Глава 32 · ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ХОРОШО, СДЕЛАЙ ЭТО САМ

«If you want something done right, you have to do it yourself» (поговорка).

— Заткнись! — рявкнул Итан.

И Бэнгли резко заткнулся, вытянувшись во фрунт. Потом опомнился и зарычал. Наблюдатели вокруг начали смеяться. Получается, даже ненавидевший Итана оборотень слушался его как лидера клана, на подсознании.

На лестнице продолжалась бойня. Темноволосый оборотень со шрамом и светлогривый в безрукавке работали вместе. Один отвлекал, другой со спины резал жертву ножом. Следующим за Бучем ранили, хотя и не так тяжело, молчаливого оборотня из бывших спутников Итана.

Остальные оборотни в пылу собственных поединков не замечали слаженной работы парочки.

— Это нарушение правил! — закричал стоящий рядом со мной один из братьев Сиринов.

— Не докажешь. Скажут, что действовали по наитию, не договариваясь, — расстроенно ответил второй.

Итан стоял, качаясь, не сводя с брата широко распахнутых глаз. Я схватила за рукав ближайшего из близнецов.

— Почему не вытаскивают Буча?

— До завершения конкурса никто не имеет права взойти на лестницу, кроме претендующих альфа-тигров.

Молчаливый гигант, вступивший в конкурс от нашей группы, сам теперь раненный в плечо, внезапно оказался рядом с лежащим ничком Бучем, поднял его и медленно понес вниз.

Какая-то женщина из зрителей заплакала в голос, перемежая умоляющим «Да-да».

Клан замер, даже крики стали тише. Молчаливый шел, покачиваясь, замирая и снова двигаясь вниз. Но атакующая пара уже бежала по следам здоровяка. Удар в спину, всеобщий вздох ужаса. Буч выскользнул из ослабевших рук и покатился по лестнице, взмахивая кровавыми руками. Остановился за шесть ступеней до конца. И замер. Ни звука, ни знака, жив ли. Оставаясь без сознания, он не мог обернуться. Со смертью тела Буч мог потерять человеческую ипостась и навечно остаться в теле животного.

Молчаливый превратился в тигра и, виляя, начал уводить преследователей. Я и глазом не успела моргнуть, как Итан сорвался на первую ступень лестницы. Миг — и просто упал телом на нее.

— Не-е-е-ет!

В горестном мужском голосе я опознала старшего Донахью. Он осознал, что через несколько минут может потерять намного больше, чем думал, когда затевал смену наследника.

— Нет! Нет! — вторили ему братья Сирины.

Вокруг стенали женские и мужские голоса. Оборотни не стеснялись показывать переживания. Эмоции бушевали так, что в огромном зале стало трудно дышать. Итан коснулся ступени и тем самым официально объявил о вступлении в борьбу. Теперь ни помочь, ни помешать ему никто не имел права.

Я дернулась, но дорогу мне заслонили близнецы.

— Традиции нерушимы, — горячо и болезненно зашептал тот, кого Итан представил как Одо.

Наивные, это для них существовали правила и традиции клана. А я, по воспитанию простая человеческая девчонка, рожденная и выросшая вне семейства оборотней, жила по своим законам.

И первый закон гласил: «Защищай то, что тебе дорого, любыми средствами». Поэтому я сделала вид, что смирилась, успокаивая парней, а сама приготовилась к прыжку.

Как только Итан окажется в смертельной опасности, я лучше потеряю лицо, а мой возлюбленный потеряет клан, но зато останется в живых. Я закричу примархом, а если нужно, и обернусь. Я… сделаю все что угодно, зубами прогрызу дорогу…

Возвышаясь над толпой прихлебателей, мне широко улыбнулся Змей. Вот, значит, как. Не факт, что прямолинейные оборотни могли сами спроектировать многоходовку с невозвратным ослаблением семьи Донахью, в тщательно сыгранном плане чувствовалась рука опытного режиссера. Слишком давно Змей мечтал распространить свое влияние на представительный клан тигров.

Но сейчас было не до него. Итан полз на руках в сторону Буча. Я удивленно замечала, что бодрость, вернувшаяся к нему во время нашей прогулки по лесу, опять сменилась слабостью. Мой тигр очень быстро выдыхался. Наконец он дотронулся до ноги брата и, вместо того чтобы потянуть того вниз, замер сам. Руки Итана отчетливо ходили ходуном.

Я зашипела. И почувствовала на плече касание… волка.

— Хочешь, я помогу ему, девочка? — тихо спросил Люшер.

Я предпочту сама оказать помощь, но примарх не догадывается о моей силе. В Хаксе он видел только начало трансформации. Что ж я запомню, кто протягивает руку помощи в трудное время.

— Нет-т-т. — Змей заметил появление Люшера и практически в рывке, раскидывая зрителей, добрался до нас. — Примарх не имеет права нарушать традиции оборотней. Клянусь, если вы вмешаетесь, вмешаюсь и я, приказав всем присутствующим задержать вас. И тогда пострадают многие. А Совет примархов потом поддержит меня.

Угроза была серьезной. Одна команда Змея — и на нас бросится весь присутствующий клан. Тогда за жизнь любимого мне придется заплатить жизнями его родных.

Змей поднял палец.

— Мари, я обещаю, что, если ты не нарушишь обычаи и не вмешаешься, и Буч, и Итан останутся в живых. Клянусь. Но! Вмешаешься — и я начну войну.

Люшер с удивлением понял, что предложение Змей делает совершенно не ему. Форос даже не смотрел в его сторону, буравя меня глазами.

Толпа ахнула. Итан зажал брата под мышкой и теперь волок его вниз. Перед ним встал оборотень в безрукавке и толкнул моего альфу ногой. По лицу. Еще и еще раз. Лениво избивая бывшего наследника перед публикой. Не давая продвигаться, издеваясь.

Упираясь локтями, Итан пытался двигаться вперед, снова и снова утыкаясь в ноги играющего с ним оборотня. Его лицо в кровавых подтеках было странно искажено, один глаз заплыл. Это было поражение.

Сначала ему сопереживали, а потом островками в толпе начал вспыхивать смех. Двуликие не уважали признаки слабости.

— Целуй ему ноги! — закричал чей-то глумливый голос.

— Все будет хорошо, — шептал Форос, но я уже не слушала.

— Меняйся! — заорала я в лучших привычках эмоционально несдержанных оборотней. Закричала собой, обычным человеческим голосом. Переживая, как влюбленная девушка, у которой разрывалось сердце. Вкладывая в крик всю веру в любимого. — Итан, у тебя есть зверь, я его видела!

Светлогривый пнул моего альфу в плечо и недовольно обернулся ко мне:

— Девка, не переживай, сегодня к тебе придет настоящий тигр.

Он сообщал еще какие-то подробности своего обещания, но все смотрели на то, что творилось на ступенях.

Итан сел, повернув в мою сторону почти ослепшее лицо. И беззвучно закричал. Задергался. Его тело замерцало, заискрилось сполохами. Я счастливо и громко рассмеялась. Да, я не знала точно, только подозревала, у него есть зверь. Но оказалась права.

Внезапно контур его фигуры затуманился, и на ступенях, опираясь мощными лапами, нервно хлеща себя по бокам хвостом, появился огромный золотой тигр.

Зверь повернул морду налево-направо, оглядывая зрителей, потом посмотрел на тело Буча. И, подцепив клыками за одежду, потащил брата дальше вниз, по дороге оттолкнув удивленного светловолосого.

Опомнившись, тот бросился следом, размахивая ножом, и тут же получил случайный удар мотающимся хвостом по ногам, от чего споткнулся и упал, громко ругаясь.

Аккуратно спустив брата с последней ступени, Итан развернулся и запрыгал наверх за следующим пострадавшим.

Ситуация начала приобретать гротескный оборот. По пирамиде вприпрыжку бежал тигр, за ним, никак не успевая, сыпля проклятиями, торопился светловолосый оборотень в безрукавке. Когда тигр под смешки недоумевающей публики опять спускался вниз со стонущей добычей в зубах, его преследовали уже двое.

Молодежь начала биться об заклад, кто будет первым. Или Итан принесет всех раненых, которым доктор Тито уже оказывал помощь, или его все-таки хоть немного заденут ножом. Пока в этой странной игре побеждал Итан. Он принес к основанию лестницы еще двух пострадавших. К этому времени за ним бегали уже трое претендентов на место наследника, все трое в человеческой ипостаси, размахивая оружием.

Над ними в голос потешались не знающие снисхождения зрители. Буквально за минуты Итан превратил жестоких убийц в посмешище.

Противники не выдержали и сплотились окончательно. Они начали перекликаться, советовать партнерам, как встать и куда смотреть, чтобы лучше достать тигра. Невольно признав тем самым наличие договоренности между собой.

— Сговорились! — закричал рядом со мной один из братьев Сиринов. — Все слышали? Это сговор!

У подножия лестницы доктор привел Буча в сознание. Тот превратился в тигра под вздохи и радостное обсуждение столпившихся вокруг родственников. Взахлеб облегченно зарыдала домоправительница, прижимая ко лбу лапу. Привставали на локтях, приходя в себя, остальные участники.

Я не отрывала взгляда от золотого тигра, просто не могла смотреть никуда больше. Только Итан. Ловя малейшее движение, затаив дыхание. Последнее время я привыкла себя чувствовать сильнее всех, всем помогать и поддерживать. Даже моя скромность и подчиненное место в олимпиадной команде ощущались скорее игрой. Я разрешала остальным воспринимать меня слабой девушкой, разрешала обо мне заботиться. Но стоило только захотеть, и ситуация поменялась бы.

Подсознательно моя пантера считала Итана умнее, но все-таки слабее. И впервые мое внутреннее животное замерло и по-настоящему любовалось зверем.

— Что происходит? — озадаченно забормотал рядом Форос. — Мне говорили, что он очень ослаб, даже видеть должен плохо, не говоря о реакциях.

На лестнице трое заговорщиков сражались против моего тигра, сейчас прорывавшегося за последним раненым. Мягкими ударами лап, припаданиями в сторону, неожиданными отклонениями тигр ухитрялся двигаться и двигаться вперед. Казалось, оборотни были просто неуклюжими, постоянно промахивались, нанося удары в воздух буквально в паре сантиметров от золотой шкуры.

— Парень не выглядит слабым. Давно я не видел такого редкостно здорового, в отличной форме, экземпляра тифа. Он с ними играет, — ответил Люшер, лучше Змея разбирающийся в нюансах прямого боя.

Драк он видел — и тем более участвовал в них — сильно побольше, чем осторожный змеиный примарх.

Когда золотой тигр почти подобрался к последнему пострадавшему, большому оборотню в тигриной ипостаси, первому пытавшемуся спасти Буча, противники, наконец, сообразили, что делать. К шее ослабевшего от ран зверя темноволосый оборотень со шрамом прижал нож. И на глазах Итана начал медленно надрезать.

Толпа ахнула. Убить в бою, на пике эмоций — это одно, а вот так, осмысленно и грязно подманивая другого зверя, выглядело совсем не по-тигриному.

В троих понеслись проклятия. Если до этого они с трудом переносили издевательства, то теперь уже не могли устоять и начали отвечать такими же оскорблениями. Светловолосый от ярости постоянных промахов разодрал не только собственную безрукавку, но и кожу на груди, покрывшись мелкими надрезами. А третий не выдержал эмоционального давления. Бросив оружие, он обернулся в тигра.

Время замедлило бег. Нож резал шею. Золотой тигр взбесился, опустил голову и начал рыть задними лапами, взрезая когтями мрамор лестницы, как обычную бумагу. А потом прыгнул, сбивая как раненого, так и его мучителя. Удар лапы, рывок. И в ахнувшую от изумления толпу полетела… оторванная голова. Брызги крови оросили двух оставшихся претендентов, человека и тигра, тут же с криком ненависти и рычанием ринувшихся в бой.

В зале становилось все тише. Смолкали обсуждения, возгласы, подбадривания. На глазах всего клана происходила… извращенная бойня.

Вот Итан схватил за руку одного из противников и просто откусил ее. Оборотень мгновенно начал оборачиваться и тут же получил мощный, взрезающий бок удар лапой.

Золотой тигр развернулся, чтобы напасть на оставшегося тигра. Тот завизжал, поджал хвост и попытался убежать. Лишившийся руки тоже пополз вниз. Игра становилась жестокой и неотвратимой. Золотой зверь, догоняя то одного, то другого, не давал им уйти с лестницы, подбрасывая лапой наверх и раня, раня, раня.

Его глаза горели красным, движения были легкими и молниеносными. Поступательно и целеустремленно, дожидаясь именно тигриной ипостаси, он забрал зверей у оставшихся противников. В полном молчании зала.

После этого взял за загривок бессознательного молчаливого и выпихнул тигра с лестницы. Осмотрелся. И медленно, плавно ступая, пошел наверх. Остановившись посередине, кошак завертел головой, встряхнув шкурой так, что во все стороны взлетела мелкая кровяная морось. И пошел дальше. До верхней площадки.

Когда он развернулся на ней и мягко рыкнул, стоящие впереди братья Сирины подняли вверх руки-лапы и зарычали в ответ. Весь зал, оборотень за оборотнем, начал вздымать над головами этот неясный мне знак. Тихий, волновой рык накрыл пространство.

Только небольшая группа волков в углу и я с примархами остались островками непонимания. Даже Бэнгли с друзьями замерли, подняв руки в этом жесте. Расширив глаза, они смотрели на Итана, уже поставившего лапу на одно из кресел.

— Объявляю наследником клана Итана Донахью, — произнес властный, рокочущий голос отца. На середине предложения звучание дрогнуло, но тут же снова окрепло.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Форос, нервно оглядываясь.

— Да уж, неожиданно, — протянул волк. — Поздравляю, Мари. Чистая красивая победа.

Я смотрела на любимого. Нужно было радоваться, но меня все еще не отпускала рефлекторная дрожь.

Все хорошо. Все же хорошо. Люди вокруг начали двигаться, переглядываться, говорить. Итан двинулся вниз, прямо в шаге превращаясь в человека, не останавливаясь, нисколько не смущаясь обнаженного тела. Шел уверенно и сильно, без слабости, еще недавно мучавшей его.

— Наконец Итан отбросил все эти глупые предубеждения о жалости к побежденному, — восхищенно сказал Одо Сирин, самый эмоциональный из братьев. Его глаза сияли, он тяжело дышал, как будто участвовал в схватке сам.

У подножия лестницы наследника встретил глава клана Донахью-старший и накинул на плечи Итана плащ.

— Прошу клан и гостей в приемный зал. Мы подойдем с наследником немного позже, — объявил он.

Итан что-то тихо сказал отцу, благожелательно кивнул и пошел в мою сторону.

— Форос, объясни-ка мне, непонятливому, — сказал Люшер, глядя на приближающегося альфу, — почему не вмешиваться ты просил именно мисс Ерок, а не своего старого заклятого друга, благородного меня.

— Объясню, почему бы и не пояснить для некоторых всех из себя благородных, но не чующих дальше своего носа. Если сильно удивлю, то за тобой услуга. Пойдем поговорим, оставим наедине влюбленную парочку, вечно сующую нос не в свои дела и мешающую большим дядям.

Люшер блеснул белыми клыками в открытой, но весьма опасной улыбке.

— Если бы парочка не помешала Драгомилу, валяться бы тебе ковриком у его камина. О, да ты не в курсе… Тогда и я кое-чем тебя удивлю в ответ на услугу.

И два прагматика, два давних неприятеля, политика и стратега удалились обмениваться информацией.

— Как ты? — спросил подошедший альфа и наследник клана.

— Дрожу до сих пор. Никак в себя прийти не могу.

Он наклонился, прижавшись лбом. У него был гладкий, ровный лоб, который мне так нравилось гладить утром пальцем. Итан просыпался и всегда прижимался ко мне, вот так, как сейчас. Как будто делился мыслями, эмоциями, всем собой, открытым, широким, теплым.

— И для меня все как в тумане, на одних инстинктах двигался, представляешь?

— Это было очень красиво. Ты стал… сильнее.

Он засмеялся, отстраняясь и потираясь носом о нос. Шепнул, дыша прямо в губы:

— Это было как в сказке. Внутри как струна зазвенела. Меня избивают, кровь, глаза не видят, а внутри полно энергии, сила аж гудит, и зверь, зверь бежит навстречу, врезается в меня. Прямо дух вон. Раз! — и мы вместе. Кстати, насчет энергии, тебя в какой комнате поселили?

И он прижался весьма впечатляющим возбуждением.

— Вот дурак, — звонко треснула ладонью по голой груди. — Еще официальная часть впереди. Я должна выглядеть приличной девушкой, а не кошкой с сеновала. И живу я в гостинице, ты с этой дракой совсем забыл? Мне ваша домоправительница в жилье отказала.

Он помрачнел, оглянулся, выцепив у дверей опустевшего зала двух застывших охранников.

После того как один из них подбежал и получил распоряжение о выделении мне комнаты, Итан обнял меня и повел на выход.

— Алейна после гибели моей мамы несколько лет была фавориткой отца, но супругой он ее так и не назвал. Меня она любит. Воспитывала как сына, но характер у нее портится с каждым годом. Замуж так и не вышла, а отец как специально любовниц каждый месяц меняет. Требует, чтобы она им прислуживала и угождала. Вот Алейна и бесится.

Мы вышли в коридор и как будто для подтверждения увидели мистера Донахью, обнимающего совсем юную девушку, хорошо бы совершеннолетнюю. При виде нас он поощрительно шлепнул ее по попе, что-то многозначительно буркнул на ухо и под заливистый девичий смех пошел нам навстречу, довольно встряхивая седой, представительной гривой волос.

— Молодец, сын. Горжусь тобой. Форос сейчас проходил, очень тебя хвалил. Отличная стратегия — притворяться слабым и вызнать все сговоры среди молодых. А потом, как ты их, одной лапой.

Глава восхищенно хмыкнул. Итан вежливо выслушал, не перебивая, затем сказал в своей хорошо знакомой мне спокойной манере:

— Не слушал бы ты, отец, этого старого мошенника с ядовитым жалом вместо языка. Надо почаще на каникулы в клан приезжать, а то совсем ты мой характер забыл. Даже ради выигрыша я не буду так мучить переживаниями семью. Никогда бы от тебя не таился, что здоров. Ты мой отец, какой смысл тебя обманывать?

Глаза лидера подозрительно заблестели. Он откашлялся, подозвал юную спутницу и заявил, что ему пора в зал, а Итану лучше бы быстрее переодеться, а не в одном плаще разгуливать.

— Вы ему, мисс Ерок, тоже скажите. А то оглянуться не успеете, как молодые тигрицы на наследника западут.

И подмигнул сыну.

Мой альфа крепче обнял меня за талию, прижимая к себе.

— Мари может не волноваться, я давно все решил. Скорее небеса рухнут, чем я на другую посмотрю. Одна она для меня.

Бровь старшего Донахью резко взлетела наверх. Прежде чем уйти к гостям, он посмотрел на меня оценивающе, как будто я неожиданно перед ним появилась, а до этого он видел что-то другое, несущественное.

Как только его отец повернулся спиной, Итан схватил меня в охапку и, пользуясь безлюдностью коридора, начал горячо целовать.

— Не могу долго без тебя, — признался он, жарко дыша в губы. — С ума схожу, если вижу, а обнять нельзя.

Мы целовались, исступленно прижимаясь друг к другу. Он схватил обеими руками мое лицо, как ему особенно нравилось, и гладил большими пальцами по щекам. То вглядываясь, то снова приникая ко рту. Мои губы горели, заласканные и закусанные. Я отвечала тем же. Обхватив его за талию и позволяя тереться бедрами, тоже, наконец, отпускала нервное напряжение, успокаиваясь, что все позади. Прижимая любимого к себе, живого и невредимого.

— Нельзя, — жалобно простонала я, когда он попытался поднять спереди юбку. — Тут ходят.

В подтверждение моих слов в коридоре громко хлопнула дверь, а в нашу сторону понесся громкий, приближающийся звук шагов.

Мы с неохотой оторвались друг от друга и увидели вылетевшего из-за угла, сжимающего кулаки и красного лицом Люшера.

— Примарх?! — зарычал он в негодовании.

Все-таки Форос сдал меня. И, скорее всего, неплохо эту информацию обменял.

— Да как ты посмела не представиться?

— Мисс Мари Ерок, студентка, — твердо сообщила я. — По-другому пока не хочу.

— Моя пара и любимая, — присовокупил Итан, — будет представляться как захочет и если захочет. А сейчас не мешайте, мистер Люшер, вы же видите, мы целуемся!

— Вижу! Щенок, — ругнулся с долей восхищения примарх. — Зря радуешься, еще посмотрим, кто кого.

Мой милый, уравновешенный Итан, склоняясь надо мной для продолжения поцелуя, отрастил крупную золотую лапу и показал примарху… оттопыренный средний коготь.

— Мне понравилось, как ты сегодня Бэнгли послала, — сказал он и поцеловал. Сладко.

Люшер резко развернулся и ушел. А мы продолжали целоваться. Потом Итан переодевался. И мы еще целовались. Торжественный обед. Поздравления. Пришлось быстро уйти, так как в коридоре было спокойнее. И можно было целоваться. Кружилась голова, и ничего не хотелось. Только смотреть в глаза любимого и чувствовать его губы.

Пришел дежурный и сказал, что мне выделили комнату. И эта новость оказалась очень кстати.

Несколько раз. И еще несколько раз. А… неважно. Кто там считал.