Глава 44

Никита

Как-то все не так получилось, как мне хотелось. По-бабски, что ли… Мелочно. Несерьезно. И все в пустую.

Мой акт возмездия представлялся мне иным. Точно не скажу каким, но послевкусие явно не должно было горчить. Словно полыни наелся.

Да и нужен ли он был, акт этот? Отвез бы тогда ее пьяную домой, да и удалил бы из памяти телефона ее номер…

А теперь?

Сплю плохо, в груди печет, пропал вкус к жизни, будто выключили лампу моего внутреннего накаливания… мой источник света. Грустно, пиздец как, хоть волком вой на луну.

Ушел, хлопнул дверью, думал, что все осталось там, за порогом, ан нет. Оказывается, не все так просто в этой жизни грешной. Если бы можно было также легко забыть эту сучку, как закрыть дверь, пожертвовал бы многим. Но нет той крепкой бронированной защиты внутри, которая с легкостью отгородила бы меня от Лизы.

Уже неделю Лиза не присутствует рядом, но она постоянно в мыслях. Я спорю с ней, ругаюсь, сыплю доводами, обвиняю… а потом жалею о сказанном, извиняюсь и обнимаю.

Несколько раз порывался заявиться к ней на работу. Сначала хотелось смело зайти в ее кабинет, потом просто пройти мимо, а в конце, хотя бы понаблюдать издалека. А все потому, что я не знаю, что ей сказать.

Извиниться. За что? Виноватым себя я не считаю.

Помириться. А надо ли оно ей или нам? Стоит ли вообще мучать друг друга, если абсолютно несовместимы…

Объясниться. Разве не все сказано? Вроде в порыве гнева вывалил все, что накипело.

Других вариантов пока нет.

В конечном итоге решил обходить стороной и место ее работы, и дом, в котором она живет, да и сталкиваться с ней явного желания нет. От одной мысли становится как-то не по себе. Это чувство даже тяжело объяснить. Внутри все замирает, а потом дрожит, накатывает паника… Скорее всего этому есть объяснение, и даже диагноз. С одной стороны тянет с невероятной силой, с другой же — стараешься избежать момент встречи всеми возможными способами. Короче, раздвоение личности.

Сегодня воскресенье. Прошла неделя. Нет, на календаре дни не зачеркиваю крестиком, но помню… помню каждый прожитый день без нее. Честно, особо они не отличались разнообразием. Работа — дом, и так по кругу.

Друзья приглашали на шашлыки, но я отказался. Почему-то я стал чувствовать себя рядом с ними неполноценным. Друзей трое, и все женаты. У двоих уже есть дети, Кирилл пока не давит на Киру, но и они, скорее всего, скоро пойдут в декрет. А у меня, ни то что детьми не пахнет, у меня даже жена на горизонте не маячит. А подставную-временную брать в падлу. Безнадега.

Девять утра, а я так и валяюсь в кровати. Мне лень что-либо делать.

Звонок в дверь заставляет перевести взгляд с потолка на дверь. Вставать или нежданный гость поймет, что ему тут не рады, и свалит сам?

Нет, не поймет, потому что нажимает на звонок уже два раза и держит дольше. Кто ж у нас такой настойчивый?

Нехотя поднимаюсь с кровати и бреду к входной двери. Распахиваю ее, когда упертый гость, делает третий заход по штурму моей двери, подключая к звонку новый звуковой эффект — стук.

— О! Привет, я уж думала, что тебя нет дома, а ты просто дрыхнешь!

— И тебе привет, мама, — пытаюсь состроить гримасу радости, но получается не очень. — У тебя же ключ есть, взяла б и открыла дверь.

— Я его забыла, — мама отодвигает меня в сторону и, скинув обувь, направляется прямиком на кухню. Ей там прямо медом намазано.

— И почему я не удивлен? Только не говори, что ты его опять потеряла. Третий раз с начала года менять замок…

— Нет, точно не потеряла, — отвечает мама, открывшая уже мой холодильник с ревизией, — по крайней мере, я так думаю, — более тихо продолжает она. — М-да, не густо, — подводит итог увиденному и переводит взгляд на меня. — Ты чего такой помятый?

— Я только встал с кровати, еще не успел взбодриться.

— Оу, — у мамы округляются глаза, — так может я не вовремя? Ты не один?

— С чего такие выводы? — женская логика не поддается мужскому анализу.

— Ну, кто-то ж тебя помял? Или ты… там… в спальне никого?

— Ой, мама! Нет, я один. Просто устал, проблем по горло, да и вообще… — Махнул рукой, давая понять, что дело труба.

— Так я сейчас быстро доставку продуктов организую, французских вафелек тебе сделаю, кофе покрепче… сразу настроение улучшиться! Взбодришься, выпрямишься из коленно-локтевой позы и проблемы станут по колено.

— Ты оптимистка, — громко вздыхаю, — это и бесит…

— Жениться тебе пора, — сажусь на стул и смотрю исподлобья на свою пышущую энергией маму. — У тебя девушка есть?

— Нет.

— А для… нужд?

— Хм-хм, — смешно, но вот прямо заржать охота, но сил не хватает. Вот свои трахательные дела я еще с мамой не обсуждал…

— Не пугай меня! И такой нет! — глаза у мамы округляются. Уверен, что ее понесло не в ту степь.

— Были, есть и будут. Но на таких не женятся, — уж не знаю, успокоит ее такой ответ?

Она садится напротив и внимательно смотрит.

— Что ж тебе так не везет, бедненький ты мой… — задумывается о чем-то, а потом выдает, — вот мне Машенька нравилась, хорошая девочка была.

У меня на лбу появляются морщины от мыслительного процесса, потому что я никогда не знакомил своих временных пассий со своей мамой. Это ладно… может когда и пересеклись… но, я не помню всех не то, что по именам, я даже некоторых и в лицо не узнаю. Кто эта таинственная и восхитительная Маша, которую помнит моя мама.

— Маша? — даю понять маме, что я такой не помню.

— Ну, Маша… Тарайкина… Твоя одноклассница. Помнишь, вы еще встречались в одиннадцатом классе.

— Мама, — цокаю и закатываю глаза, — ну ты даешь! Вспомнила! Ты мне еще о садиковской любви напомни! Кино! Вот что значит муж старше! Ты со своим престарелым Эдуардом, впадаешь в старческий маразм. Не помнишь, что было вчера, зато события столетней давности…

— И ничего он не престарелый! — перебивает меня мама. — Он старше меня всего на пять лет! Эдику еще нет и шестидесяти, и ты знаешь, какой пост он занимает!

— Все, проехали. Иначе ты мне сейчас начнешь рассказывать какой Эдик молодчина… а мне это не интересно. И, кстати, я видел Тарайкину года три назад на встрече выпускников. У нее трое детей, пятьдесят шестой размер одежды и два, — показываю маме два пальца, — подбородка. Обабилась, твоя хорошая девочка Маша.

— Тогда иди в душ! Послала бы в баню, но пока только договорился до душа. — Молча поднимаюсь и иду в свою спальню за чистыми вещами и полотенцем.

— И сделай короче свою бороду, — кричит мне в след мама, — а то, как дед Хоттабыч стал! Скоро сам одедишься, и будешь ровней Тарайкиной… И уши хорошо вымой!

Мама — такая мама, что просто капец. Сразу почувствовал себя подростком. Хорошо, что у нее появился ее Эдик и она приходит всего пару раз в месяц.

Долго стою под душем. Вода течет, течет… снимая внутреннее напряжение, унося ненужные мысли, смывая горечь и остатки обид. Будто подтачивает тяжелый камень на плечах, уменьшая его давление. Реально становится легче. Дышится по-другому, свободнее, что ли, без усилий.

Выхожу из ванной и иду в сторону кухни, вытирая на ходу полотенцем мокрую голову.

Звонок в дверь.

— Никита! — кричит мама, — ты уже вышел?

— Да.

— Откроешь? А то у меня вафли жарятся.

— Ага, — кричу в ответ. — Сегодня не утро, а доебутро какое-то… Ломятся все, ломятся… А кто их приглашает? — бурчу себе под нос, подходя к двери.

Распахиваю дверь и… застываю словно статуя, так и не дотерев свою голову. На пороге стоит Лиза. Что-то в ней изменилось. Даже не пойму, что… Взгляд другой… не виноватый, нет… тут другое какое-то слово… так сразу и не вспомню какое, опешил.

— Привет, — тихо говорит Лиза.

— Привет, — на автомате отвечаю.

Молчим. Смотрим друг на друга и молчим.

— Ну? — не выдерживаю первым.

— Ты… мы… В общем, женись на нас! — вот это заявочки с утра. Может она приняла чего для смелости?

Отвечать не спешу. Я пока в ауте, тут надо сообразить, что вообще происходит. Осматриваю ее с головы до ног. И только сейчас замечаю, что в руке у нее переноска с котом… так вот кто такие «мы». В просвете переноски видны округлившиеся и перепуганные глаза Генриха.

— Никита, кто там! — кричит из кухни мама.

Вот теперь и Лиза смотрит на меня внимательнее. Она только сейчас замечает детали, что я в трусах и с полотенцем в руке.

— Ооо, — произносит она. На лице растерянность и смятение, — прости, забудь! Так глупо получилось, — она начинает активно жестикулировать рукой. — Ты не один, а я… хм-хм, — нервный смех, выдает ее переживания, — женись на мне! Вот дура, прости господи! Прости, я все… ушла, — и пятится задом к лифту.

— Стоять! — хватаю ее за руку и затягиваю в квартиру.

Тут в коридор из кухни выходит моя мама. У Лизы глаза стали такими же круглыми, как и у кота, а рука, стала влажной и подрагивать в моей. Волнуется, девочка… Пока не буду ломать голову, что заставило ее прийти. Не при маме же выяснять, пусть уйдет, а потом разберемся во всем.

— О, привет! Это та девочка из детского сада? — мама у меня, ко всему прочему, еще и юмористка. — Хорошенькая.

— Не, из пионерлагеря, — Лиза переводит непонимающий взгляд с меня на маму, и обратно. — Мама, это Лиза, и она будет с нами завтракать.

— Хорошо, я много теста на вафли замесила, всем хватит. Ой, а кто это у тебя такой волосатенький? — мама замечает переноску в Лизиной руке.

— Генрих, — отвечаем в один голос.

— М-да, похоже Мурзики, Васьки и Пушки, остались в моем детстве. Пошлите на кухню, а то вафли сгорят.