Глава 13

Лиза

— Ты ее знаешь? — багровый Кравцов становится еще краснее, хотя куда уж.

— Не так, чтобы близко, но да, — отвечает Никита.

Кравцов большой дядька, но это не мешает ему быстро реагировать. Недолго думая, он размахивается и заряжает Никитосу прямо в скулу. Ууу… больно, наверное.

Отдаю должно Никите. Он не падает мешочком к нашим ногам, а лишь покачнувшись, начинает матерится.

— Ты вообще охуел, что ли! Какого черта!

И тут на арену выхожу я. А что, отсиживаться за красивой широкой спиной Никиты? Не… попка у него такая… прямо ух! Но, блин, я буду не я, если не влезу в разборки по самые уши. Вообще, одновременно странно и жутко приятно, что совершенно левый малознакомый мужик, вступился за меня. Конечно, я жестко спалила факт нашего знакомства, надо было промолчать, или нападать на Родиона, но точно не благодарить Никиту.

Кравцов замахивается снова, а я ору, да так, с рыком и со всей присущей мне наглостью:

— Стоять-бояться, руки вверх! — и ладно я б так кричала, если бы угрожала ему оружием, а так… кроме руки в боки и взгляда с молниями, мне устрашать больше нечем…

Кравцов замер, так и не донеся руку до носа Никиты. Смотрит на меня, потом на Ника. Опускает руку и, в полной растерянности и какого-то внутреннего смущения, спрашивает:

— Кто ты?

— Кто я? — переспрашиваю. В моем тоне: и гнев, и возмущение, и непонимание, как Родион может Меня не узнать! Прошло всего ничего, а он уже стер меня из памяти. Человек, который испоганил мне карьеру, не помнит меня! Получается, что таких событий у него масса, и они идут общим фоном, не откладываясь в памяти. — Я, Елизавета Евгеньевна Воробьева!

Никита опирается пятой точной о стол, трет пострадавшую скулу, но все же остается стоять между нами, боясь за мою худосочную шкурку.

— И? — Разводит Кравцов руки в стороны, дает понять, что мое имя ему ни о чем не говорит. — Накидывай события, что я должен вспомнить?

— Ах, ты ж гад! — кидаюсь на него с кулаками. — Сейчас так напомню, всю рожу расцарапаю, запомнишь надолго. — Никита перехватывает меня за талию и прижимает к себе, а я, бешенной кошкой шиплю и рычу, пытаясь до него дотянуться.

В который раз за эти считанные минут Кравцов обомлел. Явно он не встречал ранее таких сумасшедших, как я. Фраза, которую он выдает, остужает мой пыл, приходит понимание, что он реально не знает кто я.

— Я что, тебя трахнул и бросил? Хотя… я б тебя точно запомнил, если только не был пьян в говно, но когда я в говно, то у меня не стоит.

Замираю в руках Никиты и смотрю в глаза Родиона. Там ветер, играющий и подкидывающий какой-то уличный мусор, явно не относящийся к моей персоне.

— Ты реально не помнишь меня, — нет, это не вопрос, а утверждение. — Пусти, не трону я его, — говорю Никите, и начинаю вертеться в его руках. Никита лишь хохотнул и отпустил. Не верит, что я могу быть опасной. Зря.

Отхожу от них и сажусь на подоконник. Они оба стоят возле стола и рассматривают меня. А что, я хороша! Есть на что посмотреть.

Недолго рассматриваю Кравцова, а потом начинаю рассказ.

— Полгода назад, а точнее в январе я была назначена прокурором по твоему делу. Твои адвокаты решили действовать через моего мужа. Теперь уже бывшего. Знаю, репутация у него… та еще, как оказалось взятки для него норма. С вашей стороны поступило предложение-угроза. Предложение, так как оплачивалось и очень недурно, а угроза, потому что с того дня, как мой муж взял эти деньги, начался прессинг в мою сторону. Муж говорил, что практически каждый день к нему приходят головорезы, и угрожают расправой, а то, что ждет меня… чуть ли не наркопритон и роль проститутки.

Глаза Кравцова ползут на лоб, а я продолжаю. На Никиту даже не смотрю.

— Мы встречались в зале суда, но ты никогда не смотрел по сторонам, только под ноги. Может ты и не заметил меня или делал вид, но, когда твои адвокаты отчитывались тебе о проделанной работе, неужели не называли мою фамилию?

— Бля, да я тогда такой заебанный был, что реально никого не помню. Да, решали все адвокаты, они у меня профи, но никакого трэша я не заказывал. Сейчас, когда ты напомнила, я припомнил фамилию Воробьев, мелькала такая. Бабки передавали, но, во-первых, он сам вышел на адвокатов, а во-вторых, уверял, что поменяет прокурора на более сговорчивого, только надо потерпеть… Что он там делал, я не знаю. Без бэ… Туда-сюда, тянули, откладывали заседания, а потом бах, и новый прокурор. То полгода не могли ничего предпринять, а то за две недели и суд, и решение в мою пользу.

Я задумываюсь. Мог ли Арсений все придумать? Просто взять бабки, договорится с каким-то помазанным прокурором, а потом сживать меня со свету, рассказывая страшилки, кормя баснями и придумывая страшные расправы, зная, что я не пойду на сделку? Конечно! Как оказалось, мой бывший — редкостная гнида.

— Оторву яйца, козлу малахольному! — рычу сквозь зубы. Видно, у меня такой грозный вид, что Кравцов делает шаг назад.

— Кому?

— Бывшему. Ты понимаешь, — поясняю ничего не соображающему Родиону, — он тупо меня развел. Каждый день придумывал фантастические истории о том, как меня будут бить-убивать и насиловать, а сам ждал, пока я эмоционально сдамся. Просто ждал… каждый день, капля за каплей, добавляя нюансы, мелочи, рисуя красочные события моего не радужного будущего. И я ж верила! Тряслась, боялась, оборачивалась, паранойя накатывала, крыша ехала. И я написала рапорт и уволилась, вот почему появился новый прокурор. Уверена, что это его дружок Петровский.

— Я не помню фамилию, — махнув рукой говорит Кравцов.

— И как тебя, с таким букетом статей отпустили-то? — смотрю на него исподлобья.

— Раз у нас вечер откровений, и стриптиз отменяется, — вздыхая говорит Родион, — то расскажу, как было. Я полез в залупу со следаком, уж много он требовал, просто послал его, а он мне накинул пару висяков. На том этапе решить что-то не было возможности, поэтому пришлось договариваться с прокурорскими. Я реально не знал, что да как…

— Тогда, — широко развожу руки в стороны, и строю гримасу, — пардон муа… Ничего я у тебя не успела найти, ничего о тебе страшного не удалось раскопать. Разойдемся, как в море корабли.

— Кстати, о море. Пойду отолью, а то лопнет мой мочевой. Напугала ты меня Елизавета, пиздец как! Надо же, влезть в кабинет, — бурчит он, идя к выходу.

Перевожу взгляд на Никиту Андреича. Он смотрит на меня изучающе-осуждающе.

— Что? — спрашиваю его.

— Ты вообще без башки. Оторви и выкинь. Самое обидное, что ты меня использовала. Тот поцелуй, приглашение домой, флирт… заливала о дружеской, — делает кавычки пальцами, — близости и понимании с полуслова.

— Ты слишком остро все воспринимаешь, — успокаиваю, как могу. У меня пиликает телефон в заднем кармане штанов, оповещая о новом сообщении.

Никита криво усмехается:

— Прямо мастер шпионажа, — да, странно, что мой не выключенный телефон, не выдал меня раньше. Читаю сообщение, а потом поднимаю на него глаза. Ник ждет, что я отчитаюсь, кому это я понадобилась. Как муж ревнивый, ей-богу!

— Это рассылка. Приглашают на курсы игры на укулеле.

— Куда тебе на курсы укулеле! Ты ж мастер! Окулевшая в край! Только ты можешь так выбесить на ровном месте!

— Опыт… Стаж… Квалификация…

Тут возвращается Кравцов.

— Слушай, я тут подумал… А подружки у тебя нет такой же звезданутой, и чертовски красивой, а? Нравятся мне такие бабы, как оказывается! Я б с такой пофестивалил, — вот удивил, так удивил. Что он там делал в туалете? Как тонка грань между неприязнью и похотью… Только хотел прибить, уже мечтает присунуть, — но, я так понимаю, что у вас, — он тычет сначала пальцем в меня, а потом в Никиту, — шуры-муры?

— Подружку не советую, — отвечает за меня Никита, — та вообще взрыв мозга. Вызывает только желание засунуть два пальца в рот и…

— Наговариваешь ты на Аллу. Она просто свободная личность, — пытаюсь защитить подругу. — И у нас…

— Все очень серьезно, — перебивает меня Никита. Его взглядом можно высечь искру.

Прикусываю губу изнутри, чтобы не ляпнуть лишнего. Уже достаточно наговорила.

— Я так и понял. Ладно, давайте по домам. Настроение ниже плинтуса. Ты через дверь выйдешь, — обращается Кравцов ко мне, понятное дело подтрунивая, — или через окно полезешь? Могу поддержать, или придержать.

— Пойду традиционным путем.