Эпилог 1

В клане я гостила еще пару дней. Но однажды пришло утро, когда настала пора уезжать.

— Я подъеду через неделю, — шептал Итан, перебирая пряди моих волос, — у меня и занятий-то сейчас почти нет, один диплом остался, а вот тебе нельзя много пропускать. Первокурсникам базу дают, отстанешь по материалу, потом догнать сложно будет.

Я всхлипывала, уткнувшись ему в грудь.

— Не хочу уезжать без тебя, — капризничала я.

Он тихо рассмеялся и легко коснулся губами виска.

— Лучше думай о хорошем и готовься к моему приезду. Через неделю я так соскучусь, что проходу тебе не дам. — Он смущенно хмыкнул. Мы никак не могли утолить жажду друг друга. Пару раз у Итана даже возникали конфликты с семьей, которая тоже требовала внимания и времени наследника, — никак мне нельзя уезжать, котенок. Надо определить новый статус лишившихся второй ипостаси, помочь отцу успокоить брожения. Тигры не разъезжаются, хотят меня видеть, как с ума посходили.

Он пожал плечами.

В клане действительно по Итану началось какое-то нездоровое фанатение. Молодые тигры бесконечно увлеченно обсуждали наследника, вспоминали его прежние приключения, детские выходки. Взрослые оборотни восторгались тем, как видна стать и как проявляет себя хорошая кровь. Один из местных поэтов сочинил эпичную балладу о взятии пирамиды, и теперь навязчивую приятную мелодию увлеченно мурлыкало под нос почти все население поместья.

Ко мне относились… снисходительно. Прошел слух, что я — поздно обернувшаяся кошка, поэтому и не пахну как оборотень. В результате обитатели поместья сюсюкали со мной как с ребенком, старались подкормить, смотрели жалостливо и всерьез не воспринимали.

Одна из девушек-тигриц даже поймала меня во дворе после обеда и серьезно начала расспрашивать, что предпочитает в общении и любви Итан, дабы должным образом подготовиться к его завоеванию.

На мое возмущение она мило отмахнулась: «Да брось, ты совсем котенок, а наследнику нужна настоящая женщина».

Это настолько меня обескуражило, что я еще полдня возмущенно пересказывала альфе на разный лад эту историю. А хохочущий Итан требовал немедленных доказательств моей настоящести и конкретно женственности.

Фанатение Итаном зацепило даже его бывших недругов. По крайней мере, Бэнгли носился за ним хвостом, заглядывал в глаза и просил рассказать про ощущения во время боя на лестнице.

— Хорошо, что я уже почти ничего не помню, — делился со мной альфа. — Можно спокойно спать по ночам, а не думать, почему я сделал так, а не по-другому.

На перроне было довольно людно. Многие вышли проводить Люшера и Фороса, они отправлялись в Лоусон одним поездом со мной. Примархи выкупили целый вагон и щедро выделили мне большое купе.

Само прощание прошло сумбурно. Поезд останавливался на маленькой станции всего на три минуты, поэтому вещи буквально закидывали, а в вагон впрыгивали. И когда я махала рукой, все равно осталось ощущение недосказанности и недолюбленности.

Я вытерла мокрое от слез лицо и, отвернувшись от молчаливых примархов, пошла к себе в купе. Когда через некоторое время в него заглянул Форос, чтобы позвать на обед, я сделала вид, что заснула на диванчике.

Впереди предстояла неделя без Итана. Нужно было ее как-то пережить, так почему бы просто не проспать все это время? Учеба, еда и сон всю неделю — по-моему, прекрасный план.

Я приободрилась и тут же захотела есть. Закрутила волосы в строгий узел (пока жду Итана — никаких украшательств) и пошла в общее купе-гостиную, чтобы перекусить. Организм дал понять, что забывать о еде рядом с любимым простительно, но в его временное отсутствие можно себя немного укрепить вкусненьким.

Уже подойдя к неплотно закрытой двери в гостинное купе, я услышала приглушенные голоса беседующих примархов. Остановилась за шаг, так и не взявшись за дверную ручку.

— А как, ты считаешь, я к ней должен относиться? Пусть глупышка растет как мы раньше, никаких тепличных условий. Вспомни старые времена.

Приятный, немного шелестящий голос Фороса звучал спокойно, с небольшими паузами, рассудительно.

— Примарха воспитывают обстоятельства, а не природа. Ты сам знаешь, как легко Шакир потерял зверя, и десяти лет не прошло. А все потому, что остальные с него пылинки сдували, по любой трудности он привык сразу на Совет выходить. Ах, зверь-пантера маленький еще! И все на помощь кидались. Что из этого вышло? Вот то-то. Девочка-примарх — огромная редкость, я лично хочу, чтобы она выжила, а не передала через годик лезвия какому-нибудь пламенному дегенерату, который, в свою очередь, проживет еще меньше. Но перед смертью дел наворотит, а нам с тобой потом расхлебывать придется.

— И поэтому ты ей жизнь специально усложняешь?

Звякнул хрусталь, Люшер себе что-то наливал во время разговора со Змеем.

— Не усложняю, у меня есть и свои собственные задачи, чего таить. Но по дороге почему бы и не поучить малышку. Чем быстрее она лишится своей наивности, поймет, что никто ей не даст свободно бегать, беззаботно учиться и трахаться сутками со своим милым простаком, тем лучше. Оглянуться не успеет, ее начнут использовать в своих интересах самые радикальные организации. А мы не можем позволить появиться марионеточному примарху, нас и так, нормальных, мало.

Оба некоторое время помолчали. Я затаила дыхание в ожидании хоть какого-нибудь шума, чтобы незаметно отойти. Если они себя считают нормальными, то какие же остальные?

Не успела я сделать шаг, как примархи продолжили разговор.

— Мари не нужно воспитывать или искусственно создавать ей обстоятельства. Эта девочка сама найдет себе сложности и сама их красиво преодолеет, — баритон Люшера звучал почти ласково. — Вспомни, какого она проблемного парня-вампира выбрала? Как раскрасила жизнь второму? Она сама для себя опасна. Ты как хочешь, а я буду ее опекать.

— Да ты всех оборотней опекаешь, как детей малых, — засмеялся Змей. — У каждого из нас свои странности, но эта твоя тяга наносить добро, когда не просят, каждый раз боком выходит. И по девчонке — скажи честно. Ты не о юном примархе волнуешься, она тебе нравится. Хорошо, что я на нее не купился. Подрастет, станет помясистее и поразвратнее, тогда, может, повезет девчушке мое внимание заполучить. А ты со своей опекой только отталкиваешь. Самки тяжелую руку любят, у ноги посидеть.

Чуть не фыркнула возмущенно. Тогда я не самка. Мой отчим Фрэнк — добрейшей души человек, а мама его очень любит и уважает. Она всегда мне говорила: «Тот, кто себя защитить не может и подчиняться любит, ищет в мужчине безжалостного воина. А тот, кто с головой на плечах и дружбу ценит, — ищет в паре любовь и уважение».

Поэтому я всегда мечтала о нежном и понимающем муже.

Прижавшись плечом к коридорной стене, я обдумывала, может ли оборотень всегда быть нежным и понимающим. Вряд ли. Если, конечно, он не Итан. А потом меня от рассуждений отвлекли продолжающие беседовать Древние.

— Она плохо реагирует на строгость.

— Да? Редкий экземпляр. Тогда папа Змей станет для нее милым лапушкой. Не то чтобы она мне нравилась, но красотка редкостная, для коллекции попробовать хочу. Вон ее мальчик весь лоснится от удовольствия. Значит, хорошо дает.

— Клыки выбью, даже не думай в эту сторону, — лениво сообщил Люшер.

Я с ним согласилась. И хвост оторву. Уж чьей доброте я не поверю ни при каких обстоятельствах, так это змеиной. Форос никого в грош не ставит. С таким лучше не враждовать, но и дружить нельзя. Односторонняя дружба получится. И что за противоречия? То я недостаточно мясистая, а то можно и попробовать. Прямо глаз от злости задергался.

Некоторое время примархи полушутливо-полусерьезно препирались. Воспользовавшись шумом, я осторожно отходила, уже все тише слыша последние фразы.

— Думаю, Змей, ты заблуждаешься насчет простака и милого мальчика. Не так просто у тигров статус наследника годами держать. Твой прямой приказ у лестницы он проигнорировал. И ты заметил, в каких условиях произошел оборот, когда…

Я медленно, очень осторожно прикрыла дверь своего купе. Сплетники. Своей жизни нет, другим кости перемывают. Хотя насчет моей излишней энергичности Люшер прав, пора остановить все эти глупости и привычку везде лезть.

Все, решено. Я стану самой идеальной девушкой в отношениях, усердной студенткой. Никаких, никаких приключений.