Глава 22

Никита

Приехали мы ко мне домой уже в начале третьего. Глаза слипаются, но жрать охота.

— Первый раз занимаюсь этим в три часа ночи с красивой девушкой, — говорю, рассматривая Лизу.

— А со страшненькими, значит, приходилось? — с набитым ртом, интересуется она. — И чем именно?

— Ем.

— А… Тут дело такое… Жрать захочешь, и с красивой будешь лопать, и со страшилищем, и с поросятами и коровами в хлеву. Организм не обманешь… природу не проведешь… — поучительным тоном, произносит Лизок.

— С красивой-то приятней, — делаю логическое умозаключение, — аппетит лучше.

Как бы я не злился на нее ранее, сейчас смотрю, и понимаю, что просто рад ее присутствию в моей квартире. Может я сглупил? И моя обида не обоснована? Напридумывал себе разного, а по итогу, вот сидит она рядом, и хорошо… И прошлое уже осталось в прошлом, а что прошло, уже не так и важно.

— Что это ты так на меня смотришь? — встрепенувшись, интересуется дама моих дум.

— Как так? — наверное, пока я прибывал в нирване, мое лицо приобрело придурковато-счастливый вид, выдавая с потрохами.

— Не вздумай! — восклицает она. — Забудь. Откинь эти дурацкие мысли. Я тебе запрещаю, так меня рассматривать!

Да что ж такого выражало мое лицо, что так ее напугало?

— Ты о чем?

— Ты так на меня смотрел, словно собрался влюбиться!

— Пф… — невольно начинаю улыбаться, — скажешь тоже. Где я, а где любовь? На разных полюсах. Просто ты с таким аппетитом уплетала мамины пирожки с картошкой, что невольно залюбовался.

— Вот с этого все и начинает, — дожевывая очередную порцию пирожка, сообщает Лиза. — Сначала любуешься, потом ищешь плюсы, примечаешь разные мелочи, а потом «БАХ!», и любовь. Сразу предупреждаю, что я тебе себя не советую. Хочешь, я тебе все свои минуты выдам, сразу отвернет?

— Чудная ты… Говорю ж, что тебе показалось. Чтобы в тебя влюбиться, надо начать крепко прикладываться к бутылке, или быть мазохистом. А я к алкоголю равнодушен, да и от унижений и насилия, я не получаю неземного удовольствие.

— Вот и отлично. Куда меня спать положишь? Глаза просто слипаются.

— Давай без выкаблучиваний, неохота выдавать тебе постельное, раскладывать диван, стелиться…, короче, ложись со мной.

— Ух… — громко вздыхает Лиза, вылезая из-за стола, — как я наелась… Веди уж, прынц…

Заходим в спальню. Достаю из шкафа одну из своих футболок и бросаю Лизе. Она хватает ее налету и отворачивается. Ну и я, как истинный джентльмен, отворачиваюсь и начинаю раздеваться. Все бы ничего, но в зеркальной поверхности шкафа я прекрасно вижу процесс ее раздевания. И то, как она, сняв футболку, расстегивает бюстгальтер, и то, как резким движением сняв штаны, выпячивает красивые полужопия в стрингах, не остается без моего пристального внимания. Хорошо, что оставляет их на месте, одергивает футболку и, пока поворачивается, я успеваю отвести взгляд, словно и не подсматривал за ней.

Лиза откидывает край одеяла и, только было собралась юркнуть под него, как резко передумывает и, сдвинув брови, интересует у меня:

— Ты тут никого на этом постельном белье не укладывал до меня? Мне вообще по фиг, просто брезглива малость.

— Нет, не укладывал, — криво ухмыляясь, заверяю нежданно-негаданную гостью. — В этой кровати сплю только я.

Лиза кивнула каким-то своим мыслям, и все-таки улеглась в кровать набок, лицом от меня, положила ручки под щеку и все, молчок.

Ложусь на свою половину и выключаю свет.

Один вопрос не дает спокойно уснуть.

— Лиза, ты спишь?

— Не-а.

— А каки у тебя минусы?

— Храплю во сне, — ни секунды не задумываясь, отвечает Лиза, — а еще характер на любителя, дотошная, придирчивая, несговорчивая, въедливая, язык без костей…

— Я понял, — перебиваю ее, — что ничего хорошего, — даже можно сказать с грустью, подбиваю итог всему сказанному ею.

— Угу, одни минусы. И это я еще не закончила все перечислять. Там много, — зевает, — разного. Один вынос мозга, и никаких тебе плюшек, и бонусов, — уже более тихо говорит Лиза, засыпая.

Закрываю глаза и погружаюсь в дрему. А одна мысль продолжает назойливо вертеться в голове: «Врет, как дышит». И меня смывает…

Просыпают от пинка под зад. От такого резкого пробуждения, сердце поскакало в пляс. Как говорила моя бабка: «Душа еле успела вскочить в тело».

А вот и причина. Лиза развалилась на кровати: руки раскинула, а одну ногу подтянула так, что колено упирается в мой копчик. Не знаю, как насчет храпа, не слышал, а вот ее манера разлаживать свои кости по периметру кровати — напрягает.

Поерзал, поерзал, а толку-то, только еще больше углубил ее острую коленку между своими булками. Нет, так не пойдет. Принимаю сидячее положение. Поворачиваюсь в ее сторону и рассматриваю. Красивая, что сказать. Волосы разметались по подушке, причем уже моей, ворот футболки съехал чуть в сторону, открывая вид на выпирающую ключицу. Остальное скрывает одеяло.

Вот почему она не может быть такой милой, молчаливой, умиротворенной в бодрствовании, как во время сна? Была б она покладистой кошечкой, я б ее приютил, а так… сплошной головняк. Хотя, один громадный плюс, так и маячит перед носом — это ее совершенное тело, с которым секс умопомрачителен. Жаль нельзя отвинтить голову, как роботу, или перепрошить, заменить материнскую плату, или… Да что об этом думать, нельзя же.

Взял телефон в руки. Начало десятого. Пойти выпить кофейку, что ли? У меня утром никаких дел, хоть и понедельник. А у Лизы? Надеюсь, что тоже.

Достаю их шкафа спортивки и чистые трусы, и иду в ванную. Надо принять душ, а уж потом кофе.

Быстро справившись в ванной, иду на кухню. Достаю свою любимую кружку и ставлю в кофе машину. Как только капнула последняя капля, на пороге появляется заспанная Лиза.

— Утро не доброе, — бурчит и падает на стул. — И мне сделай, а то я глаза разодрать не могу.

— А почему не доброе? — интересуюсь у Кобры Мегеровны, и тянусь за другой кружкой.

— Стерва внутри меня не выспалась. Хочет кого-то придушить, а потом выпить кровушку, — трет руками лицо и зевает.

— Ты когда-нибудь, хоть чем-нибудь, бываешь довольна?

— Редко, — ставлю перед ней кружку и сажусь напротив. — Я ж вредьма.

— Это что-то новенькое. Почему-то мне не верится, что ты такая. Наговариваешь на себя?

— Наоборот, раскрываю тебе все свои секреты, чтобы не вляпался ненароком.

— Слово-то какое подобрала. Вляпаться, — повторяю его по слогам. — С тобой сложно.

— Очень даже легко… — отпивая из кружки кофе, говорит Лиза, — только когда я далеко, или на фотографиях. Тут главное соблюдать дистанцию.

— Я понял, — меня озаряет мысль, — ты все это говоришь, только чтобы не расплачиваться за долг. Так вот знай, ничего у тебя не выйдет. Ты пойдешь со мной на мероприятие, поняла. Я уже озвучил, что приду плюс один.

— Как быстро ты меня рассекретил, — бурчит недовольно Лиза. — Ну ничего, что нас не убивает — дает нам неадекватное чувство юмора, и нездоровые методы адаптации. Один вечер в компании твоих друзей уж как-нибудь переживу. А если все будет плохо, то просто напьюсь.

— Господи, откуда ты такая взялась, — поднимаю глаза к предполагаемому небу, смотря при этом в потолок. — Вот смотришь на тебя — принцесса, как рот открываешь — шпана дворовая, а ты же уже не подросток…

— Ага, я тетка преклонных лет. Скажи еще, что в древние времена, в моем возрасте, можно было рассчитывать только на пансион для пожилых неудачниц. О, а если вдруг залечу, то сразу попаду в категорию старородящих. Так, что ли, по твоей логике? — молчу, рассматривая это чудо из чудес. — А вообще, скажу тебе из личного опыта, трудно быть принцессой, когда у тебя характер бородатого кавказца Магомеда. В какой сказке была такая, а?

— Язык у тебя, как помело. Вот главная твоя проблема. Смотри у меня, договоришься… — не успеваю закончить свою угрозу, как тут же прилетает ответочка.

— И что это такое-этакое ты собрался мне показывать? Фраза прозвучала, как угроза. Я, вроде, все уже у тебя видела. Ничего устрашающего…

— Могу еще раз показать, закрепить, так сказать.

— О, нет! Времени нет. Работа, работа и еще раз работа. Надо бежать, зарабатывать себе на всякое разное… Ты же знаешь, что женщине много не надо. Ей нужно все!

Лиза поднимается и уходит в спальню. А я сижу, словно мешком муки по башке стукнули.

Через минуту возвращается уже одетая.

— Ну все, я пошла. Можешь не провожать. Ты, это, маяки, когда там увеселительная программа намечается. Я помоюсь, побреюсь, наведу марафет, платьице покрасивше выберу, хрустальные туфельки с антресоли достану и пыль сдую.

— Обязательно, — заверяю ее кивая, — и позвоню, и сообщение пришлю, и домой к тебе приеду напомнить, и лично заберу, и отвезу на мероприятие. Не переживай, на твой рабочий график это никак не повлияет, выходной будет.

— Хм… мне-то что? — пожимает она плечом. — Все, чао.