Глава 26

Никита

Стоило мне отвернуться на миг, чтобы поздороваться с очередной партией знакомых, как моя «девушка на вечер» окончательно пропала из поля моего зрения. Испарилась, словно и не было ее.

Ну что за человек? Сказал же: «Будь рядом», а в ответ «Ага…», и ветром сдуло.

Роль Лизы была какая? Правильно, стоять рядом и улыбаться. Нести миру красоту и зависть для окружающих самцов, что такая куколка, да не с ними, а со мной: идеальным, успешным, безусловно привлекательным и…

И вот где ее искать? Козочку мою длинноногую… Поймаю, привяжу к себе. Точно, нужно было у Кира попросить наручники! Поздно сообразил, вот теперь и страдаю.

В толпе мелькнуло красное платье. Мчусь в ту сторону.

Лиза стоит возле официанта с бокалом шампанского в руке, как с микрофоном и что-то рассказывает ему.

Чем ближе приближаюсь, тем больше слышу, а услышанное не радует.

— … ты следи за мной, понял. Увидел, что у меня бокал пустой, сразу мчи ко мне. Договорились? — и сует ему крупную купюру. Официант довольно кивает, и расплывается в улыбке.

— Так я могу и не отходить от вас, — вот кто его просил лезть со своей инициативой. И где таких прытких набрали?

Конечно, ему проще стоять возле красивой и ухоженной девушки, флиртовать с ней, а не стаптывать обувь, бегая среди гостей.

— Лиза, — хватаю ее за предплечье и увожу от официанта прочь, а она успевает повернуться в его сторону, подмигнуть и шепнуть:

— Договор в силе.

Отвожу ее чуть в сторону.

— Лиза, расскажи-ка мне о своей роли на этом мероприятии, — и требовательно смотрю.

— Эм… Я думаю, что моя роль заключается в том, чтобы стоять рядом с тобой, и претворяться твоей девушкой.

— Бинго, — вскрикиваю я. — А что делаешь ты?

— Послушай, милый, тут нарисовался форс-мажорчик, маленький такой, но… Ты не предупредил, что мы идем на свадьбу, — и передергивает плечами, словно это самое противное, что оно когда-либо произносила в своей жизни.

— А это так важно? Свадьба, крестины, день рождения, похороны…, по фиг! Какая разница на каком мероприятии стоять и улыбаться?

— Еще бы! После перенесенного мною брака, у меня в организме, на подобного рода торжества, происходят непредвиденные реакции, я бы сказала, отторжение, как у пациента к инородным предметам. Знаешь…, как бы это описать…, внутри все чешется, покалывает, дергается, будто мне пересадили третью почку.

— Поэтому ты договорилась с официантом о постоянном спиртном?

— Это, как обезболивающее, или анестезия…, — Лиза не успевает договорить, так как к нам подходит жених.

— Привет, Никита, я рад, что ты пришел на мою свадьбу, — с улыбкой от уха до уха, сообщает он. Протягивает руку для приветствия, но взгляд его уже прикован к Лизе. — Познакомишь со своей прекрасной спутницей?

— Это…, — почему-то немного растерялся, видно не успел переключиться с момента спора с Лизой на волну светской беседы, — просто Елизавета, моя девушка.

— Просто Елизавета, — с улыбкой ловеласа, произносит Кропов, целуя ее ручку, — вы великолепны.

— Ну, во-первых, — выдергивая свою обслюнявленную руку, расставляет акценты Лиза, — не просто Елизавета, а Елизавета Евгеньевна Воробьева, адвокат областного суда нашего скромного города. А во-вторых, спешу заметить, что вы без пяти минут чей-то муж, и, если вы все-таки намерены сегодня довести кого-то до алтаря, то лучше бы вам фильтровать поток комплиментов посторонним дамам, как бы чертовски привлекательны они не были. Не лишайте нас с Никитой Андреичем возможности, поучаствовать в дальнейшем вашем бракоразводном процессе, все-таки это наш хлеб.

А Кропов только глазками хлоп-хлоп. Прямо дар речи отняло. И левый глаз неестественно стало подергивать. Тут на подмогу ему спешит ведущий, который приглашает гостей занять места, а жениха и свидетелей, пройти к импровизированному алтарю возле огромной цветочной арки.

Пока идем занимать места на красиво украшенных стульях, рядом идущая Лиза вычитывает меня, как школьника.

— Просто Елизавета? Спасибо, что хоть не Лизкой окрестил.

— Не бурчи, я ж добавил, что ты моя девушка.

— Какая честь! Только вопрос: «Нужен ли мне этот статус!», — и плюхается на стул, нервно закинув ногу на ногу.

Сажусь рядом. Как же угомонить эту бешенную кошку?

Кладу руку на спинку ее стула, а потом перемещаю на ее плечо, приобнимаю, чудь придвигая к себе.

— Серьезно? — поворачивает на меня удивленное лицо. — Это такой способ примирения? — Я искренне улыбаюсь, а в ответ, — я тебя умоляю…, — и гримаса из серии: «Перестань заниматься херней».

Все, теперь обиделся я! Сажусь ровно, скрестив руки на груди. Я мужик, или кто! Почему я должен оправдываться перед…, перед… никем, расстелиться ковриком с надписью «Welcome», о который с легкостью и радостью вытираю ноги!

Вовремя заиграла музыка, отвлекая меня от разъедающих изнутри мыслей, противоречий и огромного желания надрать кому-то попу.

По алой дорожке идут маленькие девочки в белых платьях и с крыльями за спиной. В руках они держат корзинки с лепестками белых роз и раскидывают их, устилая путь для невесты, которую должен вывести ее отец-депутат. Очень мило… Толпа гостей дружно:

— Ууу…, — тянет эту букву, умиляясь детской непосредственности, красоте маленьких принцесс-ангелочков и трогательности момента. Кто-то успел уже пустить слезу, кто-то, скорее всего родители детей, спешат запечатлеть момент… Все в моменте.

Только Лиза сидит с перекошенным лицом и громко говорит:

— Ой, какая банальщина… И что, голубей в небо будут запускать?

Впередисидящие дамы кидают на Лизу осуждающие взгляды, но быстро переключаются снова на действо, боясь пропустить хоть что-либо.

Вслед за детьми, под звуки свадебного марша, идет сама невеста под руку с отцом.

— О, боже, какая у нее здоровая…, — я понимаю, что Лиза сейчас ляпнет слово «жопа». И она окажется большой не только у невесты, но и к нам нагрянет… Дамы снова поворачиваются в сторону Лизы и смотрят не по-доброму. Лиза вовремя одумывается, и добавляет, — здоровая улыбка! Вы не знаете, кто у нее стоматолог. Нижняя восьмерка прямо нереально беспокоит.

Невеста — ярая любительница бразильских поп, только вот увлеклась и вместо одной нормальной, ей добавили еще пару. Может в тот день действовала акция «1+1=3»?

— Тш…, — громко шипит беззубая бабулька, сидящая через ряд.

Лиза поднимает две ладошки вверх, а потом показывает пальцами действия, закрывающее ее рот на замок. Но стоило бабке отвернуться, как она, чуть наклонившись в мою сторону, практически не шевеля губами, говорит:

— И как тут не запьёшь… Сплошная банальщина с ванильной шелухой. А невеста просто отстой.

— А как ты представляешь свою свадьбу? — интересуюсь у нее.

— В белых тапочках и в гробу.

Нет, не дожить мне сегодня до конца вечера. У меня хоть и не такая большая жопа, как у невесты, но она чувствует, что неприятности уже вышли на ее след.

Одно понимаю четко, что Лизу ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра, а главное не подпускать к другим гостям. И может быть, меня пронесет. И в прямом, и в переносном смысле. Пассатижи я уже сжал…

До конца церемонии Лиза сидела молча, с кислой физиономией, но все-таки молча. Видно, комментарии в ее голове всего того, что происходило, были не для посторонних ушей.

Честно, происходящее вокруг, меня мало интересовало. Ну свадьба, и свадьба. Здесь весело и радостно только родственниками, остальные отбывают повинность. Раз уж пригласили…

Пока молодожены участвуют в фотосессии, а Лиза состыковалась-таки с официантом и шампанским, решаю быстро сходить в туалет. Что-то приспичило, на нервной почве.

«Ну сколько там меня не было, от силы пять минут, что может случиться за это время?» — успокаиваю себя, возвращаясь к гостям. Но стоило мне увидеть, кто пасется рядом с Лизой, ускоряю шаг.

Как там начинается молитва: «Отче наш…».