Глава 29 · КТО ХОЧЕТ ПОЛУЧАТЬ ЯЙЦА, ТЕРПИТ КУДАХТАНЬЕ КУР
«Не that would have eggs must endure the cackling of hens» (поговорка).
Поселение у подножия холма выглядело… пасторально. Увитые плющом домики, дорога, поднимающаяся вверх к поместью. И круговая цепочка внушительных зданий на самой вершине холма. Скорее всего, когда-то они создавали полный круг и могли отбиться от любого врага. В мирное же нынешнее время не наблюдалось даже въездных ворот, вместо них мы чинно проехали сквозь широкую арку, увитую цветущей местной лианой.
По внутреннему двору деловито ходили местные жители. Одетые, никаких узких повязок. Солидная дама в темно-сером практичном платье до щиколоток и с неожиданно красным кружевом подъюбника, с подвешенными на поясе бытовыми артефактами, вышла на центральное крыльцо. Сложив руки на животе, она смотрела, как разворачивается, подъезжая для выгрузки, наша карета.
Доктор Тито энергично выпрыгнул первым, учтиво подал мне руку, а затем кинулся к даме… обниматься.
— Лелюшка, как же ты потрясающе выглядишь, как и не было двадцати лет. «Летят года, а ты все так же молода». Это экспромт.
— Ты все такой же романтик. — Дама разрумянилась, заморгала заблестевшими глазами. — Мальчика нашего приехал спасать? Не в себе он, Брози, уж помоги ему. Вся надежда на тебя.
Все это время кучер играл бровями и, кряхтя, сновал вокруг кареты, намекая на то, что как вещи заброшены, так и снять можно. Но я не хотела сейчас светить силовые возможности, поэтому невинно стояла с непонимающим лицом и ждала, пока меня представят местной домоправительнице. Судя по ключам, это была именно она.
— А это мисс Мари Ерок, я и надеяться не мог на такую чудесную собеседницу в дороге. Мисс Мари, позвольте представить вас самой очаровательной и умнейшей девушке поместья, Алейне Донахью.
Вот только взгляд, которым одарила меня седовласая «девушка», благожелательным было не назвать даже с натяжкой.
Первая леди встречать гостей сама не будет, ключи на пояс не повесит. Значит, миссис — близкая родственница. Причем роднятся близко, слишком властно держится встречающая.
— Мне уже передали, мисс, цели вашего приезда. Вынуждена огорчить, но Итан Донахью никого не принимает. К сожалению, свободных комнат у нас тоже нет, но, понимая, во что вам обошлась дорога, мы готовы оплатить обратный билет на ближайший поезд. А пока поживете в гостинице.
Она мне слова не давала сказать. Говорила быстро и четко.
Кучер, с бурчанием уже снявший саквояжи доктора, повеселел и приглашающе распахнул дверцу.
Меня вежливо выгоняли. Что ж, начнем нежно.
— О, простите, я не знаю правил уважаемого клана Донахью и, возможно, появилась не вовремя. Но Итан прислал мне письмо, поэтому я приехала скорее по его приглашению. Как вернуться, не выполнив волю раненого?
Бросаться заявлениями о наших отношениях я была пока не готова, слишком странно-холодно обращались со мной.
Дама плотно сжала губы и протянула руку:
— Покажите письмо, мисс.
Тут поползли вверх брови доктора.
— Леля, это же личное письмо, как может девушка его показать?
Целый спектр эмоций промелькнул на широком загорелом лице миссис Донахью. Дама помолчала пару секунд, но даже после участия в моей судьбе доктора осталась непреклонна.
— Тогда ничем не могу помочь.
Доктор Тито развернулся ко мне и тепло сказал:
— Милая, поезда здесь идут редко. Следующий будет дня через три. Вы, главное, не отчаивайтесь. Я каждый день буду приходить в поселение и, если Итан не запретит, буду держать вас в курсе лечения.
Домоправительница недовольно покачала головой, но сказать на это ей было нечего, и она промолчала.
Оглядев напоследок двор, я заметила, что все женщины были в длинных юбках, а девушки — в очень коротких, еле прикрывающих межножье. Интересно, как они присаживались или нагибались? И ни одна не ходила в брюках. Провинция-с. Голые ноги считались здесь приличнее брюк.
— А сейчас Итан в отдельной части дома? За ним приходится ухаживать?
Домоправительница настороженно зыркнула на меня светло-карими глазами и нехотя ответила:
— Вон в той пристроенной башенке сейчас. Конечно, ухаживает, куда ему без заботы.
Я благодарно кивнула и, более не настаивая, уважительно попрощалась с миссис Алейной Донахью. А также договорилась с доктором, что буду ждать его в поселении каждое утро, после завтрака.
Уже в карете я перебирала полученную информацию. На сердце было неспокойно. Все окружающие уверены, что тигр у Итана есть, но не откликается. Возможно, это означает, что его еще не приживляли жезлом.
Официально объявить о лишении зверя, а потом его вернуть безопасники не могли. Такой вопиющий случай сразу стал бы легендой и вызвал вопросы. И кто-то особенно въедливый или шкурно заинтересованный рано или поздно поднял бы историю и вышел на жезл Варрана. Чудесный артефакт, умеющий возвращать звериную ипостась.
Поэтому изначально всем говорили, что зверь просто пострадал. В Хаксе начали было крутиться подозрительные слухи, распространяемые медперсоналом клиники, затем исчезли так же быстро, как и появились.
Но Дудль планировал быстро вернуть Итану тигра. Почему же до сих пор обсуждают Итана как раненого? Неужели зверь не прижился?
Внутри сжался и закрутился комок боли, это испугалась за пару пантера.
Вопросы множились, но никому напрямую задать их я не могла. И… я скучала по Итану. Сердцем и телом, каждой клеточкой своей тосковала.
Трясясь в карете, уезжающей от моего тигра все дальше, я сцепляла руки, чтобы не потерять контроль, не обернуться и не побежать обратно, снося двери и сбивая вставших на пути незваных привратников.
Здесь жила семья Итана, со всеми их устоями, привычками и традициями. Не хотелось бы начинать знакомство с громкого конфликта.
Что ж, буду хорошей девочкой, насколько смогу.
В дверцу мягко стукнуло. Она распахнулась, повиснув на петлях, и в салон наполовину втиснулся крупный тигр. Причем задней своей частью он продолжал бежать рядом с каретой. Это было нелегко, и морда у него выглядела крайне сосредоточенной.
Наконец, в прыжке он подтянул задние лапы, подпрыгнул и таки втиснулся внутрь, запустив жаркий изнуряющий воздух и тут же хлопнув дверью.
Поместье продолжает преподносить сюрпризы.
Я подвинулась на сиденье, с интересом ожидая объяснения нежданного вторжения.
На моих глазах тигр обернулся. Внутри кареты оказался упирающийся в потолок согнувшимся обнаженным телом крупный мужской экземпляр. Золотые кудри. Изогнутые луком губы. Узнаваемо-семейный широкий лоб Донахью.
При этом… впечатляюще возбужденный. Карету потряхивало, и я всерьез заопасалась, что, если этим достоинством, габаритами напоминавшим распухшую домашнюю колбасу, мне нечаянно на ухабе прилетит по лицу, я и сотрясение могу получить.
Я ахнула, резко посмотрела в стенку и постаралась не покраснеть.
— Буч, — белозубо улыбаясь, представился гость, повернув голову и ловя мой убегающий взгляд. И, к моему необычайному облегчению, сел на противоположное сиденье. — Извини, не успел одежду схватить. Ты так быстро отъехала.
Ясно. Это я виновата, что он тут голым сидит.
— Мари, — осторожно сказала я. — Чем заслужила подобную честь молниеносного знакомства?
— Ты мне понравилась, — честно ответил тигр и расплылся в мальчишеской очаровательной улыбке.
О, я видела этот вариант молодого человека, когда училась в школе провинциального Ньюберга. Всеобщий любимец, которому прощается все.
— Польщена, но у меня есть парень.
— Все, что до меня было, не считается, — щедро простил мои «ошибки» Буч и приосанился, посчитав предложение победительным.
Любимцы судьбы косвенных намеков не понимают, разговор предстоял серьезный. Я вздохнула, порывшись в наплечной сумке, достала нашейный платок и протянула местному ловеласу:
— Буч, понимаю, тебя обнажение не смущает, но ты сейчас на моей территории, укройся, пожалуйста. И поговорим.
Он по-королевски небрежно накинул платок. Я по-прежнему стоически не опускала глаз, понимая, что картинка вряд ли стала принципиально приличней от небольшого кусочка ткани.
— Ты тоже Донахью? Или другая семейная ветвь? — спросила я.
Выпихнуть Буча из кареты можно, но воспользуюсь-ка я удачной возможностью получить информацию.
Он слитным изящным движением перетек на мою сторону кареты и признался:
— Донахью я. Последний сезон сборов — и в университет отправлюсь. Но для тебя, Мари, отпрошусь, на сколько захочешь. Ты, кстати, где остановилась?
И юный красавец попробовал взять меня за руку.
Так же гибко, как и он, я пересела на противоположную скамью, обменявшись позициями. И широко улыбнулась парню, опять оставшемуся на сиденье в одиночестве.
— Я в гостинице остановлюсь. Но, повторяю, тебе ничего не светит. Я приехала к Итану.
Тигр скорчил недовольную гримасу, снова перетек на мою сторону, прижался бедром и патетически спросил:
— Да почему он везде успевает первым? Первым родился. Первым уехал из дома. Первым познакомился с моей будущей женой. Знаешь, он контакт со зверем потерял? И стал первым альфой в истории, кто, потеряв связь со зверем, не перестал быть альфой. Представляешь? Командует всеми с утра до вечера. Тебя, кстати, не смущало, что он тигр?
— А что здесь странного? Ты тоже тигр, — удивилась я, перемещаясь на сиденье напротив. Причем он попытался успеть задержать меня за руку, но поймал только воздух.
— Замечательно. Абсолютно правильная мысль! О ком бы ни шла речь, ты сразу должна думать обо мне.
— Подожди-подожди, — засмеялась я, пораженная логикой молодого нахала, — ты совсем не слышал моих слов про Итана.
— Итан не обидится. Он болеет и все понимает. Брат никогда не обижается, когда я отбиваю его девчонок, пока он занят.
Златокудрый красавчик пересел ко мне и многозначительно задвигал бровями.
— Что?! Тогда я против, Буч. Прощай.
Девчонок, значит. Мне стало очень обидно. Сама не ожидая от себя, открыла дверцу и, двинув бедром, вытолкнула застигнутого врасплох ухажера из кареты.
Тот покатился, на ходу превращаясь в ошалело шипящего тигра, а я с силой захлопнула дверцу.
Итан, я очень надеюсь, что ты меня ждешь. Потому что я начинаю сходить с ума от ревности. Никогда не жила в зверином клане. Местные обычаи… странные, смущающие и очень, очень подозрительные.
Когда мы подъехали к гостинице, я вышла, вся собранная, чеканя шаг. Одним движением на радость кучеру выдернула с крыши кареты свой чемодан. И вошла внутрь.
— Номер, — распорядилась я, хмуря лоб, не глядя на девушку, принимающую гостей. — На три дня.
Паруются они, значит. Девушек друг у друга отбивают. Голыми бегают. А Итан? Нет, мой Итан не такой.
Я закрыла глаза, выдохнула и открыла. Улыбнулась. Глупости, не может быть.
— С вас пять серебряных, — раздался рядом неуверенный голос.
— Спасибо, — мягко сказала я, приходя в себя. — Извините, задумалась. Тяжело переношу дорогу.
Девушка-служащая облегченно заулыбалась в ответ.
Как говорит мама: «Не позволяй своему настроению повлиять на твои дела. Ты, Мари, должна управлять эмоциями, а не они тобой».
Я подхватила чемодан и, напевая, пошла искать свой номер. Сегодня ночью я приду к тебе, Итан. Надеюсь, ты соскучился так же, как и я.
Для ночной прогулки я надела легкое домашнее темно-серое платье, растянув шнуровку на максимум. Если придется перекидываться, легко его сброшу, при этом не порвав в клочья.
Входная дверь небольшой местной гостиницы, двухэтажного, выкрашенного в блекло-зеленый цвет здания, оказалась закрытой. В коридорах царила тишина, все спали. В провинции гости не должны гулять по ночам. Пришлось открывать скрипящие ставни большого окна в холле и вылезать подобно убегающему из дома на вечеринку подростку.
Местный песок оказался удивительно приятным для хождения босиком, я даже немного потопталась у гостиницы, жмурясь и зарываясь в него пальцами босых ног.
Потянулась всем телом, чувствуя, как запели готовностью мышцы, соскучившиеся по привычным тренировочным нагрузкам, и неспешно побежала к поместью.
Здесь предпочитали засыпать рано. В это время в Хаксе, а тем более в Лоусоне, еще можно было встретить прохожих, возвращающихся из клубов или таверн, даже из гостей. Улицы, по которым бежала я, были совершено пусты. Белели в темноте низкие заборчики из штакетника, стрекотали размеренно цикады. В паре домов тускло светились окна, но это было скорее исключением. В основном поселок давно и глубоко спал.
Ни на одном доме я не увидела навеса из защитных артефактных механизмов. Дома украшали только фигурно вырезанные филенки оконных и дверных проемов да игра с цветом. Даже в ночном сумраке некоторые сочетания поражали. Дом мог похвастаться оранжевой окраской, доходящей до линии бирюзовых ставень, а выше, вплоть до крыши, хозяева предпочли синий цвет. И таких «половинок» было много. Жили здесь люди или творческие, или очень веселые, а может быть, и то и другое вместе. Позитивный взгляд на мир очень выручает, когда живешь рядом с безалаберными и очень энергичными оборотнями.
Выбравшись на дорогу, я побежала быстрее, с наслаждением вдыхая прохладный чистый воздух. Все-таки в городах постоянно витали дымные ароматы, а здесь сам воздух ощущался живительным. Правильно сюда привезли Итана на выздоровление.
Пробежав въездную арку, я замедлилась, свернула к рядам кустов вдоль построек. И пригнулась, услышав голоса.
На бревнах, уложенных в небольшую горку, сидела парочка. Высокий крепкий парень и не менее крупная девушка обнимались и тихо болтали.
— Бартон играет нечестно, толкает у самого препятствия. Держись подальше от него.
— Пусть только попробует, сама его двину так, что зубы сосчитает.
— Ты у меня лучшая.
И они начали целоваться.
Я завистливо вздохнула и успокоила замурчавшую пантеру. Подожди, моя хорошая, Итан пока болен, надо потерпеть.
Хотя, может, и нам поцелуй перепадет, пусть и небольшой.
Воодушевленная близкими возможностями и подбадриваемая заинтересованной пантерой, я перебежками двинулась к пристроенной слева башенке, на которую миссис Донахью указала днем. Узкая, полукруглая, с окнами-бойницами на четыре этажа вверх, она не выглядела домом, в который легко забраться по стене. И, скорее всего, когда-то предназначалась для лучников, поливающих штурмующих дождем из стрел. У ныне пасторального поместья было боевое замковое прошлое.
Хорошо, что времена войн прошли и молодежь сражается только в командных конкурсах. Да обнимается на бревнах, обсуждая мирные тренировки.
Лезть по стене не хотелось категорически. Настороженно оглядываясь, я обошла башенку по кругу и, к необычайной своей радости, обнаружила вырубленную в камне небольшую хозяйственную дверь.
Даже не пришлось срывать замок, дверь заскрипела и открылась от толчка.
Моей кошке очень нравилась вся эта таинственность, прокрадывание, ощущение охоты. Я легко проскользнула по узкому старинному коридору, добралась до витой лестницы и побежала наверх. Не пойму, зачем больного затаскивать туда?
На втором этаже располагался обширный гостевой холл с кабинетами. И только на последнем, третьем — спальни. Первая из них оказалась пустой.
Услышав звуки поскрипывания из приоткрытой следующей комнаты, я резко остановилась. Так. Возможно, он не может уснуть и крутится в кровати. Да, конечно, крутится, а что это еще может быть.
Я вдохнула-выдохнула, стараясь успокоиться, и медленно потянула за дверную ручку.
На широкой кровати, среди сбитых простыней, двигалось мускулистое широкоплечее тело. Из-под него виднелись длинные стройные ноги и доносилось довольное постанывание.
Мгновенная слабость заставила меня облокотиться спиной о стену. Мой Итан. Золотоволосый, родной, честный Итан драл на моих глазах какую-то местную девку. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
— Эй, парень, — громко сказала я, — а где Итан?
В комнате раздался звонкий женский визг. Золотоволосый молодой человек — точно-не-Итан-я-знаю! — отчаянно забарахтался, пробуя сохранить темп и не выпустить партнершу.
— На первом этаже правой пристройки, — прохрипел он и повернул ко мне крупной лепки лицо с узнаваемыми семейными чертами Донахью. — А ты кто?
— Вот же стерва, — в сердцах обругала я домоправительницу, сознательно давшую другое место пребывания раненого. Она что, боялась, что я выпрыгну из кареты и силой начну прорываться в башню? — Это я не вам. Я гостья, все нормально, Итан меня ждет.
Парень зафиксировал руками крутящуюся девчонку и строго сказал:
— Надо пораньше приходить, раненому ночью полагается спать. — И, уже обращаясь вниз: — А ты не крутись и ноги пошире, лапа, мне неудобно.
При этом он продолжал двигать округлыми симпатичными ягодицами.
Я вспомнила свои первые нежности с альфой и чуть не рассмеялась в голос. Прямолинейность тигров умиляет, если сам не принимаешь участия.
Когда я уходила, у парочки снова все наладилось, судя по возобновившимся вздохам.
Значит, противоположная сторона…
Выскользнув на улицу, я почти бегом обошла основной дом поместья и нашла вторую пристройку.
Ведущая в нее дверь была на замке. Пришлось ломать рывком, надеясь, что скрип и скрежет не услышат в центральном здании.
— Кто здесь? — донесся встревоженный родной голос, и в комнате прямо по коридору зажегся свет лампы.
— Это я, Мари, — сказала я, открывая дверь.
— Наконец-то! Ты где была так долго? Я уже чуть волноваться не начал.
Итан сидел в постели, сонный, обложенный подушками. В свете лампы светилась гладкая, чуть загорелая кожа, почти падали на плечи отросшие волосы, искрились в улыбке ярко-желтые нахальные глаза.
Только сейчас я поняла, в каком напряжении находилась все эти дни. Как болели мое сердце и душа. Как не хотелось верить в то, что говорили окружающие и подсказывал холодный разум.
— Ты ждал меня? — на всякий случай спросила я подрагивающим голосом. Нет, слышала я хорошо. Но хотелось послушать еще раз.
— Конечно, — удивленно ответил он. И вдруг немного, на незримое, крошечное движение отпрянул назад, к противоположному краю кровати. Чует, кошак…
— Тогда что ты мне за ужас нарисовал в записке? — шипяще спросила я, подкрадываясь ближе.
— Нарисовал грустное лицо. Означает «скучаю», — осторожно ответил Итан, уже заметно отодвигаясь и спуская ногу на пол.
— Скучаешь? Написать нормально не мог?
Я схватила лежащую с краю кровати подушку и треснула его по плечу. Скучает он! Лица прощальные рисует!
Он слез с кровати и отшагнул, пытался увернуться от нового удара. Как бы не так. Одним движением я перелетела через разделяющее нас препятствие.
Итан попытался поговорить:
— Спокойно, Мари! Я не мог писать, руки дрожали.
— Сволочь! — заорала я, размахнувшись и снова ударив подушкой прихрамывающе отбегающую жертву. — Да ты представляешь, что я только ни передумала, как только эту рожу не трактовала? Вот что, что означает точка в конце?!
Итан на всякий случай поднял руки, защищая голову. Под мышками золотился пушок. На теле не видно было ран.
— Это я ручку расписывал, — ответил он и вдруг низко, радостно засмеялся: — Да ты испугалась за меня?
Ну какие же мужчины бывают идиоты! Как мне не испугаться, его же в полумертвом состоянии увезли. А потом записки странные передают.
Я зло зарычала. А он подался вперед и обнял меня, прижал к себе, сковывая руки и не давая драться.
— Котенок! Мой любимый, заботливый, испуганный котенок.
Он гладил меня по спутанным волосам, а я яростно кусала его за плечо и шею. Сначала злобно рыча, потом фыркая, потом осторожно зализывая укусы. Можно было вырваться, но зачем.
Я успокаивалась. Вдруг страшно захотелось спать, поэтому, когда сильные руки подняли и опустили на кровать, устроили меня рядом, прижимая к теплому, пахнущему домом телу, я фыркнула последний раз, вытерла рукой мокрое от слез лицо и… уснула.