услужливые парни с бегающими глазами, предлагающие «немного порошка для вечернего расслабления».
Мы же, одетые даже в дорожном варианте слишком дорого для такого места, почувствовали себя столичными пижонами. Чуждыми и далекими от простого люда.
Один Кай ни грана не стеснялся своего качественного шерстяного сюртука с модными клиньями и вышивкой. Он быстро выделил взглядом хозяина таверны и замахал нам рукой, подзывая к стойке.
Солидный, обстоятельный оборотень-хозяин вытирал руки о фартук и сосредоточенно пыхтел. В кого он трансформировался, без касания я определить не могла, но в кого-то точно не хищного.
— Она странно так посмеивалась и крутила глазами, — бурчал он, рассказывая о девушке-лисе. — Не люблю, когда сильно напиваются девушки, а дергания глазами вообще безобразие какое-то, сами понимаете. Мы не подаем ничего такого. Порошки я разрешаю только на вынос. Даже пиво стараемся не тяжелое. Сами видите, какая публика. Разнесут мне все, если по пьяни в зверей перекинутся.
— Разбавляешь пиво до воды. Вот и не тяжелое.
От стойки к нам лицом развернулась весьма потрепанная особа с уже растекшейся косметикой и опухшим носом. Только внимательно присмотревшись, я поняла, что перед нами довольно юная человеческая девушка.
— Мой сейчас тоже хихикал и глазами крутил, — хрипло сообщила она, — мы с ним неделю как гуляем. А он выпил пива с каким-то мужиком, схватил порошочек и фьють — прощай, Аненка, ты мне надоела!
Она стукнула чашкой и горестно покачала головой.
— Как крутил глазами и с кем ушел? Где сидел? — тут вцепился вопросами Итан.
Кай, не смущаясь, начал скидывать одежду. Нам повезло: спешащий собрать жезл ритуалист зря таскал жертв из одного места. Рано или поздно окружающие перестали бы списывать странности на местное пиво.
Мы встали на след.
— Да вот тут и сидел, — Аненка пошлепала по соседнему сиденью. — А того парня я, кстати, видела на днях в «Буре». Только не знала, что мой Касик с ним знаком.
Последние слова она договаривала медленно, томно облизывая губы.
Медоед безрассудно разделся в не совсем правильном месте.
— «Бура» — это соседний блошиный клуб, — пояснил тавернщик. — Сначала назвали «Бурная вечная любовь», а потом подсократили. Никто тут долго рассусоливать не будет.
Вот так. Бурная и вечная любовь потеряла и бурность, и вечность, и даже любовь. Стала «Бурой».
Медоед обернулся. Я схватила его вещи. Родди крутился и показывал поднявшемуся в изумлении залу значок олимпиадной юридической команды.
— Допуск, есть допуск! — кричал, успокаивая присутствующих, Итан. — Оборот — по необходимости текущего расследования. Не волнуйтесь, мы уходим!
Быстро обнюхав стул, Кай победно фыркнул и, размахивая хвостом как радаром, рванул на выход.
— Жаль, штанами прикрылся, а хвост ниче так, — меланхолично сказала Аненка.
На улице в лицо ударила вечерняя прохлада. И мы побежали.
Мы бежали за дергающимся вертикально задранным хвостом медоеда, чуть не сбивая размеренно гуляющих по вечерним улицам людей. Оборотни мчались, рыча от удовольствия. Мы были хищниками. В крови пел зов охоты. Только для Родци приходилось приостанавливаться и, ворча, его поджидать.
Вслед летели ругательства от потревоженных прохожих, пока резко не начались узкие улочки, почти без освещения. Фланирующих встречных на них уже не было, мы бежали все свободнее и быстрее. Вокруг все чаще встречались старые поцарапанные двери, брошенные у стен поломанные ящики и бочки, на дороге ветер трепал старые тряпки.
И вдруг у деревянного полусгнившего забора, а нерадивые хозяева даже не подумали его покрасить при строительстве, медоед резко остановился и зафыркал.
Небеса.
Мы опоздали.
Совсем молодой оборотень лежал на спине, уставившись в темнеющее вечернее небо мертвыми, залитыми кровью глазами. При жизни его, наверно, звали Касик, и был он высоким и по-юному красивым. А сейчас его одежда была заляпана, на кистях еще горели, но уже медленно гасли руны, которые, торопясь, начал зарисовывать Родди, на лбу… Точнее, во лбу была четкая круглая дыра с обожженными краями. Наполовину заполненная темно колышущимся кровавым месивом.
— Сейчас бы Пуфа сюда, — сказал Итан. Его уши подергивались. — Кай, где след преступника?
Медоед завертелся ужом, забегал по кругу и вдруг затрясся.
— Оборачивайся, Кай! Оборачивайся! — заорал капитан.
Через пару секунд на грязных камнях лежал обнаженный, по-прежнему дергающийся Кай. Я подскочила, приподняла голову друга, переживая, понятия не имея, что делать дальше.
— Тут посыпано каперней судорожной, в простонародье — колотушкой, — сказал Итан, опускаясь рядом на одно колено. — Сейчас придет в себя. Гадость ядовита для звериной формы. Убийца знал, кто может пойти по следу, и может быть где-то рядом.
Капитан сжимал и разжимал кулаки, из которых время от времени вылетали длинные острые когти. Итан практически единственный среди нас способен на частичную трансформацию. Хищник в нем рычал и рвался наружу.
— Кое-что я успел зарисовать, но анализ без Пуфа не сделаю, — сказал белый от переживаний Родди.
— Сажаем Родди в первую же пролетку, пусть едет за остальной командой и сообщает в полицию. Пока та приедет, может, Пуф хоть что-то успеет узнать. А мы… — Итан осмотрел меня и поднимающегося, кашляющего Кая. — Нам придется заглянуть в «Буру». Может, по свежим следам кто-то вспомнит парня, с которым общался сегодня Касик…
«Бура».
Мне, Мари, было страшно. Но мой хищник рычал от удовольствия. Это была настоящая охота.