Глава 28

Лиза

Нет. Это не я. Это не мое тело.

Я не могла так вчера нагрешить, что сегодня чувствую себя безбожницей, попавшей прямиком в ад. Меня уже жарят на сковородке черти, только перед жаркой, по ходу, меня отбили, как отбивную. А где же белый свет, коридор с очередью на прием к Богу, чистилище, или как там все устроено… Почему я миновала все эти этапы?

Мычу, протяжно и жалобно. Пытаюсь сглотнуть, но во рту такая кака, что язык всеми правдами и неправдами, пытается не пропихнуть это дальше по гортани.

Нет, я все-таки однозначно жива… Потому что болит все слишком реально.

Я толком еще не проснулась, но уже чувствую каждой клеточкой своего тела, как мне плохо. У меня болит все: голова, желудок… да блин, у меня даже волосы и ногти болят!

Поднимаю руки и тяну их к лицу. Может, если его сильно потереть, то это хоть как-то облегчит мои страдания?

Что-то неприятно царапнуло кожу лица. Я тру, а оно царапает. Что такое?

Убираю руки от лица, но держу их недалеко, так как зрение, скорее всего трудно будет сфокусировать. Прикладываю невероятные усилия, чтобы открыть отекшие веки.

Сначала все в тумане. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы найти влагу в организме и смочить-таки роговицу.

Что за хрень? Ничего не пойму. На безымянном пальце правой руки надето кольцо… скрученное почему-то из фольги, подозреваю, что из-под бутылки шампанского.

Как-то сразу все проблемы с болью в разным частях тела стали второстепенными.

Я напрягаюсь. Внутри все холодеет от неприятного ощущения того, что вчера что-то однозначно произошло, а я это что-то, совершенно не помню. Одно радует, что эта леденящая внутри меня тревога и переживания о неведомом, немного притупляют болезненные симптомы.

Рассматриваю импровизированное кольцо. Создатель сего произведения однозначно заморочился и скрутил не просто странное нечто, похожее на кольцо, а закрутил еще и финтифлюшку, напоминающую бриллиант. Умелец хренов!

Приподнимаю край одеяла. Я голая, даже трусы, и те где-то потеряла. Вот это я гульнула, так гульнула! А хотела всего лишь побесить Никиту, чтобы отшить его раз, и навсегда.

Последнее время меня стало напрягать наше тесное общение. Уж больно много я стала думать о нем, не ровен час, еще и тосковать начну, а там и любовь замаячит на горизонте… Нет, он, конечно, мужик, хороший, но… я плохая.

Резко поднимаюсь, усаживаясь на кровати. Зря я так, зря. Перед глазами все поплыло, где-то внутри головы стал настырно долбить дятел, выковыривая моих тараканов, и тошнота не вовремя подкатила.

— Ууу… — мычу, хватаясь за голову. Как плохо мне, кто б знал. Я вообще не профессионал в алко-марафонах, а только любитель, но вчера была в ударе.

Голова разрывается на части, того гляди и треснет, как переспевший арбуз.

— Не раскрывай меня, — говорит чей-то сонный голос с правой стороны, и хозяин этого голоса принимается тянуть на себя одеяло.

Шок номер два. Глаза открываются шире, и я понимаю, что я в гостиничном номере. Ни дома, ни у Никиты, что было бы плохо, учитывая мои размышления на его счет ранее, но не критично…

А вдруг, это совершенно незнакомый человек? И как мне себя с ним вести?

Медленно поворачиваю голову в сторону лежащего рядом тела.

— Фух, — громко выдыхаю. Эту спину и попу я узнаю. Спасибо тебе, Господи, что не дал мне упасть ниже плинтуса! Кто б знал, как я рада сейчас видеть именно эту филейную часть, принадлежащую Никите, а не меховую тушку какого-нибудь Али, Рафика, или Изи.

Никита переворачивается с одного бока на другой и приоткрывает один глаз.

— Ну что, алкашечка, проснулась?

— У меня два вопроса, — насколько я помню, из начала вечера, он мало пил, и должен помнить больше, чем я.

— Только два? — наигранно интересуется он.

— Пока достаточно. В дальнейшем могу появиться новые.

— Давай, родная, я готов, — почему-то его довольный вид заводит меня. Хочется треснуть его по башке, чтобы она у него болела также, как и моя.

— Что это, — тычу ему под нос руку с «кольцом», — и где мы?

— Это кольцо, — совершенно спокойно говорит он, — разве не похоже? Я старался.

— Ладно. Допустим, это кольцо. А почему оно у меня на пальце?

— Потому, что я его туда одел, — эта игра в «вытяни слово», начинает меня раздражать.

— Хорошо. Почему ты мне его одел?

— Потому что, когда люди женятся, они надевают друг другу кольца, — хочется рассмеяться, но не смешно.

— Гм... — проглатываю ком в горле. — Позволь поинтересоваться, а каким боком мы к тем людям, которые женятся?

— Наверное тем боком, которым мы вчера поженились.

Все, краник спокойствия сорван. Меня понесло.

— Ты что, мать твою, говоришь? Как мы могли поженится! Мы вчера были на свадьбе, но не в роли жениха и невесты, и даже не в роли свидетелей! Я может вчера и пила…, много…, но точно не поехала бы в ЗАГС выходить замуж!

— А мы никуда и не ездили. Нас расписал тот же регистратор, который расписывал жениха и невесту.

— С какого перепугу! Он что, решил перевыполнить план? Бегал среди гостей и предлагал свои услуги?

— Нет. Просто тебе приспичило. Все нахваливала: «Какая свадьба, какая свадьба!», а тут регистратор услышал тебя и говорит: «Давайте и вас распишу».

— Твой рассказ, звучит, как бред.

Никита недовольно цокает, тянется к своему телефону, что-то роется там, а потом протягивает мне:

— На, смотри, раз мне не веришь, — сует мне в руки телефон.

А там видео. Где я пьяная, но радостная. Хохочу, как дурочка. Вокруг нас гости чужой свадьбы. Невеста, а точнее уже чья-то жена, срывает с себя фату и натягивает ее на меня, тут и букет каких-то подвявших цветов нашелся. Регистратор, не трезвее меня, но все же работает профессионально, зачитывает положенные слова, а я его еще и подгоняю, постоянно выкрикивая: «Да!». Никита стоит рядом, хитро улыбается, а люди вокруг галдят, а потом и вовсе принимаются кричать: «Горько!».

Горько-то как…

Все. Видео остановилось. На последнем кадре застыло перекошенное придурковато-бестолковое лицо с бешеным блеском в глазах. И оно мое…

— Ух… — громко вздыхаю, откладывая телефон. — Бред какой-то, — шепчу себе под нос. Поворачиваюсь в сторону Никиты. Уж больно довольным он выглядит. Что-то здесь не так… — Сие действо, смахивает на балаган, но не на свадьбу.

— Какие уж тут шутки, — хмыкает муженек, — в понедельник свидетельство о браке забирать.

Вздыхаю еще громче, чем в предыдущий раз. Что-то сердце предательски заныло.

— Ладно, зайду с другой стороны. А тебе-то все это зачем, — тычу пальцем в экран. — Ты ж не дурак просто так жениться на первой встречной?

— Какая ж ты первая встречная? Мы с тобой уже и огонь, и воду, и медные трубы прошли. И плюсов у тебя много: красивая, вкусно готовишь, в постели «Бомба», общие темы для разговора… кот вот у тебя какой замечательный…

— Я не верю, что все это правда. Ты меня разводишь. Паспорт-то я не брала с собой! — Вспоминаю очень важную деталь.

— Зато в журнале регистрации все записано. А печать шлепнуть — плевое дело.

Лихорадочно соображаю, что сказать, а главное, что делать.

— И ты вот так просто, взял и женился?

— А что? Мама говорит, что пора, — спокойно отвечает Никитушка.

Резко встаю с кровати. Пошатываюсь, но упорно иду на поиски своих вещей.

— Вставай, — командным голосом, говорю новоиспеченного супругу, — поехали разводиться!

— О, нет, дорогая, — Никита поднимает две руки вверх, — я не могу. Во-первых, сегодня воскресенье. А во-вторых, у меня фобия на разводы. Не знаю, как она называется, но если ты будешь настаивать, то я обязательно погуглю и скажу тебе название. Так что я — против. У меня детская травма, после развода родителей. Я и психолога посещал, если что… И справка у меня есть. Так что суд это учтет. Да и время нам на примирение сколько дадут? Месяц… а может три?

— Это какая-то твоя месть за что-то? Слышу, что ты готовил эту речь. Я тебя чем-то обидела?

— Ну что ты, какие обиды. Я взрослый мужик, разве я могу обидеться на какие-то глупые слова, даже если они и обидные. Бред! — отмахивается от меня, как от мухи.

И тут я вспоминаю, что был вопрос номер два.