Глава 10 · НЕ СЛЕДУЕТ БУДИТЬ СПЯЩИХ СОБАК

«It is ill to waken sleeping dogs» (присловье).

Итан подчеркнуто спокойно перевел на меня взгляд. Я пожала плечами:

— Объясняю ей, что меня это совершенно не интересует, но она как будто не слышит.

— Примарх тебе нравится?

Шани всплеснула руками:

— Итан, опомнись, кто ты и кто он. Конечно, он ей нравится! Не держи Мари, у нее теперь другая судьба. Примарх Люшер впервые за многие годы официально зовет на свидание.

Глаза Шани заблестели, налившись слезами.

— Я так мечтала… Ладно, не буду об этом. Лучше поможем Мари, это такая ответственность, такое счастье. А тебя, Итан, я потом сама приласкаю, тебе понравится.

Пока Шани говорила, Итан шагал к ней. Внезапно схватил за волосы, собирая в пучок, дернул и потащил ее, ошарашенно перебирающую согнутыми ногами, к двери.

— Ты что делаешь? Ай, что происходит? Мари, скажи ему, Мари!

Открыв дверь, альфа выкинул ее в коридор, как мешок с мусором.

Потеряв равновесие, Шани упала на колени в проходе.

— Идиот, он тебя уничтожит!

И заплакала. Мне стало жаль ее, маленькую, запутавшуюся, обиженную непониманием.

Но она уже поднималась, размазывая слезы и бурча:

— Все ему расскажу, все.

Чувство жалости тут же начало пропадать. Меня всегда удивляла потребность некоторых девушек от кого-то зависеть, бессмысленная и жуткая жажда служения.

Итан хмуро проводил ее взглядом до лестницы, с силой захлопнул дверь и закрыл на задвижку.

— Мари, примарх тебе нравится? — повторил он.

Не хотелось вводить его в заблуждение. Мне так сейчас нужны честные и открытые отношения. Я устала догадываться, додумывать, узнавать внезапно. Если хоть на грамм возможны совершенно прозрачные, распахнутые отношения, без внезапных откровений «я думал и молчал, но теперь скажу», я бы все что угодно сделала для них.

— Моей кошке — да, он нравится, — я прямо посмотрела ему в глаза, — но ей и ты нравишься. А мне, как человеку, только ты.

Он вспыхнул. Сначала засияли притухшие было глаза, потом осветилось все лицо.

— Котенок, — выдохнул он, — я постоянно боюсь тебя потерять. Ты слишком красивая, слишком сильная, я не могу постоянно быть с тобой и рычать на всех подходящих близко. — Итан ладонями, как ему особенно нравилось, обхватил мою голову с двух сторон. — У меня все болит, когда я думаю о Крисе и о том, что ты можешь любить его до сих пор.

Я открыла рот, чтобы ответить. Но он приложил палец к губам.

— Не обращай внимания, ревность съедает меня, но я с ней борюсь. А вот как бороться с примархом — не знаю. Он мне сегодня приказал, просто приказал, и тело само повиновалось.

По его телу прошла сильная дрожь. Я поняла, что он представляет, как Люшер может приказать и мне.

— Тш-ш, — погладила его по бедрам. — Хочу тебя.

Он моргнул, всмотрелся и… широко, белозубо улыбнулся:

— Говори мне это почаще. Снимай брюки.

И стал расстегивать свои.

Эм…

Я несколько удивилась. Привыкла к изысканной томительности, выверенной чувственности своей первой любви. Крис предпочитал начинать тонко, на иносказаниях, с прелюдиями.

Пока я ошарашенно раздумывала, Итан снял свои брюки, белье и начал стягивать вещи с меня, обнаружив, что я запаздываю. «Первый наш раз грозит стать странным, — четко подумала я, — этот парень что, вообще не знает о любовных играх и хитростях?»

Необычно себя чувствовать более опытной, да и у него партнершами, скорее всего, десятки проходили. Что происходит?

Итан полюбовался на меня, обнаженную ниже пояса. Не обращая внимания на мой озадаченный вид, легко приподняв за бедра, посадил на невысокий прикроватный комод.

— Какая же ты красивая, — сказал он. Я смущенно пыталась прикрыться ладонью, но ее мягко отвели. — Дай полюбоваться, не жадничай.

И он смотрел, возбужденно раздувая ноздри, крепко держа за бедра так, что пальцы углубились в тело.

Было очень странно. Но от его взгляда и необычности ситуации я задрожала.

— Ух, сейчас быстро спаримся перед ужином, и к тебе меньше лезть будут, мой запах почуют, — низким, с хриплыми нотками голосом сообщил мне Итан.

Вот прямолинейный дура-ак. Но как же заводят его взгляд и тяжелое дыхание…

Он изучал меня, ласкал губами, останавливаясь там, где я вскрикивала от восторга.

Я вцеплялась пальцами ему в волосы, то тянула, то дергала и безотчетно скулила. Это была пытка удовольствием. Размеренная и сосредоточенная.

— Котенок, мой котенок, — выдохнул он, поднимаясь и светло улыбаясь.

Когда мы слились и меня заполнило сумасшедшее, почти болезненное чувство единения, он замер, рассматривая мое опустошенное и залитое наслаждением лицо. Потом довольно промурчал:

— Так и знал, что ты мне идеально подходишь. Теперь пойдет хорошо.

И оно пошло.

Я таращила глаза, безвольно открывая и закрывая рот в жалких стонах, а он был со мной, то застывая, хрипло постанывая, то опять двигаясь.

Итан отстранился, дергая за завязки блузы, распахивая ворот.

— Да-а, красиво ка-ак…

Он был грубоват, но отчаянно искренен.

Было странно, но было хорошо.

Меня целовали и баюкали в больших руках. Отнесли в ванну.

«Сполоснемся совсем немного, чтобы и запах остался, и котята завелись, ты же не против?»

Лежа на кровати, я успокаивала все еще колотящееся сердце и наблюдала, как, застегиваясь, Итан превращается в знакомого мне спокойного и собранного капитана. Внизу ныло, мне нравилось, как искоса он кидает жадные взгляды на мои обнаженные бедра. Одеваться совсем не хотелось.

Дверь резко дернули. От неприличной ситуации спасла только задвижка.

— Открывайте, — пророкотал с той стороны голос Люшера.

Я охнула, заметалась по кровати, то натягивая на себя покрывало, то суматошно ища одежду.

Итан подошел к двери, выдохнул и произнес:

— Мы спустимся через минуту.

— Что вы там делаете? — рявкнули из-за двери.

— Одеваемся, — пискнула я, надеясь, что это образумит рвущегося оборотня. Но как же я мало была знакома с этим миром!

За дверью рыкнули. Она затряслась и пошла трещинами в районе задвижки. А потом с грохотом открылась.

— Мисс Ерок, прошу прощения за мою несдержанность, на политесы как-то времени нет, — заявил Люшер, заходя в комнату широким шагом и принюхиваясь.

Я ловила ртом воздух и пыталась прикрыться покрывалом. «Какой стыд. Что он делает?» — метались мысли в голове.

— У вас вообще промежутки между увлечениями бывают? Только я узнаю, что вы расстались со своим вампиром, а вы уже кувыркаетесь в постели с оборотнем!

Он был зол и несдержан.

В комнату осторожно заглянула любопытствующая Шани, торжествующе выпучившись на мой неподобающий вид. Вот кто ему доносил о моей личной жизни! Сколько же всего могла услышать эта тихая, незаметная девушка?

Люшер остановился напротив кровати в ожидании то ли оправданий, то ли извинений.

— Я уважаю власть примархов, — глухо сказал Итан, — но если вы дальше будете так разглядывать мою девушку и повышать на нее голос, то…

— То что? — иронично прервал его Люшер. — Что ты сделаешь? Ты вообще слышал, что я пригласил ее на свидание? Решил отметиться там, где буду я? Кем ты себя возомнил, щенок?

Это было ужасно, катастрофично и неправильно.

Итан сделал шаг вперед, темнея лицом. Люшер зарычал. Страшно, рокочуще, вкручивая звук в кости. Требуя оборота и полного подчинения.

Капитана выгнуло, он ухватился за стол, чтобы устоять, но удержался от трансформации, продолжая с вызовом смотреть на Древнего.

Они вели себя как звери, готовились драться за самку. Значит, мне нужно было вести себя как человек.

— Родди успел передать информацию из полиции о ритуальных жертвах? — громко спросила я. — Теперь мы остановим череду смертей.

Информация из полиции никак не означала быстрого завершения дела, но требовалось любое громкое заявление, чтобы привлечь внимание примарха.

— Сидеть! — рявкнул он на Итана, и тот опять не подчинился, не сел, только покачнулся.

«Сядь, сядь, пожалуйста!» — жалостливо засигналила я лицом, и альфа нехотя оперся на стул. Его ноги дрожали. Еще пара минут, и капитана бы сломали.

Я разозлилась, но ситуация не была решена, нужно держать эмоции в узде.

— По распоряжению Итана мы были сегодня в полиции, чтобы узнать о смертях оборотней.

— Дальше, — нехотя уронил примарх. Его верхняя губа уже не поднималась в злобном дрожании. Опыт сотен лет научил его быстро брать эмоции под контроль.

В короткой скороговорке я сообщила всю официальную информацию: о четвертой жертве, о следах меди, о том, что два дела, скорее всего, связаны.

— Что за медные цилиндры? Почему я не в курсе?

У двери завозилась Шани.

— Я думала, это неважно и…

— Тебе не думать надо было, а сообщать всю возможную информацию! — рявкнул Люшер, и голова Шани тут же исчезла из проема.

Какое облегчение. Почему-то больше всего я стеснялась не оборотней, а именно ее липких разглядываний.

Под безэмоциональный пересказ Итана об олимпиадном задании я наконец обнаружила у кровати свои штаны и втянула их под покрывало.

— Закроют вам Олимпиаду, — убежденно сказал примарх.

«Эхе-хе, — подумала я, — как бы не так».

Но высказывать свои соображения не имела права, иначе пришлось бы упомянуть общение с Дудлем, а там и нарушение клятвы не за горой.

Итан подошел к кровати, сел рядом и обнял меня за плечи. В это время я уже застегивала брюки и чувствовала себя вполне защищенной.

— А как в Хакс попали вы, поделитесь, пожалуйста, хоть какой-то информацией? Нам будет проще понимать, что к ней имеет отношение, и вовремя вас информировать.

Я постаралась побыстрее сказать эту фразу, потому что видела, как готовится что-то спросить Итан, но ему сейчас рано было задавать вопросы. Люшер еще не остыл. Видно, редко ему отказывали во встрече, слишком яркой оказалась реакция.

Он тяжело поднял на меня взгляд и некоторое время рассматривал наши обнявшиеся тела.

— Насколько я знаю, все вампиры, даже молодые, прекрасно чувствуют эмоции в близком контакте. И могут предугадать практически любое пожелание партнерши. Чем после вампира тебя вообще мог заинтересовать молодой оборотень? Они же все как глупые щенки, только носами умеют тыкаться.

Итан рядом рассерженно зафыркал, снова каменея телом. Я успокаивающе погладила его по плечу.

— Мама говорила, что главное у мужчины здесь и здесь, — я тронула пальцем Итана по лбу и по сердцу. — Если у него это есть, то и здесь, — спокойно положила руку в район паха капитана, — будет замечательно. Мы решим этот вопрос сами.

Итан вдруг расхохотался. Он смеялся, как мог смеяться только Итан, светло, искренне, чисто.

— Я не планирую угадывать эмоции всех женщин, как вампиры, — сказал он, прямо глядя в глаза примарху, — но я научусь это делать для Мари.

Тот поморщился. Мне было неудобно обсуждать наши интимные дела, хотя я знала, что для оборотней это нормально, как дышать и двигаться. Но если это нужно сделать, чтобы над Итаном не иронизировали, что ж, я смогу.

Люшер прошелся по комнате, постоял пару секунд, глядя в окно, подошел к двери и прикрыл створку.

— Недавно я получил письмо, — спокойным голосом начал он, и я поняла, что катастрофа нас миновала. Итан рядом тоже еле слышно выдохнул. — Девушка-оборотень, работавшая в Хаксе частным детективом, сообщила мне о двух странных, по ее мнению, смертях. Жертвы-оборотни были ритуально убиты, а головы пробиты чем-то вроде штыря.

Я вздрогнула. Жезл. Итан, решивший, что я впечатлена видом убийства, обнял меня крепче.

— Я прибыл в Хакс, — продолжил Люшер. — Ройя, лиса, должна была ждать меня в таверне «Гривастый Тим». Но там сообщили, что она уже ушла. Пройдя по следу…

Он замолчал, изучая стену поверх наших голов. Гибко качнулся с ноги на ногу.

— Так вот, пройдя по следу, я нашел ее валяющейся в канаве, со следами гаснущих рун на запястьях и с пробитой головой. Четкое круглое отверстие. Вот тут.

И примах постучал себя по середине лба. Он прошелся еще раз по комнате и коротко пересказал свои дальнейшие действия. Полиция застала его прямо у тела. Не будь он такой знаковой фигурой, его тут же обвинили бы в убийстве. Но все равно примарху намекнули на странность его нахождения рядом с еще теплым телом. Он вспылил…

— В общем, у меня с полицией нет взаимопонимания в настоящее время, — ухмыльнулся Люшер. — Если появится новая информация по вашим медным цилиндрам — сообщайте летунами.

Он вытащил пачку листов и положил на стол.

— Да, приглашение на свидание остается в силе, красавица. Просто помни об этом. И что я не свернул голову твоему коту, хотя очень хотелось. У меня тоже все хорошо здесь, здесь, — Люшер коснулся пальцем лба и груди, — и очень, очень хорошо там.

Он скосил глаза вниз. Потом коротко кивнул подбородком, прощаясь, и вышел, что-то задорно напевая себе под нос.

— Я совсем в любви облажался, да? — спросил ровно Итан.

— Ну как тебе сказать, — уклончиво произнесла я, — мы будем работать над этим.

И вдруг фыркнула. Нервное напряжение отпустило, и я вспомнила, как судорожно натягивала брюки под покрывалом, как смешно они дергали верхними губами, стоя лицом к лицу, как смеялся Итан, глядя в глаза Люшеру.

— Прежде всего, — сказала я, — никаких «быстро снимай одежду». Я очень надеюсь, что каждый раз, когда ты захочешь ласки, ты сделаешь так, чтобы сначала я захотела этого в десять раз больше, чтобы сама попросила тебя.

— Тогда берегись, котенок, — промурлыкал Итан, наклоняясь и легко потираясь носом о нос, — берегись, я сделаю все, и ты будешь не просить, а умолять, кричать будешь.

Мы оба замурчали. Кошки вились на самой поверхности кожи, терлись друг о друга. Меня обняли и прижали к широкой как стена грудной клетке.

— Слышал про «Гривастого Тима»? — спросила я. — Я эту таверну видела по дороге в библиотеку. Буквально в паре улиц отсюда…