Глава 23

Лиза

Третий день моего абсолютнейшего счастья.

Никто ко мне не приходит, не жалуется на жизнь, не засоряет мозг своими проблемами, не просит помощи, не пичкает меня своим негативом, поднимая мне сахар… короче, пятьдесят три часа беззаботного существования. Позитив в чистом виде.

— Генрих, — обращаюсь к коту, который развалился на кухонном подоконнике, — сегодня у нас рыбный день, хоть и не четверг, конечно, но… что нам мешает порадовать себя, таких красивых.

Кот довольно муркнул, соглашаясь с термином «красивые», а я принялась доставать из холодильника свои кулинарные шедевры. Первой на стол приземлилась селедка под шубой.

— Как я о тебе мечтала, — шепчу ей, склонившись над блюдом. Сделала я ее еще вчера поздно вечером, но совесть не разрешила мне слопать ее тут же, а велела идти спать, и грезить о ней весь рабочий день, — теперь ты от меня не уйдешь, — хитро прищуриваю глаза и потираю руки.

Вторым, вылетел на стол контейнер с жаренным хеком. Греть или съесть холодным? Дилемма… Открываю крышку и вдыхаю аромат рыбы и лука.

— Ладно, не такой уж он и холодный, — поворачиваясь, ставлю в известность кота. Глупо, конечно, с моей стороны общаться с котом, но на данном этапе, Генрих подходит по всем критериям к моему отшельническому настроению.

Кот, унюхав запах рыбы, оживился. Вскочил и стал пританцовывать на подоконнике, привлекая к себе внимание мяуканьем.

Третьей на стол стала бутылка пива. Я его особо не люблю, но иногда пробивает.

Только было уселась на стул и подвинула к себе блюдо с селедкой, как мою идеальную идеальность нарушил дверной звонок.

— Может прикинемся, что нас нет дома? — смотрю в желто-зеленые глаза кота с надеждой. Но этот гад не реагирует, а гипнотизирует хека. Мне кажется, что я даже услышала его мысли: «Моя прелесть, иди ко мне. А ты — хозяйка, брысь!».

Кто-то, слишком нетерпеливый, жаждет меня увидеть, поэтому снова жмет на звонок.

— Тц… — медленно поднимаюсь, и иду к входной двери, волоча ноги с грустью и печалью. — Иду, иду, — громко говорю, щелкая замком.

На пороге стоит Алла. Не сказать, что вид у нее побитой собаки, но и прежнего лоска и яркости тоже нет. Может все дело в отсутствии боевого макияжа?

— Привет, — говорю первой, а она мнется на месте, вроде как не зная, с чего начать.

— Лиз… — тянет она мое имя, — ты прости меня, а?

Нет, послать я ее не хотела, и претензий, вроде как нет, просто она не вовремя. Меня ждет шуба, а хек вообще рискует не попасть ко мне в рот, так как кот открыл на него сезон охоты. Слышу, как Генрих спрыгнул с подоконника. Тянуть нельзя, секунда промедления и все, хана моему королевскому ужину.

— Проходи, — хватаю ее за руку и затягиваю в квартиру. — Иди мыть руки и проходи на кухню, — быстрым шагом бегу отгонять кота. — А ну, брысь, наглая морда!

Сажусь обратно на стул. Кот тут же ставит мне лапы на бедро и принимается массировать. Но все бы ничего, если бы он временами не выпускал когти. Тонкий намек, что пора делиться.

Отрываю ему небольшой кусочек от рыбы и кладу в его тарелку. Благодарно мяукнув, кот с чавканьем и урчанием, принимается хомячить.

Алла выходит из ванной и, бесшумно ступая, крадется в кухню.

— Смелее, — подбадриваю, как могу. — Есть будешь?

— Нет, спасибо, я не голодна, — господи, какие мы вежливые стали, аж зубы сводит.

— А я тогда поем, просто я с работы и жр… — так, надо у подруги учиться культурно выражаться, — есть хочется. А ты рассказывай, где пропадала.

— Да все там же, у Станислава в управлении.

— Гм… — давлюсь куском хлеба, — у кого?

— Ну у Станислава, одного из оперов. Ну того, который тогда ночью приходил, — я-то помню, кто такой Стасик, только давно ли Управление стало его, и с какого перепуга подруга туда зачастила.

— Как там развитие событий?

— Ой, ты же не знаешь, — вот и вернулась настоящая Аллочка-сплетница, язык у которой не держится за зубами, — там такое было! Назар с Макаром столько девушек и женщин шантажировали, особенно замужних. Так что в деле человек двадцать фигурирует. А мне повезло, прикинь, они забыли включить камеру!

— Да, действительно, повезло, — задумчиво отвечаю, прожевывая хлеб.

— И что теперь?

— Да ничего… Моей фамилии в списках пострадавших нет, видео нет… можно жить спокойно.

— Поздравляю, — без всякого подтекста, говорю ей.

— Хотела с тобой посоветоваться, — замявшись, Алла начинает ковырять ногтем мой стол, — Станислав за мной начал ухаживать, а моя интуиция молчит…

— Без обид, Алла, с твоей интуицией, только угадывать в какой руке спрятали арбуз. Что тебя смущает?

— Просто я теперь опасаюсь, после того как со мной приключилась такая неприятная история, рассматриваю мужчин под лупой.

— Хорошо, что хоть не под микроскопом. Скажем так, ты отделалась легким испугом, живи спокойно дальше, только не забывай иногда включать мозг. А Стас… мне он показался нормальным, обычным, спокойным. Мне кажется, что тебе такой и нужен.

— Думаешь?

— Взгляд со стороны, — пожимаю плечом, и засовываю в рот новую порцию селедки под шубой.

— Мне кажется, что он простоват… особенно в постели. Я, конечно, еще не проверяла, — начинает оправдываться Алла.

— Ну, знаешь… Подсуетись, удиви его, только не сразу, а то напугаешь еще… Хотя, может он в дневное время тихоня, а ночью ого-го. Тут, пока не попробуешь, не узнаешь.

— Это да, только… — прямо чувствую, что Алла собирается вылить на меня ушат из сомнений, опасений и страхов. Чего уж теперь-то бояться?

— Ой, не начинай стонать, кто-кто, а он не станет снимать с тобой порнушку. Приглашай его все время к себе, раздевай до гола в прихожей, и тяни за приборчик в спальню. Вот тебе и страховка.

— Вариант, — что-то прикидывая и обдумывая, отвечает Алла.

— Кроме этого, тебя ничего не волнует? Других проблем нет?

— Пока нет.

— Ну и отлично. Ты прости, я немного устала, хотелось бы побыть одной, — согласна, я поступаю не по законам гостеприимства, и не как радушная хозяйка, но блин, еще полчаса назад у меня было идеальное одиночество, а сейчас… — Алла.

— Да-да, конечно. Я пойду. Спасибо тебе за все. Мы же остаемся подругами? — с надеждой в голосе, интересуется она.

— Закадычными, — подтверждаю кивком. — Просто у меня период такой, когда хочется побыть одной. Наверное, магнитные бури, или парад планет, а может к земле приближается астероид, — несу всякую чушь, провожая Аллу до двери.

— Понимаю, у меня такое тоже бывает, — разворачиваясь в дверях, поддакивает Алла. — Ой, на твоего ж Арсения дело завели, под домашним арестом сидит, прикинь. А меня к старому и вонючему Козицкому перевели, его секретарь в декрет пошла, так меня к нему сослали.

— Да, сослали, так сослали, прямо каторга, — вздыхаю. — Ну, пока.

— Можно я к тебе на днях в кабинет приду, чаю попить?

— Конечно, — легко соглашаюсь, — только лучше на следующей неделе. На этой у меня куча судебных заседаний. Бесплатные клиенты повалили, словно к свободной кассе, прямо спасу нет.

— Пока, — робко улыбнувшись, Алла разворачивается и, увидев, что лифт занят, спускается по ступенькам.

Только было собралась закрыть дверь, как лифт останавливается на моем этаже. Дверь со скрипом разъезжается. Первой из лифта появляется нога в отутюженных брюках и начищенных ботинках, а потом появляется и сам хозяин.

— Ну, нет, — закатываю глаза. — Сегодня что, международный день паломника?

— Разве тебя не учила мама в детстве, что закатывать глаза — это неприлично?

— Я просто решила заглянуть внутрь черепушки. Посмотреть, так сказать, дома ли мозг?